Нэра Шино. Ошибка в вечности.

Семейный ужин, как и предполагалось, оказался ужасен — с человеческой точки зрения, для взгляда Нэра ничего неординарного. Только вот мои родители и Вен Шино поменялись ролями: Наруто усиленно пытался завязать разговор, моя семья его успешно сворачивала. Под конец Узумаки все надоело, и когда все же прозвучал вопрос кто он и зачем — ответил честно. А ведь планировалось умолчать о нашей связи. Ну что ж... А ведь я предупреждал. Хотя реакция Учих определенно понравилась Узумаки. Как он позднее смеялся — хоть какие-то эмоции показали. Самое странное, что с тех пор ужины стали повторятся чаще, и эмоций в них больше чем было за все мое детство. И не только со стороны Узумаки. Даже отец иногда улыбается. Позднее были сданы экзамены — Узумаки и теперь рисует пейзажи наших жизней. Рисует как одержимый, отдавая этому занятию всего себя, как будто стремится не забыть. Он и раньше был хорошим художником, но сейчас его мастерство стало выше, как будто в каждой картине светится часть него. Его прошлое и нынешнее, люди и места. И потрясающая палитра красок с множеством деталей. Теперь этими картинами завешен почти весь дом, и однажды, когда нас посетили Учихи, отец предложил устроить выставку, мама предложила свою помощь в оформлении, и Наруто ответил согласием. И выглядел он так, будто это именно то, что ему нужно. Тот вечер вообще довольно знаменателен — Фугаку и Микото Учиха изъявили желание увидеть наше жилье, и во время ужина были потрясающе человечны, что так не похоже на них. Нэра Рау были им под стать, но самый живой из всех — Вен Шино, просто сиял. Глядел на всех чуть ли не с отеческой улыбкой и выглядел слишком мудро даже для своих веков. Мне же отводилась должность экскурсовода и стабилизатора этой живой феерии. И впрямь знаменательный вечер. Сейчас, пережив не один такой семейный ужин подобная ситуация кажется привычнее, но не теряет своей неординарности. К тому моменту, как сверстники Узумаки закончили школу, а я завершил свою работу учителем и согласился наконец на должность в компании отца — картины Наруто уверенно раскупались. Не одна-две, а из двух выставок, каждая из которых представляла по пятнадцать полотен не проданной осталась одна — потому что Наруто не захотел ее продавать. На ней был изображен парк, и называлась она "Позабытое счастье". *День просыпается, тускло светя лучами сквозь утренний туман. Поначалу видна лишь молочная дымка, скрывающая в себе почти весь парк. Зато второй взгляд тебе откроет золото песка дорожки и цветущую сакуру, чьи ветки безжалостно гнет ветер, обрывая розовые цветы. Ствол дерева почти не виден, лишь лепестки, кружатся в тумане и, падая, выстилают землю. А вместе с тем проступает и старинная скамейка, чьи темные изящные линии проявляются всей своей красотой гораздо позднее. А еще позднее замечаешь красный шарф, свисающий с ажурной спинки. Ты стоишь и недоумеваешь, как так выходит, что столь яркие цвета замечаются в самую последнюю очередь. * Наруто смеется и в шутку говорит, что картина волшебная. А потом отводит взгляд и признается, что она ему приснилась и вся ее волшебность — лишь невнимательность смотрящего. Приснилась, но вот беда — он не может вспомнить, где он ее видел. Пока готовится новая выставка – «счастье» висит в гостиной и каждый из нас, за исключением Вен Шино заворожено замирают перед ней: каждый раз, с удивлением обнаруживая красный шарфик на темном ажуре скамьи. А Наруто не смотрит, он недовольно хмурится и отводит взгляд. Говорит, что знает это место, но никак не может вспомнить. Картины все готовы — сейчас прорабатываются организационные детали. Пару дней назад Наруто наведался в галерею и просидел весь вечер, хмуро буравя взглядом стену, чтобы утром сорваться и пропасть на целый день. Позднее Микото сообщила, что в тот день были переставлены все картины, полностью сменилась атмосфера зала, и ей придется менять буклеты. Но она даже довольна — эта выставка ей нравится гораздо больше, чем устроенная ею. Теперь Наруто сидит дома и рассеянно чертит наброски движений, в которых я с удивлением узнаю боевые стойки. — Наруто, давай потренируемся, как в былые жизни? Что скажешь? — наклоняюсь над его плечом, одновременно постукивая по листку. Узумаки рассеянно хмурится и отрицательно качает головой: — Не хочу... С тобой не хочу. — Почему? — в голосе моем явственно слышится изумление, по-другому и не скажешь. — Не хочу я с тобой драться. — Стремясь смягчить свой отказ, прижимается макушкой к моему плечу и вновь хмурится. — А кто сказал, что это драка? Это будет спарринг, заодно и вспомним, что забыли за эту жизнь. — Против тебя я выступать не буду. Ты мой щит — самый надежный из всех существующих. — Не понимаю. — Я знаю. Ты потом поймешь. Прости. Отстраняюсь от него, услышав печальный вздох. "Что-то произошло? Почему я не знаю?" На следующий день я записал нас двоих к мастеру боевых искусств. В разное время. Занятие с мастером принесли заметные успехи, как Наруто, так и мне. Пару раз мне удалось увидеть, как дерется Узумаки. Это потрясающе. В прошлых жизнях Вен Нэра руководствовалась ловкостью, сейчас же эта черта отошла на второй план — сейчас в каждом движении Вен Шино скользит мужская напористость и сила. Каждый взмах рукой, даже уклонение, наполнено напористой силой. И выглядит это донельзя естественно. Так будто нынешний облик Наруто — его истинный.