Chosen One's Story

      Проснувшись утром по звону будильника, Панси, собравшаяся быстрее всех, пулей вылетела из спальни, скрываясь за каменными колоннами. — Чего она ждёт? Что я побегу и отдам ей должность старосты? — усмехается София по пути на завтрак, не уставая поправлять отполированный с вечера значок старосты.       Зайдя в Большой зал, под руку с Дафной, вслед за стайкой младшекурсниц с Гриффиндора, она инстинктивно свернула в сторону слизеринского стола, игнорируя пристальные взгляды, обращённые на неё со стороны гриффиндорского стола. Она была уверена: её там ненавидят. Для всех без исключения гриффиндорцев — семья Поттер пример для подражания, чистота в её первозданном виде, храбрость, честь, достоинство.       София Снейп в их понимании была полной противоположностью своим родителям. Лишь трусость, жалость, ложь и не стеснение предать.       За столом уже собралась команда по квиддичу: Грэхем Монтегю пролистывал страницы нового выпуска «Ежедневного Пророка», успевая что-то обсуждать с Люцианом. София обеспокоенно отсела на всякий случай подальше от команды. Место Кассиуса пустовало — это резко бросалось в глаза. Внутри что-то щёлкнуло, её вновь вернуло в тот день, к тому самому моменту, когда она протягивала руку Темному Лорду и он сжимал её своей мертвенно холодной, костлявой ручонкой, крепкой хваткой, без права на освобождение. Помнила и взгляд Люциуса, и крики Касси о помощи, и бесчеловечный выкрик отца Кассиуса смертельного заклинания прямо в грудь своему собственному сыну.       Малышка-третьекурсница Офилия молча сидела, опустив глаза в пол, не притрагиваясь к еде. На тонком исхудавшем пальце красовался перстень её брата, большой для неё в несколько раз. Неожиданно она резко подняла взор своих блекло-серых глаз и посмотрела в сторону Софии. Они смотрели друг на друга около минуты, не отводя взглядов, и для каждой в этом молчании было скрыто куда больше, чем лежало на поверхности.       Офилия не смотрела с осуждением или ненавистью: она смотрела и понимала, что София ни черта не могла сделать, а если бы могла — обязательно бы сделала. София смотрела так, как смотрят на тех, кого обязаны защитить. София отняла у неё брата — того, кто всегда защищал её с момента поступления в Хогвартс, и теперь, когда Касси нет, она обязана выполнить этот долг.       Резко и слишком неожиданно за стол ввалился Блейз: с помятой рубашкой и следами от подушки на правой части лица. — Слышала, что говорят Гриффиндорцы? — наложил себе кусок вишневого пирога, успевая перехватить пару-тройку конфет из посылки от Нарциссы лично для Драко, которую тот только-только начал распаковывать. — Не интересовалась второсортными сплетнями Джинни Уизли и Лаванды Браун, — громко вздыхнула она, понимая, что ответ был проигнорирован, а услышать, что там говорят гриффиндорцы, придётся. — Некоторые особы, — растянул слова он, оглядываясь назад и пальцем показывая точь в точь на Анджелину Джонс и Кэти Бэлл, — не устают делиться своим мнением о том, что сестра знаменитого мальчика-который-выжил лишь пытается запугать своим заверением о возрождении Тёмного Лорда, навеять суету в обществе, и все ради того, чтобы Люциус Малфой в ещё большей степени завладел Министерством.       София, возведя брови вверх, расплылась в широкой улыбке, про себя удивляясь, насколько же глубоко можно уйти, если хочешь пустить совершенно абсурдный слух о человеке, который тебе (мягко сказано) не нравится. Говоря не мягко: Джонс и Белл Софию открыто недолюбливали, не уставали напоминать всем, что она — лишь богатый ребёнок, за которым и нет ничего, кроме кучки золотых галлеонов. Она почти покрутила пальцем у виска и сказала, что такой бред только от гриффиндорцев услышать и можно, но на столы перед лицами упали расписания уроков на сегодня, а проходящий мимо Снейп попросил немедленно заявиться пятому курсу к нему в кабинет.

***

      В кабинете зелий холодно до одури. Тут нет ничего — ни потрескивающего камина, ни согревающих чар, поскольку все это портит варку зелий. Склянки и банки, переполняющиеся разной живностью (мертвой и не очень); запах волшебных трав и множество старинных книжных фолиантов, от которых буквально ломаются книжные стеллажи за спиной у учителя.       Снейп медленно оглядел каждого входящего в кабинете, провожая глазами до места, да скривился, когда гогочущий смех Крэбба расплылся по всей аудитории, а сам Крэбб еле как вместился за третьей партой. Тяжело вздохнул, когда через десять минут все успокоились и наконец начали слушать то, что хотел сказать им Снейп. — Как вы знаете, в этом году вам предстоит сдача С.О.В, — начал он, руки держа за спиной, в то время как самопишущий мел ровным почерком на доске выводил аббревиатуру экзамена, — результаты данного экзамена определят вашу дальнейшую судьбу, в зависимости от того, какие баллы по С.О.В. вы наберёте. — Слушали его все в характерной тишине, лишь тяжелое дыхание Крэбба где-то сзади было явно громким и слишком раздражающим. — Я, как ваш наставник и преподаватель, считаю нужным помочь вам определиться с тем, на какие предметы сделать больший упор, исходя из того, кем вы хотите стать в будущем, — он шумно сел обратно за стол, обводя взглядом класс. Паркинсон, не особо понимающая, для чего конкретно ей получение такой важной части жизни как высшее образование (ведь она с детства готовилась лишь к удачному браку), рассматривала свой новенький маникюр, иногда, для приличия, поднимала взгляд на профессора, делая вид, что слушает. Дафна Гринграсс, соседка Панси, ерзала на стуле: видимо, уже со всем определилась, и ей не терпиелось поделиться грандиозными планами с остальными. Крэбб с Гойлом, нахмурив брови, неопределенно пялились в одну точку, игнорируя пристальный взгляд Снейпа к ним, а Малфой с Забини строили из себя тех самых богатых мальчиков, которым работа не сильно и нужна. Их обеспечили их предки, а так же и детей, и внуков. Теодор, в принципе не явившийся сюда, вполне бы вписался в компанию золотых мальчиков. Трейси, сомнений не было, пойдёт по стопам всех в своей семье и станет колдомедиком. Милли Булстроуд была не столько тупа, сколь ленива, и вряд ли ей позволят войти в семейный бизнес — «Спини Серпент», лавку Булстроудов в Лютом переулке, куда раньше иногда отлучался отец торговать редкими зельями, ингредиентами для них, а также всевозможными запретными или давно «потерянными» рецептами       София, кажется, единственная сидящая здесь, задумалась о том, чтобы самостоятельно проложить путь к поднебесью успеха, не хватаясь за призрачную руку помощи от Малфоев. Люциус не сделает чего-то из доброты душевной: придётся платить внесением на рассмотрение разного рода законов, которые он будет совать ей; действовать только так, как скажет он и никто более, — ему больше нравится руководить в тени, чем управлять открыто, и каждый, кто намеревался связаться с Малфоями, это понимал и соглашались добровольно ради денег и пусть призрачной, но власти.       София же подчиняться не планировала: планировала подчинять. Слабые, неокрепшие за школьные годы умы таких, как Крэбб с Гойлом, подчинить себе легче простого, а за ними пойдут все остальные, такие же неокрепшие, но богатые фамильные дома. — Отправимся по списку, — устало выдохнул профессор, открывая журнал пятого курса, — мисс Гринграсс, — он поднял взгляд на довольно улыбнувшуюся Дафну. — Я бы хотела стать дизайнером. У меня есть достаточный опыт в выкройке не только как магической, но и ручной, так как моя прабабушка учила меня этому все детство, вы ведь знаете, что её семья… — Достаточно, мисс Гринграсс, — не дал договорить ей Снейп, устало закатывая глаза, не представляя, что случится с этим миром, когда конкретно этот курс закончит школу и ступит во взрослую жизнь, — советую сделать упор на трансфигурацию и заклинания. Смею заверить, что по ЗОТИ и травологии, даже если постараетесь, не получите плохих оценок, — ответ, кажется, Дафну удовлетворил, но она не пообещала, что остановится именно на дизайнере. Слишком непостоянная Дафна, склонная к мечтаниям и легковозбудимая, с первого курса переменила столько профессий, скольких нет в волшебном мире. Она как-то планировала стать лингвистом, замечая, что у неё неплохой стержень. Все только снисходительно улыбались, не понимая значения данного слова.       Панси неоднозначно ответила, что планирует для углубления взять зелья и трансфигурацию, но София могла бы поклясться, что слышала отцовский смешок. Крэбб с Гойлом, конечно, так и заявили напрямую, что работать — дело плебейское. София лишь устало вздохнула, обещая себе потаскать их в библиотеку и натаскать хотя бы на «О». Блейз, процитировал Софию, назвав себя «недостаточно смышлёным», и заверил, что, как только достигнет определенного уровня интеллекта, обязательно скажет профессору о своём выборе. Малфой, разумеется, изъявил желание стать министром магии. — И запретить всех с фамилией Поттер, — пошутил Блейз и класс, под недовольным взглядом Снейпа, залился смехом. Малфой покраснел, исподтишка глядя на молча улыбающуюся Софию, и показал Забини кулак, рассерженно размахивая им перед лицом Блейза. — Мисс Снейп, — тихо проговорил профессор, и все тут же замолкли.       Прокашлявшись, София, немного помедлив, изрекла желание стать главой отдела международного магического сотрудничества, которую ранее занимал недавно погибший Барти Крауч. Снейп, сверившись с её годовыми оценками за четыре года обучения, оповестил её, что нужно сделать углубление в историю магии, поскольку того, что рассказывает Бинс, недостаточно для сдачи вступительных экзаменов в министерство.       Последней была Милли, изъявившая желание отучиться на журналиста, и Блейз все-таки не удержался да пошутил про любовь Миллисенты к статейкам Скитер, из-за чего получил подзатыльник от Снейпа. Как бы Блейз ни издевался, Миллисента всегда сочувствующие оглядывала Софию, когда о той вновь выпускали статейки, и в редких разговорах с Трейси, с огненной страстью в глазах мечтала о том, что рано или поздно кто-нибудь (намекая, разумеется, на себя) сместит Скитер с места и настанет эра честной журналистики. Звучало очень пафосно и громко, учитывая, что со знанием английского у Миллисенты все не очень хорошо. Временами, сидя с ней за одной партой, София искренне удивлялась наличию столь непонятных в записях слов. Наконец, спустя сорок минут, Снейп отпускает их, поджимая и без того свои тонкие губы в ещё более тонкую струнку, когда выходя в коридор и без того шумные дети заводят ещё более шумный разговор о предстоящем сегодня уроке ЗОТИ. Дубовая дверь с шумом закрывается, и Северус, почти уверенный, что остался в кабинете один, недовольно фыркает о тупости нынешних студентов. Замирает, как только развернувшись, замечает сидящую рыжеволосую девушку. Она поворачивается в его сторону — её лицо не дёргают никакие эмоции, холодная точность, в точности как у Люциуса, когда тот хотел поговорить о чем то важном. —Малфои уничтожили все, что досталось ей от Джеймса и Лили… Она хмурится и быстро отводит взгляд, сосредоточенно разглядывая доску с написанным на ней рецептом Болтливого зелья, приготовленным для шестикурсников, который вот-вот приступят к занятиям. Северус садится за свой учительский стол, убирая пальцы в замок, вопросительно приподнимая брови. София не выглядит так, словно бы пришла побеседовать с ним как дочь с отцом о чем-то личном и сокровенном, но влезать к ней в голову — Северус не привык нарушать её личного пространства. А ещё его пугала перспектива узнать, что же она правда думала о нем: все ещё ненавидела и презирала каждой частицей своего тела или простила сразу же, как только заехала домой к Уизли? — Я бы, София, не метил так мелко, — начинает разговор он, ведя совершенно непринуждённую беседу. О её планах на будущее. —Из Малфоя выйдет отвратительный министр магии. Она издаёт подобие смешка, опуская взгляд к полу. Рукой теребит брелок на сумке в виде далматинца из странного маггловского мультфильма который она обожала в детстве. Кажется, и он когда-то видел его. Сидя дома у Лили, тогда ещё Эванс, она рассказывала про коллекцию DVD дисков у себя дома и особенно воздыхала Лили на мультфильмы Дисней. — Я не стала говорить о должности министра чтобы не задеть и без того шаткое самолюбие Драко, — теперь уже посмеивается он, а она все разглядывает нелепый детский брелок на своей сумке. Напоминание о тех безмятежных деньках, когда смеясь, она вбегала на задний двор Малфой-менора, задирая голову к верху: небо тогда было светло-голубым и ни одного облачка; тогда и она была другой — вечно смеющейся, открытой, извечно прятавшаяся за отцовской мантией и любящая иной раз довести Люциуса. К слову, последнее до сих пор является её любимым занятием. Драко тогда тоже был другим — не плюющийся желчью, не задирающий подбородок к верху, он часто и искренне улыбался и любил материнскую ласку в постели перед сном. Сейчас все было другим. — Но нужно признать, что я не испытываю откровенного желания занимать столь высокую должность: Люциус начнёт вертеться где-нибудь поблизости и свои условия диктовать, — теперь она смотрит на отца, и глубоко дышит, будто бы чего-то боится. И вновь Северус подавляет желание вломиться в её мысли, лишь спокойно ждёт, пока она сама скажет причину этой встречи. — Что говорят в ближнем круге Тёмного Лорда обо мне? — минуту спустя резко говорит она, не моргая заглядывая в отцовские глаза, пытаясь найти хоть каплю ответов на все волнующие её вопросы. Северус почти вздрагивает, но она сидит спокойно, для неё это словно обычная светская беседа о погоде, которые, вероятнее всего, ведутся дома у её друзей. — К чему эти вопросы, София? — прокаливается он и, наконец отвечает ей. Софию это явно не устраивает, но она молчит и претензий пока не выражает. — К тому, что Он не тронул меня тогда, на кладбище. В лицо даже не плюнул, хотя я, кажется, и кровь и плоть его главного врага, — ухмыляется она, со странной надеждой заглядывая в отцовские глаза. Он вновь отодвигает идею залезть к ней в голову в долгосрочный ящик. Прикрывая от усталости глаза, Северус думает. Думает быстро и много, но понимает, что не знает что ответить. У него просто нет мыслей насчёт этого. А ведь раньше он, почему то, и не задумался: почему Тёмный Лорд её не тронул? Потому что Малфой наплёл ему о невинности девочки, а он так просто взял, да поверил слуге-почти предателю. Тёмный Лорд знал то, чего не знает Северус, и это ставило Снейпа в некий тупик, который будто бы что-то подрывает во всей затеи двойного агенства. Надеясь на лучшее, он ей все же отвечает: — Знаешь, София, я впервые в жизни не могу ответить на твой вопрос, — често ответил он. Взгляд её заметно потупился, она явно хотела получить ответ хотя бы на один из её вопрос, но Северусу пришлось её огорчить. Абсолютное неведение не нравилось Северусу очень и очень сильно, но пойти к Дамблдору с такими вопросами он не мог. Старикан не до конца доверял ему, своему двойному агенту, хотя, по личному мнению Снейпа, иногда стоило. — Он предложил мне стать его союзницей. И я боюсь, это предложение без права на отказ, — в глазах пелена отчаяния — разумеется она права. Когда перед тобой ставит такой вопрос Тёмный Лорд у тебя только один вариант, и это если не принятие метки, то поддержка его и его идей, верность, подчинение. Северус тушит чувство гнева и ненависти. Ненавидит Барти Крауча младшего, ненавидит Дамблдора, Поттера, Тёмного Лорда, себя самого. Ведь именно из-за них София находится в безвыходном положении. Софию, кажется, такая идея не тревожит. Она стучит крашеными в красный ногтями по парте, взгляд переводя по разным книжкам на книжной полке, то на отца, массировавшего свои уставшие веки. Звенит колокол. — Мне нужны идти. Хочу попросить что-то дополнительное у Флитвика на дом, чтобы повысить балл, — удаляется она, не дожидаясь ответов на свою реплику. Северус все молчит, и думает, думает, думает. Он просто обязан сохранить её жизнь. Не допустить того, чего он допустил с Лили Эванс.