Никлаус. История долгой боли

Темноволосый мужчина, в стильном черном костюме оторвал задумчивый взгляд от книги, которую вот уже несколько часов безуспешно пытался читать. Он перевел темные, пронзительные глаза на камин, от которого по комнате, как круги на воде, расходились томные волны жара. Чуть сморщил аристократический лоб, и рассеянно потер указательным пальцем висок. Резким движением взлохматил идеально уложенные волосы, тряхнул головой. «Все будет в порядке, успокойся. Ну же, Элайджа, где твое хваленое самообладание», - подумал брюнет. Вдруг где-то у порога звякнуло, послышались приглушенные голоса, доносящиеся будто откуда-то из-под воды. Быстрый перестук тонких каблучков, грохот от падающего изысканного столика, звон разлетающейся миллионами частичек антикварной вазы… Стремительный вихрь врывается в комнату. - Элайджа, - подбегает к нему красивая светловолосая девушка с заплаканным лицом. Он резко поднимается с кресла, отбрасывая раскрытую в самом начале книгу, подбегает к будто сошедшей со страниц модного журнала блондинке. - Ребекка, сестра, ну что опять приключилось? - она слышит неприкрытый страх в его всегда спокойном и уверенном голосе, и начинает дрожать… - Эл, я боюсь, сделай что-нибудь… Что, если мы потеряем еще и Ника??? – крупные слезы показались на идеально накрашенных глазах, прокатились по щекам, смазывая макияж, оставляя рваные темные борозды… Кажется, паника крепко ухватила своими цепкими пальчиками эту хрупкую, но такую сильную девушку… Внезапно дверь громко хлопнула вновь, и в комнате словно материализовался взъерошенный парень. Быстро подбежал к девушке, обнял ее. Ребекка всхлипнула и уткнулась носом куда-то ему в шею. - Элайджа, прости, я только отошел в душ, и она пропала… Не нужно было оставлять ее одну ни на минуту. Бекка очень волнуется за Клауса…, - виновато проговорил он, изумленно оглядывая древнего. Мягко говоря, всегда безупречный Элайджа сейчас выглядел несколько помятым. Словно провел ночь с бродягами под Вашингтонским мостом. - Все в порядке, Стефан. Мы все немного на взводе из-за Никлауса. Кто знает, что выкинет Эстер, если узнает про его план… - нервно проговорил первородный. – Что-то мне подсказывает, что она уже знает, - тихо, чтоб не услышала рыдающая сестра, добавил он. - Мы можем доверять ведьме Беннет? Она ведь ненавидит Ника, - вскинулась девушка. - Ребекка, милая, сейчас Бонни на нашей стороне, ведь на кону жизнь Кэролайн, - напомнил Стефан. - Эта блондинка, - фыркнула девушка, - мне не дано понять, что Ник в ней нашел… - Успокойся, сестра. Сейчас главное – жизнь Никлауса. Но пока нам остается только ждать, - произнес Элайджа. - Мы должны пойти к ведьме на случай, если что-то пойдет не так, - упрямо сказала Бекка, чуть сморщив носик. Стефан вопросительно взглянул на древнего. Решения здесь принимал Элайджа… Брюнет задумался лишь на мгновение и задумчиво кивнул, поднимая с дивана телефон. - Нам не помешает подготовить резервный план, - добавил он, набирая какой-то номер. Троица поспешно вышла из темной, освещаемой лишь огненными всполохами комнате. Создавалось ощущение, что прозрачные тени шепчутся по углам, безуспешно пытаясь слиться со стенами… Тонкая зеленая искра, напоминающая сузившийся кошачий глаз, коротко, как разряд молнии блеснула где-то возле камина. И тут же пропала. Возможно, это была просто игра света… Если что-то простое было еще реальным в этом катящемся в сумрак мире… Грязно-белые снеговые тучи нависли над рваными клыками устремляющихся в небо скал. Смутная тревога разлита в воздухе. Будто сама природа предчувствует грядущую катастрофу, оплакивает приближающийся конец. Словно не осталось никакой надежды, и панихида уже заказана, куплены траурные наряды, заказаны белые цветы… Белый - цвет невинности, цвет смерти… Легкий ветерок неслышно пролетел по долине, принося с собой запах дождя, снега и почему-то морской свежести… Окутал фигуры парня и девушки, неспешно пробиравшихся между монолитными валунами. Бледное лицо неуместной среди этих пейзажей тоненькой девушки застыло серой пепельной маской. Ни одной эмоции не проскользнуло за несколько часов в голубых, стеклянных как бусы глазах. Светлые волосы свалялись как пакля и приобрели какой-то грязно-бурый оттенок. Удивительно ловко, без единой жалобы пробирается она по этим каменным джунглям. Когда я в последний раз слышал голос Катерины? Она спросила, что ждет нас дальше… и будто лишилась голоса, услышав ответ. Жертва… Она думает, я убью ее… Глупенькая, все гораздо хуже… Кэролайн, простишь ли ты меня, милая… Маленькая ножка в исцарапанных сбитых ботинках ступает на камень, на другой… Путь усложняется, вот они пробираются уже по извилистой козьей тропке, одной стороной жмущейся к теряющимся в облаках зеленоватым скалам, другой – обрывающейся в бездонную пропасть. Где-то далеко внизу слышно, как вода разбивается о равнодушные скалы. Шаг, еще один… Ноги приходится ставить строго одну за другой, будто идешь по канату… Девушка всматривается в бездну. Если сорваться, до земли лететь очень долго… Вся жизнь успеет пролететь перед глазами прежде, чем разобьешься об острые камни… Голова начинает кружиться как на американских горках… «Какая разница», - отрешенно думает двойник. И в тот же миг ее колени начинают дрожать, нога соскальзывает со скользкого, будто покрытого тиной камня, Катерина срывается в пропасть. Не успев ничего понять, Никлаус хватает ее за воротник и предплечье одновременно. Наклоняется в страшную бездну, тянет повисшую между жизнью и адом девушку на себя. Рывок, тонкий крик, эхом прокатившийся по горам, гибрид тянет девушку вверх. Она словно подлетает ввысь, как пробка из бутылки, и падает ему на грудь, сшибая древнего с ног. - Ну и напугала ты меня, дорогуша, - ухмыляется он, чувствуя, как дрожат руки. - Я оступилась, - сухо бормочет Катерина, опуская глаза. Клаус резко выдыхает, чувствуя, как глубоко внутри просыпается вулкан его ярости, готовый выплеснуться наружу и смести все со своего пути. Расплавить, сжечь, раздавить… - Будем считать, что попытку самоубийства я не заметил, - сухо произнес он, пытаясь заглушить свою злобу, - еще раз, и я сам сверну твою прекрасную шейку…, - добавил он, полыхнув на девушку засветившимися янтарными глазами. Катерина молча кивнула, испуганно втянула голову в плечи, поднимаясь на ноги. Клаус рывком поднял блондинку с земли, и чуть ли не волоком потащил за собой, не отпуская тонкую руку. - Ник, мне больно, - захныкала двойник, пытаясь вырваться. Мужчина чуть ослабил хватку, но руку не отпустил. Он повернул голову, и Катерина отшатнулась, увидев проступившие на любимом лице темно-синие вены. Глаза налились ярко-красным, словно кто-то брызнул в них флакончиком с краской. Острые белые клыки прорезались во рту… - Просто не зли меня, - осипшим голосом прошипел Клаус и отвернулся. - Я… - робко начала девушка, но первородный дернул ее, как осла на веревке, и потащил за собой, не слушая слов, не обращая внимания на протесты… Набухшие и готовые вот-вот лопнуть тучи спустились чуть ниже… Синие и белые всполохи заискрили между ними. «Может, это просто вечерний танец фей эдельвейсов», - мелькнула в голове девушки глупая мысль. На мгновение сжатые в белую полоску губы озарила смутная улыбка… Но тут же пропала… А может, это была лишь игра столь переменчивых и таинственных в горах теней… - Ну вот, мы и пришли, - неохотно улыбнулся мужчина, выводя девушку на широкое открытое место. - Долина Эдельвейсов. Опять… - констатировала двойник с упреком в голосе. - Все дороги ведут сюда, дорогуша, - хмыкнул Никлаус, рукой указывая на каменный монумент. - Мы были здесь несколько дней назад, ты помнишь? Когда я нашла тебя здесь совсем голого… Ты целовал меня… а потом оттолкнул… Зачем мы здесь? Чтобы мучить меня воспоминаниями и осознанием того, что я для тебя – второй сорт? - истерично закричала девушка, не замечая, как по ее щекам потекли слезы. Мужчина виновато взглянул на разъяренного ангела, потупил взор, словно раскаиваясь. Подошел ближе. - Что, если я сожалею? - прошептал он, приподнимая пальцем ее подбородок. Заглянул в пылающие болью лазурные глаза. Приблизился. - Что если, я скажу, что был неправ? – хрипло добавил он, мысленно обзывая себя последним лжецом. Не дав растерявшейся девушке ответить, Клаус провел большим пальцем по влажным приоткрытым губам. Вздохнул, наклонился к ее измазанному грязью и высохшими слезами лицу. Горячие губы заскользили по тонкой матовой коже, осушая струящуюся по лицу прозрачную влагу. Огромные невинные глаза распахнулись от удивления и радости. Маленькая дрожащая ладошка легла на затылок мужчине, пальчики запутались в его волосах. Горячие губы прильнули к ее ждущим поцелуя губам. Язык властно и несколько грубо раздвинул их, проникая глубже. Катерина застонала и сильнее прижалась к нему. «Почему, почему ты не Кэролайн», - стучала в голове одна навязчивая мысль, прогнать которую гибрид никак не мог. Клаус рванул на ней куртку, отшвыривая ткань прочь. Сильные руки подхватили девушку под ягодицы, усаживая на огромный камень… - Это же… - начала двойник, но новый поцелуй заставил ее замолчать. Блондинка откинулась на спину, позволяя мужчине стянуть с нее кофту… Рукой он провел по плоскому животу, любуясь… лаская. Пальцы вновь потянулись к лицу. - Поцелуй меня, Ник, - услышал он жаркий, прерывающийся и такой неуверенный шепот… «Я забуду, что это не ты, у меня получится», - подумал первородный и потянулся к девушке. Каменный алтарь древней цивилизации, известный в этом мире как Камень Чингисхана, начал наливаться пурпурным, словно кто-то наполнял кровью огромный прозрачный сосуд. Цвет выровнялся, и изваяние засветилось ровным и каким-то пугающе-потусторонним светом… В тот же самый миг как по команде низкие тяжелые тучи расступились, открывая взору черное антрацитовое небо, напоминающее единый расплавленный кусок черного металла. Кривая огненная полоса стрелой прочертила стонущий небосвод. Изгибаясь подобно змее, она начала бешено вращаться, меня форму, пока, наконец, не трансформировалась в гигантский на полнеба пульсирующий огнем прямоугольник. Дверь на ту сторону готова была распахнуться в любое мгновение. Самая длинная ночь в году вступила в свои права в этом обреченном мире. - Бонни, ну давай же, мы можем не успеть, - торопила зарывшуюся в древние книги подругу светловолосая девушка. - Успокойся, Кэр, время в наших мирах течет с разной скоростью. Мы не можем опоздать. Не мешай, - отрезала ведьма, продолжая задумчиво водить по полустершимся строкам древней книги заклинаний. «Интересно, а Клаус старше, чем эти книги?», - подумала девушка и заулыбалась. Впервые за весь этот такой длинный день. Я не буду думать об этом сейчас, не буду обдумывать это завтра. Я приму решение, когда все закончится. Когда мы справимся с обезумевшей первородной матерью-ведьмой… когда мы с ним сможем просто поговорить… О чем? … Какая разница… я подумаю об этом потом. Беннет прошептала себе под нос несколько слов, и все находящиеся в комнате предметы пустились в какой-то первобытный безудержный пляс. Она недоуменно огляделась, взмахнула смуглой рукой, и книги вперемешку с цветочными горшками, вазами, какими-то баночками и коробочками рухнули на пол. Комната сразу превратилась в подобие свалки. Горящие свечи остались висеть в воздухе ровным, правильным кругом. Бонни нетерпеливо мотнула головой, и Кэролайн, поняв ее без слов, осторожно опустилась на колени в центре этого странного хоровода. Пальцы сжали висящий на шее деревянный амулет Клауса. «Кажется, мне трудно будет расстаться с ним… Если мы выживем…», - подумала блондинка, и опять улыбнулась. Ураганный порыв ветра шквалом налетел на девушку. Едва удерживаясь на ногах, она огляделась, стихия бушевала лишь внутри магического круга. Вокруг в комнате все было спокойно: окна плотно закрыты и задернуты тяжелыми шторами, двери заперты. Ветер усилился, и Кэролайн, сгибаясь под его невозможным напором, умоляюще взглянула на подругу. Та лишь кивнула ей, не прекращая читать заклинание на древнем языке. Еще один рывок стихии, и блондинка падает на колени, сбивая их в кровь. Ветер начинает закручиваться спиралью, что-то похожее на торнадо засасывает девушку, вращая и увлекая все выше… В глазах рябит и мельтешит. Даже вампир, обладающий сверх способностями, не может разглядеть, что происходит за гранью бушующего хаоса. Что-то огромной рукой хватает Кэролайн, и, размахнувшись, швыряет в нависающее черное небо… Какая-то темная пелена падает ей на глаза, и сознание ускользает, погружая девушку в небытие… Тихо… и твердо… Наконец эта круговерть успокоилась. Где я вообще? Глаза закрыты. Лежу на чем-то твердом, шершавом, но относительно теплом… Кажется, будто огромное каменное сердце пульсирует под моей спиной. … Запах... Этот запах, я помню его… Терпкий, дразнящий аромат, от которого у меня так часто подгибались колени в Мистик-Фоллс. Клаус… Теплое сильное тело давит на меня сверху. Глаза распахиваются. Сине-зеленый взгляд первородного смотрит мне в душу. Почему я вижу в нем сожаление и какую-то горечь? … Все получилось… Я здесь… Теплая рука того, кого я ненавидела так долго, тянется к моему лицу, проводит по щеке. Я чувствую, как мурашки удовольствия бегут по спине. Улыбаюсь ему… Горячие губы медленно… невозможно медленно приближаются… Провожу языком по моим вмиг пересохшим губам… Это будет наш первый поцелуй… На самом деле уже второй… Но тогда он был в теле Тайлера… А теперь ты – в теле двойника, - услужливо подсказывает внутренний голос, отмахиваюсь от него, чувствуя как губы гибрида скользят по моему лицу… Еще мгновение, и я чувствую его жар и трепет его поцелуя, раскрываю губы навстречу. - Клаус… - выдыхаю прямо ему в рот, и чувствую, как первородный замирает. - Как ты назвала меня, Катерина? – хрипло шепчет он, прерывая мучительно-сладостную ласку… Близко-близко наклоняется ко мне. Так близко, что я могу, не усиливая зрение, разглядеть каждую крапинку в его ставших свинцовыми глазах. Он вглядывается в мои глаза и так сильно прижимает меня своим телом к алтарю, что становится трудно дышать… - Мне больше нравится, когда ты называешь меня милой, КЛАУС, - тихо отвечаю я, делаю ударение на его имени… - Это возможно? – бормочет гибрид, боясь поверить себе. Провожу пальцами по его лицу. Чуть отросшая щетина царапает тонкую кожу. Он хватает мою ладонь, и, закрыв глаза, прижимается к ней губами. Я чувствую, как кончик языка медленно обводит линии и изгибы на ней. - Поцелуй меня, мы так долго ждали… - прошу я первородного. Он жадно набрасывается на меня. Как в омут с головой, ныряет в этот поцелуй. «Я подумаю об этом потом», - стучит в моей голове, когда губы первородного спускаются от губ к шее и начинают скользить к тяжело вздымающейся груди. К груди, в которой очень быстро стучит человеческое сердце… Огненные линии в небе становятся ярче. Где-то вдалеке слышатся первые сухие раскаты грома. Кажется, нечто, похожее на врата в другое измерение, начинает приоткрываться. … Дорогие, простите, что вновь заставила ждать так долго. Что-то мое вдохновение сбоит... Кажется, глава не очень удалась...