В его глазах отражалась мгла

Германия. Берлин 1920 год Отряд охотников во главе с Револьдом Винтерхальтером окружал замок. Этот чертов фанатик преследовал мессира уже несколько веков. Никто не знал тайну его бессмертия, ходили слухи, что Винтерхальтера оберегает сам Господь, давая силу сражаться с «отродьем» вроде нас. И теперь, пронюхав местонахождение основного оплота «Лунного братства», он направил своих цепных псов, чтобы покончить с нашим кланом раз и навсегда. Александра окружали сразу пятеро. Он был ранен в шею и теперь прикрывая кровоточащую рану рукой, пытался хоть как-то отбиться, применяя лишь физическую силу, так как он был уже на пределе. - Александр! Мессир! – я окликнул его, давая понять, что я уже близко и что я помогу Один из нападавших повернул в мою сторону голову, что было роковой ошибкой. Поворачиваться к нашему повелителю спиной – величайшая глупость и лишь неопытный боец может совершить такой опрометчивый поступок. Похоже Револьд просто насобирал пушечного мяса для массовки, а не настоящих воинов. Думал, что их численность нас запугает. Глупец! Александр одним резким движением проткнул его ладонью насквозь. Я подбежал через секунду. Мы соприкоснулись спинами в самом эпицентре нападения: вокруг доносились человеческие крики агонии и волчий вой, запах крови братьев и нападавших, звуки разрывающейся плоти и ломающихся костей, выстрелы, клацанье клыков. Я не превращался, как и мессир, мы были одними из мощных клириков и в волчьем облике не удобно что-либо создавать. Клыки выдвинулись сами, словно предвкушая, что вот-вот вонзятся во что-то мягкое и сочное. Все чувства обострились, а рубашку, в районе предплечий, разорвали увеличившиеся мышцы. Я оттолкнул в сторону двоих мощной ударной волной, от чего один в полете приземлился спиной на острый шест, а второй улетел за стену. Мессир был бледен, на его юношеском лице пропал весь румянец, а щеки впали. Изумрудные глаза потеряли весь блеск, а длинные светло-русые волосы потускнели, смешавшись с кровью. Он еле стоял на ногах, слишком много крови потерял, но продолжал драться, отчаянно с яростью. Я постарался пробиться в сторону подвала, придерживая Александра за талию. Еще немного, совсем чуть-чуть. Я закрыл дверь деревянной балкой и сразу же подбежал к мессиру. Он медленно умирал, задетая артерия сильно кровоточила, его нельзя было спасти, но я все еще надеялся. Связки были повреждены, и Алекс даже не мог разговаривать, а лишь хрипел, поэтому мы общались ментально. - Я сейчас, мессир, подождите еще немного Я касаюсь губами пробитого пулей отверстия. Сплевываю высосанное серебро. Хоть я совсем недавно стал оборотнем, все же я получил половину силы мессира, так как он меня и обратил. Поэтому ядовитый металл причиняет лишь легкое жжение языку, ничего серьезного. Я присасываюсь к ране Александра, начинаю обрабатывать ее языком, обильно смачивая лечебной слюной. Держу себя в руках, чтобы не начать пить кровь, которая сразу же задурманила, как только я коснулся ее губами. «Том, не нужно… Я свое отжил… Ты просто напрасно тратишь свои силы» Я оторвался от шеи мессира и с болью посмотрел на него. Он сейчас совсем не похож на оборотня, которому две тысячи лет. Обычный семнадцатилетний мальчишка, слегка испуган, но не тем, что умирает, он боится за своих людей. За тех, кого оставляет, уходя в забвение. - Я не брошу тебя.… Нет, только не сейчас.… Только не так… Алекс… Я уже не обращаю внимание на формальности и просто перехожу на «ты». Сейчас не время соблюдать этикет. «Не бойся, ты справишься без меня. Ты компетентный, невозмутимый, хладнокровный, из тебя, Томас, получится достойный глава нашего клана. Пусть ты еще мало пожил в этом мире, дело ведь совсем не в возрасте. Пусть, ты сейчас растерян и беспомощен, но я уверен, что пройдут годы, десятки, сотни лет, не важно сколько, и ты станешь сильным и мудрым правителем «Лунного братства». Я лишь судорожно сжимаю умирающее тело, позволяя слезам тихо стекать вниз. «Том, поезжай во Францию. Собери выживших, и беги из Германии. Старейшин уже перебили, создай новый «эллипс», во главе которого будешь ты. В Париже я приобрел особняк, до него будет сложно добраться, не зная о его существовании. Он находится в Булонском лесу, недалеко от реки…» Мысли Александра стали отрывистые, непонятные… Я понял, что теряю его… Окончательно, на этот раз «Прощай…» - НЕЕТ! *** Германия. Берлин 2008 год Шелест падающих капель, навевает лёгкую дрёму. Иногда они звонко бьют по стеклу, создавая какофонию звуков, сливающуюся в фантастическую мелодию. Ветер подхватывает музыку и аккомпанирует завывающими звуками, смешивая все в какую-то мрачную симфонию. Ветки деревьев рассекают воздух, словно плеть, от чего в ушах неприятно звенит. Замечательное утро мать твою. Занятия в моей новой школе начинаются через час, а я еще позволяю себе немного поваляться в постели, хоть ехать на другой конец города. Судя по данным, что насобирала мне Мартиссия, отпрыск Винтерхальтера учится именно в Берлинской школе округа Вейерштрассе. И чем быстрее я от него избавлюсь, тем лучше. Мне предлагали остаться, направить отряд или хотя бы специально обученного солдата. Но это только моя месть. Новичкам из моего возродившегося клана не понять всю ту гамму эмоций, которые возникают от одной лишь фамилии. Эта девушка еще не знает, кто ее потомок и я уверен, что скоро охотники покажутся ей, чтобы завербовать в свои ряды. Папочка Револьд скрывается неизвестно где, а им нужен новый предводитель. Но они не найдут ее. Я уж об этом позабочусь. Быстро привожу себя в надлежащий вид, не забыв потренироваться перед зеркалом с мимикой, чтобы меня приняли за 19-ти летнего. Легкая улыбка, добрый, слегка бессовестный взгляд, блеск в глазах. Давно я уже не испытываю эмоций, но ради такого я готов снова стать обычным парнем. Выбегаю к парковке и завожу кадиллак. Я найду тебя, во что бы то ни стало, крошка, и тебе не удастся спастись. Пока я ехал, дождь затих. Сквозь серые ошметки туч, пробивались лучи солнца, освещая лужи и мокрый асфальт, кое-где покрытый бензиновой радужной пленкой. Воздух пах влажной пылью и выхлопными газами. Как отвратительно. Чем быстрее справлюсь, тем лучше. Ненавижу города. Быстро поднимаюсь по ступенькам и захожу вовнутрь. Прямо и направо. Директриса, улыбчивая дамочка лет сорока начинает что-то лепетать, но я вежливо прерываю ее и прошу поскорее отправить меня в класс. Она делает удивленное лицо, потом заливается смехом и дает мне бумажку. Класс 11-Б. Не успеваю зайти, как сзади меня окликает женщина. Судя по реквизиту, учительница музыки. - Вы новенький? Томас Вульф? - Да – даю учителю пропуск - Фрау Мендель. Надеюсь вам у нас понравиться - Я в этом не сомневаюсь. Мы заходим в кабинет, и голоса в классе сразу затихают. Окидываю взглядом комнату, пока учитель меня представляет. Шайссе, ее тут нет! Надо будет поискать в школе, она рядом, я ее чувствую. Прохожу вглубь класса и сажусь рядом с невзрачным парнем в очках. Какой-то он запуганный. - Ты не поздоровался со мной, это не вежливо – усмехаюсь по-доброму - Б-билл – слегка запинается. Заика что ли? Я улыбаюсь и сразу же потеряв к мальчишке интерес смотрю на доску. Внезапно слышу его мысли. Обрывистые. Мысли, пугающие его самого. «мистически красив» «Бл*, о чем я думаю? Я же не гей!» «Он мне нравится… Боже, он мне нравится… как… как парень? Все, Билл, ты попал» Интерес начинает просыпаться. Вот так значит да? Хм, может быть взять его с собой. Я думаю, если снять эти ужасные очки, он будет достаточно красив. Его… лицо чем-то напоминает лицо Александра. Женственное, даже аристократичное, кожа бледно-молочного цвета.… Только он брюнет и глаза у Билла карие. Надо подумать об этом на досуге. Возможно именно он скрасит мои одинокие, холодные ночи. *** Я увидел Каталину в столовой. Окруженная стайкой подружек, которые заглядывают ей в рот, ловят ее каждое слово, она что-то весело рассказывала. Не зная этого, она притягивает к себе людей, как магнит. Истинные качества лидера. Харизматичность явно досталась ей от отца. Мое наблюдение прервал какой-то грохот и смех. Я посмотрел на источник шума: Билл. Он вытирал остатки йогурта с одежды, под аккомпанементы отморозков. Как же я ненавижу таких людей. Похоже над Биллом тут измываются все, кому не лень. Хм, может все-таки сделать его своим? Посмотрим. Надо проследить за Винтерхальтер, узнать где она живет и уничтожить. Прохожу мимо столика крупного парня, который смеялся громче всех и, будто невзначай опрокидываю на него стакан с чаем, задевая его бедром. На душе стало приятнее. На уроке физкультуры я осматривал стадион. Каталина находилась в самом конце и растягивалась перед забегом. К сожалению наш класс бегать не собирался и приходилось наблюдать исподтишка. Меня вызвали по списку и пришлось идти и перепрыгивать этот чертов песок. Проклятье, будто у меня есть время на эти детские забавы! Мысленно рычу, но с дежурной ухмылкой все же подхожу к отметке «старт». Главное не переборщить, иначе вряд ли ко мне будут нормально относиться, если я перелечу невзначай весь стадион. Хотя приземлиться на голову Винтерхальтер было бы неплохо… Легко отталкиваюсь, и сдерживаясь, прыгаю до последней отметки, немного ее перепрыгивая. Нормально, вроде бы сверхъестественно это не выглядело… Чувствую легкую зависть окружающих меня парней, обожание девчонок и чистое искреннее восхищение Билла. Дьявол, он же мне в рот заглядывает, словно я его кумир! А еще убеждает себя в своей гетеросексуальности. Дурачок. Чаша весов пошатнулась и шансов, что я его все же обращу, стало больше. Думаю это должно быть очень интересно, после того как мой предыдущий партнер трагически погиб, я пообещал себе не заводить любовников, но… Чем-то меня этот малыш зацепил, дело не в сходстве с Александром, нет. Он был мне братом, не более. Возможно волк внутри, почуял его бунтарский дух, желание выделяться, доказать всему миру, что он на что-то способен. И я уверен, что он покажет. Билл будет сильным, как Дэвид, ведь его заражу я, передав половину своей силы. Он еще сможет всех удивить и доказать свою значимость Тихо смотрю на него, когда парень готовится прыгнуть. Может помочь? Хотя бы немного. Чувствую, что при прыжке он упадет: корпус слишком наклонен вперед, мальчишка просто пропашет носом песок. Слегка подбрасываю его волной, пока он не выпрямился и отворачиваюсь, делая незаинтересованное лицо. Вижу боковым зрением, что он все же неудачно приземлился. Ну, лучше пятая точка, чем лицо. Поздравляю его с удачным прыжком, довольствуясь его смущением. Он такой милый, когда краснеет. Но все очарование спадает, когда он снова надевает очки. Господи, он что, не знает, что существуют линзы?! Нет, надо определенно что-то с ним делать.