Спасибо, Томми

Ньют слабо помнил и понимал, что происходит вокруг него сейчас, все мысли и чувства занимала невыносимая боль, отдающаяся по всему телу. Парень не помнил своей прежней жизни, однако ему все же казалось, что такой агонии он еще не испытывал никогда, но самое страшное было не в этом, страшно было не успеть попрощаться с Томасом, полностью превратившись в чудовище. Острая боль пронзала каждую клеточку тела, и блондин буквально чувствовал, как вздуваются черные вены на его бледной коже, чувствовал, как его глаза наливаются кровью, и как черная, вязкая жидкость подступает к горлу. Это было невыносимо и ужасающе. Своим уже угасающим сознанием парень понимал, что становится бледной копией самого себя. Впрочем, эта мысль поспешила ускользнуть от Ньюта, как и все мысли в принципе, думать становилось невероятно сложно, а понимать слова, которые говорил Томас сейчас, становилось еще труднее. — НЬЮТ! — наконец-то донесся до ушей парня пронзительный крик брюнета. Блондин направил свой взгляд на источник звука. Томас выглядел ужасно, наверное, еще хуже, чем он сам. Его лицо скривилось в гримасе боли, а в уголках глаз начали собираться слезы.  — Ньют, ты меня слышишь? — еще раз повторил он, пристально рассматривая лицо друга, заглядывая в его глаза так, как никогда ранее. Брюнет смотрел на уже налившиеся красным белки блондина, всеми силами пытаясь разглядеть в этих глазах хотя бы малейшие признаки того, что вспышка отступает, что Ньюту становится лучше, что все налаживается, но не находил этого.  — Дерьмово выглядишь, Томми, — наконец-то произнес Ньют спустя время, и уголки его губ слабо дернулись, напоминая такую привычную и родную для брюнета ухмылку Вот только сейчас ухмылка казалась тусклой копией самой себя, но все же Ньют еще подавал признаки того человека, которого помнил Томас.  — Вот так, — одобрительно заговорил брюнет. — Говори о том, как я ужасно выгляжу, как распускаю нюни, только держись, слышишь? Ты просто обязан держаться! — быстро затараторил Томас.  — Сейчас я явно не красавчик, — слабо и прерывисто произнес блондин, вкладывая в это, казалось бы, простое действие невероятное количество усилий, — так что не мне судить, как дерьмово ты выглядишь. Ньют замолкает, но лишь на время, спустя каких-то нескольких секунд к горлу блондина подступает кровь. Черная, вязкая, мерзкая жидкость скапливается во рту, и в итоге Ньют начинает корчиться на земле, сплевывая ее прямо на асфальт. Мысли вновь путаются, а говорить становится еще сложнее, чем раньше.  — Томми, — хрипло произносит он.  — Тише, — успокаивающим голосом заговорил Томас. — Я вижу, как тебе сложно, пожалуй, лучше поберечь силы. После этих слов брюнет мягко посмотрел на блондина, всеми силами стараясь скрыть свои истинные эмоции и выдать хоть какое-то подобие безмятежности, чтобы успокоить Ньюта, и не причинить ему еще большую боль своим видом. Медленно, но верно Томас начинал понимать, что велика возможность того, что они не успеют, и от этого брюнет хотел разреветься прямо сейчас, но не мог, не мог похоронить надежду на спасение так скоро, он пообещал себе верить до последнего.  — Минхо уже в пути, он бежит к Бренде, мы успеем, — заверил Ньюта парень. — Минхо самый быстрый из всех, кого я знаю, помнишь, как мы убегали от гриверов вместе с ним? — грустно улыбнулся Томас. — Мне кажется, сам гривер обалдел от того насколько этот азиат шустрый, он обязательно сможет найти Бренду, взять этот гребанный антидот, и ты еще сам побегаешь за ним. Ньют слабо улыбнулся, однако эта улыбка померкла еще быстрее, чем прошлая ухмылка, ему так хотелось верить в слова Томаса, так хотелось не оставлять его одного… Затуманенный взгляд блондина из последних сил цепляется за его лицо. Ньют долго всматривается в такие родные ему черты, пытаясь навсегда запомнить их, такие правильные и красивые. Больше всего в лице парня поражает взгляд. Такой обеспокоенный и тревожный, такой по-настоящему заботливый, такой, с которым он обычно смотрел на Терезу, взгляд полный любви, ради которого Ньюту даже не жалко погибнуть сейчас, и все же доля разочарования накатывает на парня, ведь он больше никогда не увидит его…  — Томми… — тихо и уже почти не слышно на последнем дыхании говорит Ньют, — Томми… я покойник… труп, если так тебе угодно, — он останавливается, но лишь для того, чтобы вновь сплюнуть черную кровь и посмотреть на вздутые вены. — Видишь это? — спрашивает он, пристально смотря в лицо друга, показывая на свое запястье, настолько изуродованное синими венами, что под ними едва виднеется кожа. — Слишком поздно, — оглашает он вполне разумную мысль.  — Нет! — вскрикивает Томас, — и кладет свои ладони на щеки брюнета. — Ты здесь не умрешь, только не сейчас, только не после всего, что мы сделали! Мы же только что спасли Минхо! Ты не можешь умереть. Ладони у Томаса теплые, живые, они накрывают уже холодеющие щеки блондина, словно пытаясь вложить в них последнюю крупицу жизни, что тлеется буквально на волоске. Сам брюнет поражается тому, насколько ледяным становится парень, и эта мысль буквально бьёт его наотмашь, хуже любой пощечины, смерть подбирается слишком близко, пытаясь забрать Ньюта. -Томми… — устало и уныло заговорил блондин. — Не перебивай меня, хорошо? — закашлялся он. Томас кивает, подавляя свой порыв заткнуть Ньюта и не слушать его прощальную речь, брюнету совсем не хочется осознавать то, что блондин медленно покидает его. — Что же, Томас… — начинает Ньют. — Спасибо тебе за все… — совсем тихо произносит он, — спасибо за то, что был моим другом, одним из немногих, за кем я готов был пойти до самого конца, спасибо, что показал мне то, что значит настоящая дружба, спасибо, что был рядом все это время, спасибо… Томас слабо улыбается, понимая, что слезы медленно скатываются по его щекам, падая на холодный асфальт, смешиваясь уже с засыхающей черной кровью. — Ты мой лучший друг, — между тем продолжает Ньют. — Я так рад, что смог встретить тебя, Томас, и рад, что у меня еще есть время сказать «прощай» … — парень на секунду замолкает, и ноющее от боли тело начинает выгибаться под каким-то странным и неестественным углом. — Томас… ты … Взгляд Ньюта туманится все сильнее, и теперь брюнет буквально не может разглядеть настоящий цвет глаз блондина, они становятся одним сплошным пятном темно-красного цвета, и где-то глубоко в душе парня словно что-то обрывается, он окончательно понимает, что это конец… Словно прочитав мысли брюнета в эту же секунду, блондин начинает брыкаться, и вскоре отрывает ладони Томаса от своего лица и делает выпад в его сторону, брюнет уворачивается и замечает нож, что Ньют незаметно достал из кармана. «Зачем я нападаю?» — крутится мысль его в голове, но он и сам не может ответить на этот вопрос. Все происходит слишком быстро и непроизвольно, тело уже не подчиняется парню и становится невыносимо страшно быть заложником собственной плоти. — Томми… я … я не могу… — прерывисто говорит блондин, — я просто не могу… мне больно, убей меня, — просит он. Движения блондина становятся все более неровными, дыхание замедляется, походка отдаленно напоминает человеческую, разум практически отключается и единственное, что волнует блондина сейчас — это Томас. Между тем, сам того не понимая, Ньют оказывается на земле, прижимая Томаса к асфальту, пытаясь своими худощавыми руками сдавить горло парня. Ему так не хочется этого делать, так не хочется причинять боль, но тело не поддается ему. — Убей меня, Томми, — тихо скулит блондин из последних сил, — умирать не страшно, — заверяет он, — страшно причинить тебе боль… — Я не убью тебя, — хрипло, но уверенно произносит Томас, ударяя голову блондина каким-то тяжелым предметом. От удара парень ослабляет хватку, и брюнет вырывается. Действие Томаса действительно неприятно, однако это не идет в сравнение с жуткой агонией, выжигающей блондина изнутри прямо сейчас. — Прости меня, Ньют, — извиняется он, однако парень словно не слышит этого. Последние крупицы разума ускользают от Ньюта. И у него остается лишь жуткая боль и непреодолимое желание убивать. Голос срывается и походит на львиный рык, когда он, подпитываемый внезапно взявшейся яростью, кидается на некогда близкого ему человека, пытаясь укусить. Зубы Ньюта превращаются в гниющие, но вместе с тем и достаточно острые клыки, которые вполне способны прокусить тонкую кожу. Томас из последних сил пытается удержать Ньюта, молясь всем ему известным богам, чтобы Минхо явился, как можно скорее, правда брюнет уже не уверен в том, что сыворотка сможет помочь, по правде говоря, уловив момент Томас в очередной раз кидает взгляд на блондина и ужасается тому, что не может найти в его лице некогда знакомого ему человека. В панике, отбиваясь, то камнями, то собственными кулаками Томас пятится назад и нащупывает нож, что уже успел выскользнуть из рук Ньюта. — Прости меня, — тихо произносит он, когда парень в последний раз кидается на него. Нож вонзается прямо в сердце, и черная от вспышки кровь окрашивает одежду блондина, Томас, придерживая Ньюта за плечи, медленно опускает его на асфальт, склоняясь над ним. Слезы одна за другой падают на лицо блондина. — Спасибо, Томми… — тихо произносит Ньют, смотря стеклянными глазами в пустоту, — Я люблю тебя, — произносит он, замолкая навечно. Взрывающийся город за спиной Томаса отходит на задний план, когда брюнет окончательно понимает, что произошло. — Ньют… — тихим и дрожащим голосом произносит он, обнимая тело уже мертвого друга…