C любовью, я

Хогвартс гудел, как потревоженный улей. Шутка ли — профессор Снейп получил валентинку! Тайна так и осталась бы тайной, если бы красноречивое выражение чьих-то нежных чувств не выпало из кармана мантии зельевара в тот самый момент, когда мужчина после завтрака стремительно направлялся к выходу из Большого зала. Правда, профессор успел подобрать открытку прежде, чем не в меру любопытные ученики успели разглядеть послание, и с мрачным высокомерием покинул помещение, оставив за собой шлейф изумленных шепотков. К обеду сие событие стало общешкольным достоянием. Едва ли в Хогвартсе нашелся человек, не слышавший хотя бы краем уха самую сногсшибательную новость школы. Пожалуй, в последний раз подобный ажиотаж творился лет эдак тринадцать назад, когда знаменитый Гарри Поттер обзавелся не менее знаменитым шрамом. Новость о том, что Снейп получил валентинку, передавалась из уст в уста и активно обсуждалась не только учениками, но и всем преподавательским составом (исключая, естественно, самого героя дня). Даже чудаковатая профессор Трелони вернулась в пределы разума и жадно прислушивалась к оживленным разговорам коллег и юных волшебников. Впрочем, когда на горизонте маячила черная мантия слизеринского декана, все пересуды разом смолкали — неудобно, знаете ли. И даже немного боязно. Больше всех веселился Дамблдор. Бледно-голубые глаза директора лукаво поблескивали за стеклами очков, когда он выслушивал очередную партию домыслов, до смешного нелепых и порой даже кошмарных в своей дикой непредсказуемости. Старый волшебник не без интереса следил за близнецами Уизли, которые, поймав момент, даже открыли тотализатор и теперь принимали ставки. Дамблдор и сам подумывал поставить на Милисенту Булстроуд, но всячески сдерживал себя — директор все-таки, уважаемый человек и все такое. Не менее знаковой личностью в этот день стал Симус Финниган, которому удалось собственными глазами увидеть валентинку — она спланировала на пол как раз неподалеку от того места, где сидел мальчик-катастрофа. Донельзя довольный собой гриффиндорец делился подробностями со всеми желающими, причем слова его каждый раз менялись — и это при том, что Симус поведал историю падения снейповской валентинки раз двести, если не больше. Впрочем, никого это не смущало, и уши благодарных слушателей обзавелись новой порцией развесистой лапши. — Я вам говорю, — с жаром твердил Финниган, обводя столпившихся вокруг пуффендуйцев честным-пречестным взглядом, — здоровенная такая валентинка, во! — гриффиндорец многозначительно развел руками, как бы демонстрируя размер открытки. Выходило, что она по размеру была не меньше портрета Полной Дамы, но это почему-то мало кого волновало. Разинув рот, все жадно внимали Симусу. — Красная такая, с кучей порхающих сердечек… И еще с парой пухлых младенцев с крыльями… Как их там… — Купидоны, может? — раздался голос из толпы. Финниган кивнул: — Да-да, они самые. А по центру золотом написано: «Мой котеночек…». — А почерк? — поинтересовался все тот же голос. — Готов мамой поклясться, что такой вычурный, весь в завитушках… Ну вот как у Парватти Патил — один в один просто! — Что-о-о?! — над ухом Симуса раздался возмущенный вопль однокурсницы. — Финниган, дракон тебя дери! Что ты мелешь?! — Ой, — торопливо изрек парень, — Парватти, я не знал, что ты здесь. Э-э-э… Что ж, простите, друзья, надо бежать. Дела, знаете ли, — и гриффиндорец унес ноги прежде, чем Патил успела опомниться и броситься вдогонку. Подобный сценарий повторялся не единожды, и парню всякий раз удавалось уйти от правосудия. Жертвами его фантазий стали Чжоу Чанг, Лаванда Браун, профессор Стебль и даже Невилл… Пользуясь полной безнаказанностью, Симус настолько расхрабрился, что рискнул выдвинуть гипотезу — дескать, валентинку Снейпу отправила сама великолепная мадам Максим: — Написано вроде как по-французски, ни черта не разобрать! — заливал соловьем Финниган. — А почерк-то весьма элегантный, сущий шарман-батон! И не забудьте о размерах валентинки — во! Однако после того, как Малфой выдвинул свою гипотезу, Симусу пришлось убраться с глаз долой, ибо Драко утверждал (и не без оснований), что открытку отправил сам Финниган, и теперь втирает всем очки, дабы отвести от себя всяческие подозрения. И вообще, не отправил, а просто-напросто подкинул, чтобы создать шумиху. Слизеринцам сия блестящая идея пришлась по вкусу, и Финниган возглавил рейтинг потенциальных воздыхателей Снейпа с точки зрения студентов серебристо-зеленого факультета, в котором — ну чисто случайно! — оказались практически все гриффиндорцы. До этого безоговорочным лидером числилось Золотое Трио — вот так, сразу трое на одно место, затем — Фред и Джордж. Почему бы и нет? Эти двое когда-то похитили унитаз из туалета Плаксы Миртл — что им стоило отправить валентинку Снейпу? У гриффиндорцев на выпады «змей» нашелся достойный ответ — свой собственный ТОП тайных воздыхателей зельевара, в котором — ну тоже чисто случайно! — попали все слизеринцы: Нотт, Паркинсон, Забини… И безоговорочным фаворитом числился сам Малфой. Кстати говоря, с легкой подачи все тех же близнецов Уизли, Драко уверенно набирал голоса на тотализаторе, чем приводил блондина в неописуемую ярость. У пуффендуйцев списка не было — они сидели тихо, как мышки, скурпулезно внимая всем домыслам. Совесть их была чиста: во-первых, все адресовали валентинки исключительно Седрику Диггори, а во-вторых, они попросту до икоты боялись Снейпа, так что никому из студентов этого факультета и в голову прийти не могло отправить ему любовное послание. Так что алиби у «барсучьего» факультета было просто железобетонное. Аналогичной была ситуация у когтевранцев; правда, у тех был всего один кандидат — Полумна Лавгуд, и все потому, что девушка не принимала участия в обсуждении животрепещущего вопроса, меланхолично перелистывая «Придиру» и вполне резонно отмечая, что сегодня мозгошмыгов гораздо больше обычного. — Наверное, это из-за сегодняшнего праздника, — задумчиво протянула Лавгуд, устремив мечтательный взгляд куда-то поверх голов однокурсников. — Мозгошмыгов это привлекает. Когтевранцы при этих словах выразительно передернули плечами (в их понимании вышеупомянутые существа казались чем-то вроде невидимых блох) и зашушукались еще активнее. — Видите? — шепнула Падма Патил. — С такой станется отправить профессору Снейпу валентинку. Она же не от мира сего… И все согласились с этим так же легко, как и с тем, что в журнале «Модная ведьма» давно не публиковали новых фасонов зимних мантий. Ну, а Луна… Луна была выше этого. Ее меланхоличный вид давал окружающим понять одну вещь: Лавгуд никогда не обращала внимание на подобную чепуху. Иными словами, ее хоть котлом называйте, но в очаг, чур, не ставьте. Так и прошел целый день. К вечеру история с валентинкой успела всем надоесть, так что после ужина разговоры и учителей, и учеников плавно перетекли в другие, более нейтральные русла. Впрочем, тотализатор рыжих близнецов продолжал принимать ставки, хоть и не с такой завидной частотой, как раньше. Интрига продолжала волновать неокрепшие умы юных волшебников, хоть и перешла в разряд нерешаемой — орешек был не по зубам. Но что же наш главный герой, властелин котлов и пробирок, чья персона в этот день была весьма популярна и обсуждаема? Думаете, всеобщая шумиха обошла Северуса стороной? Как бы не так! Конечно, в подобной ситуации Снейпу было нелегко сохранить мрачное высокомерие, но он держался, дабы не снять с каждого факультета по сотне очков и не подлить сыворотку правды во все без исключения бокалы. С его точки зрения было проще игнорировать весь этот бред с валентинкой, делая вид, что открытка — не более, чем плод воображения. Да, было бы проще, если бы она не прожигала карман мантии. Всего лишь маленький кусочек зачарованного картона, а сколько проблем! Они нагрянули рано утром, вместе с ежедневной почтой. Школьная сова принесла свежий номер «Ежедневного Пророка», в который и была вложена злополучная валентинка. Открытка — крохотное сердечко — упала в тарелку профессора Снейпа, когда он развернул за столом газету. Зельевар так и оторопел, однако быстро пришел в себя и торопливо сунул послание в карман, надеясь, что никто из преподавательского состава ничего не заметил. Кто же знал, что в том самом кармане окажется прореха, в которую можно было свободно просунуть кулак? Хоть сейчас и бери составляй притчу: «Как дыра в кармане сгубила репутацию зельевара». Северус молча изнывал от неописуемо мрачной ярости по отношению ко всему живому и разумному. Весь день Снейп проходил с валентинкой в кармане, обдумывая миллионы различных способов избавиться от компрометирующего послания, и в то же время он не мог не думать о том, кто оказался настолько дерзким и бесстрашным, что решился на розыгрыш. Северус прекрасно знал, что в Хогвартсе нет человека, который любил его — уж он-то постарался, когда возводил вокруг себя стену холодного отчуждения и ненависти. И первый кирпичик был заложен еще в далеком детстве. Лишь ненадолго за эту стену проникла весна, коснулась солнечными лучами заиндевевшего сердца, подарила надежду, чтобы потом исчезнуть навсегда… Лили, милая Лили… Только вечером, оказавшись наедине со своими колбами и склянками, Северус решил докопаться до истины. Положив перед собой валентинку, он немного поколдовал над ней, монотонно шепча заклинания, затем обработал какими-то зельями, пытаясь найти хоть какую-то подсказку насчет авторства послания. Никакого результата. Снейп повозился еще немного, сбрызнув открытку еще одним раствором, но все, чего он добился — это легкого зеленоватого свечения, которое быстро погасло. Зельевар еще некоторое время посидел за столом, глядя тяжелым, немигающим взглядом на злосчастную валентинку, а затем взял ее в руки с такой брезгливостью, словно она была пропитана мерзкой слизью. «С любовью, я», — затейливой вязью вывела на открытке чья-то неизвестная рука, и в неверном свете свечи буквы отливали золотом. Снейп уже был готов сличить почерк отправителя с сотнями других — благо, в шкафу хранилось полным-полно ученических свитков — как его хищный, крупный нос уловил тонкий аромат духов, исходящий от валентинки: сладковатый, приторный до оскомины. Мужчина принюхался, а затем даже попробовал карточку на зуб. Чуть пожевал, сплюнул и нахмурился. Теперь он знал наверняка, что послание — не дело рук какого-нибудь умника или недалекой студентки. Конечно, Северус был сведущ в парфюмерии в той же степени, что и Дамблдор в балете, но истина была ясна, как божий день: отправитель — женщина, ибо только зрелые дамы могут пользоваться дорогими духами с богатым букетом. И, кажется, он знал, кому именно они принадлежат.

***

Рита Скитер была на седьмом небе от счастья. У нее в руках была настоящая сенсация, которая возникла практически из ниоткуда. Впрочем, женщина не преуменьшала собственной заслуги, ведь чтобы устроить пожар в лесу, достаточно уронить зажженную спичку, а уж все остальное произойдет само собой. В данном случае такой спичкой послужила валентинка, отправленная ею (инкогнито, разумеется) самому непопулярному человеку Хогвартса. О да, новость и впрямь была сравнима с лесным пожаром — так быстро она распространилась по замку. Рите оставалось лишь посмеиваться про себя и ходить меж студентов с Прытко-Пишущим Пером наготове, кропотливо записывая каждый новый слух. Чем нелепей были домыслы, тем больше торжествовала Скитер — пергамент все стерпит, а скандальных сенсаций много не бывает. Журналистке удалось даже взять интервью у Симуса Финнигана — и для этого, естественно, ей не пришлось прилагать никаких усилий. Парнишка был рад поделиться собственными наблюдениями — а Рите даже ничего приукрашивать не пришлось. «Определенно, у этого молодого человека большое будущее в области журналистики», — довольно улыбаясь, думала Рита, направляясь к совяльне. Она как раз собиралась отправить сову с новой статьей в «Ежедневный Пророк», дабы потом с чистой совестью вернуться к своим прямым обязанностям — освещать подноготную Турнира Трех Волшебников, как вдруг чья-то холодная, цепкая рука схватила ее за запястье и втянула под портик крытой галереи. — Что, что… — возмутилась было Скитер, но тут же осеклась, увидев перед собой искаженное холодной яростью и презрением лицо Снейпа. — Что вы себе позволяете?! — возопила Рита, но Северус лишь крепче сжал ее руку и, придвинувшись ближе, процедил: — Перестаньте сотрясать воздух и строить из себя оскорбленную невинность, Скитер! Ваше притворство отвратительно. Женщина дрожащей рукой поправила сползшие на нос очки и попыталась с достоинством выйти из сложившегося положения: — Вот как? Раз моя персона внушает вам отвращение, почему мы беседуем тет-а-тет в этом, с позволения сказать, месте? — Вы прекрасно знаете, Скитер, — без тени улыбки парировал Снейп, и Рита поморщилась. Запах от зельевара исходил так себе. — Что я вижу? Вам что-то не по вкусу? О, подобная гримаса не сходила с моего лица весь вечер, когда я уловил аромат ваших духов на том послании. — Послании? — женщина решила отнекиваться до последнего, хотя все ее существо сотрясала нервная дрожь. — Каком еще послании? Я не понимаю вас, профессор Снейп. За кого вы меня держите? — «Искушение ведьмы», не так ли? О, да, я навел справки. Не самый качественный парфюм, но очень стойкий, — Северус пытливо заглянул в глаза побледневшей даже под толстым слоем пудры Скитер. — Вся валентинка буквально провоняла вашими духами, отпираться бесполезно. Даже сейчас от вас разит этой приторной гадостью. — По крайней мере, от меня разит, как вы выразились, духами, а не тухлыми яйцами! — Рите удалось вырваться из захвата, и она гордо выпрямилась, изо всех сил стараясь держаться достойно. — Ага! — восторжествовал Снейп. — Вы не отпираетесь. Что ж, уже хорошо. Сыворотка правды мне еще пригодится. Женщина вздрогнула и сделала неловкую попытку улизнуть, но зельевар снова схватил ее за запястье и сжал до боли: — Не связывайтесь со мной, — процедил мужчина. — Думаю, вам прекрасно известно все о моем прошлом, не так ли? Кем я был? Что делал? Скитер кивнула, сделав судорожный вдох. — Так вот, со мной лучше не связываться. Нет, я не угрожаю вам расправой, но знаете, если история повторится, моя рука может ненароком дрогнуть над вашим кубком… И вы обзаведетесь раздвоенным языком и бородавками до конца дней своих. Зельеварение, как вы помните, моя специализация. А теперь отдайте письмо. Рита швырнула конверт с неудавшейся сенсацией в лицо Снейпа и тут же припустила во весь опор по направлению к замку, опасаясь скорой расправы. От бывшего Пожирателя можно было ожидать чего угодно, а Скитер слишком дорожила своей бархатной шкуркой. Так что одной сенсацией стоит пожертвовать. Будут и другие кривотолки, которые можно будет раздуть во благо печатного слова. Северус же с мрачным торжеством коснулся письма кончиком палочки, и оно, вспыхнув, обратилось в пепел. Когда теплая пыль развеялась по ветру, Снейп поплотнее закутался в плащ и не спеша направился в сторону теплиц профессора Стебль. Ему не терпелось срезать несколько лилий и возложить их на небольшой могильный холмик в Годриковой Впадине…