Не туда попал

День содрогнулся бы, узнав, что так начнётся. — Слава, может ты уже проснёшься? — громко спросил Лёша, уже уставший будить его каждые пять минут. Слава резко открыл глаза и взглянул прямо в глаза Лёши, сидевшего на соседнем кресле машины. — Может хватит? Видно же, что я буду спать, пока мы не приедем! Почему меня надо постоянно дёргать? — Слава чуть слюной не подавился в порыве сонной ярости. — Нет, не хватит. И не надо кричать! Думаешь, это сейчас кому-то надо? — нервно ответил Лёша, и оба парня уставились в разные стороны. «Кому-то это сейчас на-а-адо… Не надо крича-а-ать», — в мыслях передразнил Слава и снова закрыл глаза, сразу же услышав громкое цоканье парня по соседству. Одному Алмату за рулём было неинтересно слушать их редкие и секундные разборки после очередного провала. В последнее время все и в правду стали слишком нервные, будто… у убийц всегда была, есть и будет интуиция и предчувствие приближающегося говна, и судя по поведению всех парней в команде, на них надвигался шторм из дерьма просто колоссальных размеров. Всё время все ожидали какого-то подвоха, чего-то действительно ужасного, но совершенно ничего не происходило! И никто не мог признаться, что чувствует всё это… Положение портили и личные отношения между друг другом. Если между людьми в команде нет взаимопонимания — команды нет. Нет команды — нет успеха. Нет успеха — нет жизни. Сколько бы Слава не пытался отвлечься от внезапно наступившего одиночества — бесполезно. Каждый раз перед глазами всплывало пустое лицо Саши, выражающее полное безразличие. Полное ничего. Ни-че-го. Уже третий месяц он не обращает на Славу никакого внимания. Ни-ка-ко-го. Да и что он сам ожидал? Весёлых походов в кино и сладкого попкорна или счастливых посиделок возле окна в дождливую погоду и распитие горячего шоколада? От такой мысли Слава даже незаметно усмехнулся. На заданиях никто не позволял себе сделать даже лишнего вздоха, не говоря уже о переговорах, когда как раньше они могли спокойно позволить себе поиграться с жертвой и съязвить тупую шутку. Теперь дома каждый по очереди принимал душ, все молча ели и каждый отправлялся по своим делам. Никто больше не позволял просаживать деньги в престижных клубах, покупать себе бесполезные безделушки… Нет, все просто молча откладывали деньги на чёрный день. Это чувство приближающейся угрозы в корне изменила поведение всех в доме. До вступления в команду парней и до работы на крупную Организацию во главе с Константином, Слава проживал каждый день одинаково. После — нет. Каждый день представлял собой очередную порцию адреналина, горячий суп из опасности, второе блюдо из риска и компот с кровью. Это дало шанс Славе забыть прежнюю жизнь, но страх того, что всё снова превратится в адскую рутину частенько преследовал его. И, наконец, поймал. Внезапно всё стало чёрно-белым. Удары сердца в голове уже не так сильно отзывались во всем теле, противники не так сильно представляли угрозу, долгожданная смерть жертвы не приносила эйфории и никакого удовольствия, а промахи и неудачи не то чтобы раздражали, они вошли в привычку, от которой не стоит ожидать чего-то хорошего. Наступило вечное и пустое ничего, сопровождающееся бесконечным ожиданием конца. Наконец, обе машины остановились во дворе дома. Слава первый вылез из автомобиля и громко захлопнул дверь, сразу за ним Лёша и Алмат. Ещё трое парней не торопились выходить из второй машины. Двое принялись доставать кейсы с оружием из багажника, пока Слава направился к самому дому, сжимая и разжимая кулак в предвкушении хорошенько разбить сегодня костяшки об стенку. «Твою мать» Только он перевёл взгляд на входную дверь, Слава врос в землю. Она всегда была закрыта, но для большей уверенности в безопасности, ручка двери всегда была поднята на несколько сантиметров вверх от её привычного положения. Слава ещё раз проверил ручку и убедился, что кто-то зашёл в дом. Но как же сигнализация? На диспетчер должно было прийти уведомление… Парень быстро обернулся. Все уже были в нескольких метрах от дома. Слава по привычке поднял руку и указал на дверь. Незамедлительно Алмат и Лёша бросились в рассыпную вокруг дома, Саша и Никита сели под кухонным окном, а Саня подбежал к Славе, сразу схватив из чехла на ремне нож. Слава же вытащил из-за спины личный пистолет, который всегда обжигал поясницу своим холодным металлом. Он медленно поднял руку, указывая ближним парням на готовность. «Неужели… Неужели что-то новое, то, что разрушит эту серость?» Резкий взмах руки — и дверь чуть ли не слетела с петель от сильного толчка Сани. Кровь в венах Славы просто закипела, ноги сами понесли его прямо в прихожую, а затем навстречу лестнице. Тело само поворачивалось в поисках цели, пальцы непослушно поглаживали курок. Картинка перед глазами стала складываться в единый пазл. Но в этом пазле ожиданий не хватало одной главной детали — противника. Окончательно убедившись, что на этаже никого нет, Слава махнул рукой, и в дом зашёл Саня, всё также оглядываясь. «Неужели это ошибка дверного механизма?» Саня беззвучно указал в сторону второго этажа и, получив подтверждающий кивок от Славы, принялся легко подниматься по ступенькам. Как только он скрылся на лестнице, в дом вошли Саша и Никита, державшие своё оружие уже наготове, кейсы с винтовками сразу были спрятаны под кухонную столешницу. Слава опустил пистолет. Сердце до сих пор бешено стучало, но уже не из-за неожиданности, а из-за разочарования. На секунду ему просто захотелось бросить в кого-нибудь оружие, упасть на ковёр и свернуться калачиком в истерике, проливая слёзы грусти, как маленький ребёнок. Он уже вот-вот хотел закричать на весь дом, но его прервали. — Что ты делаешь?! — громкий хриплый голос донёсся со второго этажа. — Снизу, принимайте! _________ Все стояли вокруг столешницы и томно молчали, наблюдая удивительную картину. Парень, казалось, не совсем в среднем старше ребят, сидел на ней и чуть ли не болтал ножками от скуки. Он почти каждую секунду поправлял свои волосы и висевшие на футболке синие очки. Он был очень загорелым, из-за чего его голубые глаза казались неестественно яркими, а белок глаз закрывали густые ресницы. Слава стоял за спинами Сани и Алмата и в открытую смотрел прямо на эти завораживающие глаза, пока их обладатель не обратил на него внимания и не подмигнул. Слава гордо, но немного стыдливо отвёл от него взгляд и осмотрел самого парня. Он был одет в обычные спортивки и в какую-то смешную белую с синими полосками футболку, а на груди виднелась небольшая буква «Т». — Т — значит талант, ведь я ещё тот… — он явно сказал это только из-за опять открытого взгляда Славы, но он не успел похвалить себя. — Всё, он меня достал! Я, блять, стреляю! — Никита, стоявший с другой стороны стойки, резко перезарядил пистолет и без особых нежностей приставил прямо дулом к затылку незнакомца. — Стой! Погоди, Никит, у тебя всегда будет шанс пристрелить его, — Лёша спокойно положил руку на ладонь парня и опустил её. — Так значит, ты утверждаешь, что Организация послала тебя к нам, дабы примкнуть к нашей команде и заодно навестить Константина? — в удивлении Лёша поднял правую бровь, — Это же бред! — Для тебя может и бред, но остальные, надеюсь, поумнее будут, — парень в сотый раз кивнул в сторону белой папки рядом с ним. — Или вы все ослепли и разучились читать? Я не люблю, когда меня так грубо встречают, особенно, когда я под чьим-то прицелом, — он хмурил брови и театрально сложил руки на груди. — Хватит болтать! — опять вскрикнул Никита. — Лучше бы ты разучился говорить и захлопнул свой лживый рот. Парень, приняв такое лёгкое оскорбление слишком близко, быстро развернулся лицом к Никите, даже не боясь делась резких движений под прицелом. — Лживый рот? Хочешь проверить его в реальном деле? — он медленно приблизился к Никите и коснулся лбом холодного дула, при этом искусительно облизав свои губы. — Угомонись, — Лёша грозно взглянул на парня и, как показалось, немного угомонил его, заставя надуть губы. Слава смотрел на парня не отрываясь. Михаил Подлёднов, как он представился, и как было написано в его папке, был таким же убийцей на заказ, который пришёл в эту Организацию из другой крупной компании. Хоть в его личном деле, в папке, и была личная роспись Константина, никто не мог просто так довериться каким-то бумажкам. — Слава, поехали. — Лёша схватил папку со столешницы, развернулся и зашагал к выходу, вытаскивая ключи от машины из кармана. — Чего?! Ты просто поверишь ему? — на этот раз уже сорвался Саша. — А что, если это лишь обычная ловушка? — он махнул в сторону новенького, и тот по-детски помахал Лёше рукой. — Да что он сможет вам сделать. Посадите его на чердак, уж там он точно найдёт чем заняться, — Лёша злобно ухмыльнулся, выходя на улицу. Слава ненавидел этот чердак, и когда он уже вышел за дверь, его взгляд остановился на Мише, ему стало его жалко. Душная комната с низким потолком, пропитанная запахом крови и трупным смрадом, который чудом не проникал в сам дом и вызывал рвоту с первых секунд — всё это он должен был испытывать на себе целый день, а может и больше. Казалось, что даже сидящий на стойке парень вдруг понял это и утратил свой энтузиазм. Возможно, Славе даже стало его жалко, но только на секунду. Он не знает его, чтобы так судить. _______ И Лёша и Слава первую половину пути ехали в полном молчании. Слава понятия не имел, куда они точно едут и почему Лёша выбрал его. Он устало перевёл глаза на приборную панель и заметил белую папку. Он без всяких колебаний открыл её и с большим интересом начал осматривать. Первые страницы были заполнены основными датами и другой важной информацией, как и небольшая фотография. Михаил Подлёднов уныло смотрел со страницы. Слава быстро пробежался по другим, но ничего нового так и не нашёл, кроме обычного тетрадного листа с каким-то адресом на самом последнем развороте. — Слава, послушай меня, — Лёша неожиданно прервал шум перелистывающихся страниц и заставил выйти Славу из раздумий, — Я знаю, что сейчас настали наши не лучшие времена и- — Пф, это мягко сказано, — с раздражением возразил парень, но осёкся, заметив взгляд Лёши. — Будь честен со мной, я прошу не так много, — Лёша, неожиданно для Славы, вложил в эту просьбу все силы и осторожность, с какой только можно было задать вопрос личного характера. Слава понял, что он имеет в виду. — Знаешь, мне действительно было бы проще, если бы остальные были честны друг с другом, — он задумался. А был ли честен и открыт сам? Поговорил ли Слава с Сашей об их отношениях? — Нет. Рассказал хоть кому-то об этом? — Нет. Даже сам с собой Слава не хотел говорить. Его страх прежней жизни давил, загораживая все остальные чувства, он стал во главе мыслей Славы. Так что он требует от других? Что он знает об их чувствах… — Я полный урод. Славу вдруг бросило в жар и озноб одновременно, скручивая парня на сидении машины пополам. Он резко ударил головой об бардачок и зажмурил глаза от жгучей боли во лбу. Каждое отвратительное воспоминание за последние месяца всплывали в памяти, оставляя за собой горький след и давя на парня ещё больше. Сейчас в его голове крутилась одно «блять» и «я уёбок». — Среди таких же людей, как и мы, есть расхождения. Никита, например, никогда не раскрывает своих чувств. Накопление этой негативной энергии он выбрасывает в бою, когда на это никому нет времени. Другие же-в — Другие не могут хранить в себе это, — Слава так и остался сидеть в сложенном пополам положении, шумно хватая ртом воздух, — такие люди не должны делать таких вещей, как и я. — Будь честен со мной, — Лёша опять повторил свою просьбу, грузно положив правую руку на его плечо. — Саша и я… — Вот же говнюк! — Лёша ударил по рулю, чуть ли не потеряв управление, но вовремя успокоился, увидев Славу. Вечно живые и горящие щеки сейчас походили на щеки трупа, пухловатые губы сжались в попытке скрыть нервные укусы, а глаза были сильно зажмурены; ещё чуть-чуть и на них выступит одинокая слеза сожаления. Лёша не мог смотреть на страдание парня, легко положив руку и плечо согнувшегося парня. — И что, сейчас совсем ничего? — даже с какой-то надеждой спросил он. Но Слава лишь отрицательно помотал головой и глубоко выдохнул. — Хотя, знаешь, я его в какой-то степени понимаю. — Ты что делаешь? — Слава задал этот вопрос таким холодным и безумным тоном, что Лёша подумал, что зря это сказал. — Да ты хоть понимаешь, что я испытывал всё это время? Хочешь сказать, что поиграть с человеком, а потом выбросить его, не замечать — это, блять, правильно? Респект таким пацанам, да? — он скинул руку парня с плеча и выпрямился, нависая над ним, готовясь броситься то ли на Лёшу, то ли самому из машины. — Нет, подумай сам. Вся наша жизнь состоит из хождения по лезвию: шаг вправо, шаг влево — и ты труп. Хоть в этой игре каждый сам за себя, мы команда, и стараемся держаться друг за друга. И ты предлагаешь иметь что-то большее, чем зависимость от своих товарищей? Конечно, Саша поступил как дегенерат, когда позволил себе… — Лёша мельком взглянул на Славу в надежде на понимание, — ты знаешь, о чём я. И я более чем на сто процентов уверен, что он пытается тебя просто уберечь. Слава внезапно отстранился, изогнув бровь в чистом недоумении. — Саша, конечно, ещё тот ублюдок, но он не лишён чувств. Представь, что он сейчас возьмёт и умрёт. Что ты будешь чувствовать? По его замыслу — ненависть. Он оставил тебя, чтобы вызвать отвращение к себе, не давая повода к страданиям и обвинениям. А если умрёшь ты? Интересно, что тогда будет чувствовать он. Слава обратно откинулся на кресло. Из-за слов Лёши в его голове вдруг возникла маленькая, бунтарская и либеральная мысль о том, что эти слова могут быть чистой правдой. — Но это не отменяет того факта, что он сучара. ________ Оставшийся путь они опять преодолели в тишине. До сегодняшней встречи он представлял его как огромного, неуклюжего страшилу, который управлял всей Организацией только с помощью страха, что наводил на людей. На деле всё оказалось наоборот. Константин предстал как высокий, упитанный мужчина, старше самого Славы на восемь лет. Заходя в тёмную комнату старой многоэтажки на краю какого-то городка, окружённой пустующими маленькими развалинами, в которых несколько людей делали вид счастливой жизни, парень увидел тёмный красный костюм с таким же плащём, с высоким белым воротником и кристально чистой рубашкой. Правая линза в очках была красного цвета и немного отсвечивала в темноте, создавая впечатление того, что Константин был большой хищной кошкой, яростно следящей за всем зданием, находясь при этом в одной комнате. Лёша, да и другие парни видели Константина уже много раз. С одной стороны, Константин был все-таки живым человеком: он не был лишён эмоций, в отличие, например, от Никиты. Он, наверное, мог посмеяться над какой-то глупостью и простодушно разговаривать. Но с другой, более властной над первой стороной, он был страшен. Говоря о серьёзных вещах, чаще о будущем, его голос леденил кожу, а нотки разочарования скребли ногтями по сердцу, заставляя биться сильнее и всё чаще натыкаться на эти острые ногти. Он часто менял места встречи, и не удивительно. Таких важных и опасных людей преследовали все, кто мог: начиная от гос полицейских и спецназа, заканчивая мелкими головорезами, жаждущими крупной добычи и не понимающие, на какую птицу охотятся. Слава еле успевал за Лёшей, который ориентировался в коридорах дома, будто прожил в них всю жизнь, юрко ныряя за скрытые повороты и даже не беспокоясь о том, что Слава может здесь заблудиться. Наконец, за очередным поворотом показалась дверь. Парень уверенно открыл её и сразу же начал спускаться по крутой лестнице. В комнате было ни черта не видно, хорошо, что хотя бы перила были. Пока глаза не привыкли к темноте, Слава цеплялся за их каждый сантиметр, конечно, без заноз от грубого дерева не обошлось. Только через пару минут, уже ориентируясь больше на зрение, чем на чувства и слух, Слава медленно зашагал за Лёшей, отмечая про себя, что комната, в которой они оказались, была достаточно большой. Походила на обжитый каким-то фрилансером подвал, где свет почти не проникал через тонированные стёкла на уровне земли снаружи самого дома. Дверь давно закрылась, и теперь единственным источником основного света стала небольшая настольная лампа, освещающая лицо Константина. Рядом с ним стоял какой-то высокий и безуспешно пытающийся поджечь сигарету мужчина. Пока парни не подошли к столу, Константин не обращал на них внимания, но через секунду он поднял на них глаза и широко улыбнулся. Желтоватый свет хорошо передавал каждую черту его лица, каждый маленький шрам на щеках и каждую морщинку на лбу из-за частых размышлений. Вообщем-то, он явно был в хорошем настроении, даже несмотря на то, что все они сейчас находились в каких-то ебенях. Организация была устроена таким образом, что о ней никто не знал, никто не знал об её участниках, а уж тем более о главе этой Организации. Если у кого-то действительно появилась нужда в их услугах, они сами натыкались на неё, давали обет молчания, иначе случится с ними то же самое, что и с теми людьми, которых они заказали. — Рад вас видеть, — Константин отвлёкся от каких-то бумаг и мягко взглянул на пришедших. — Алексей и Вячеслав, я полагаю, — он протянул руку к своему, видимо, помощнику, и в его руке сразу же оказалась зажженная сигара. Он откинулся на спинку скрипучего стула. — Я буду краток, — к облегчению Славы Лёша первый начал разговор, — наши последние месяца были непродуктивны, и мы терпели частые поражения. — Я знаю, Алексей, — он перебил его, томно, но всё ещё с интересом выдыхая дым, — я же вижу, что ты обеспокоен совершенно другим. — Да, вы правы, — со скрытым разочарованием в самом себе признался Лёша, — раз вы узнали о наших последних неудачах, вы решили, что ещё один человек в нашей группе сможет помочь? - он крепко сжал белую папку, - Вы больше не доверяете нам? — Лёша старался сохранить спокойствие, но хладнокровие Константина, казалось, пугало даже его помощника. — Ты о Мише? — Слава даже удивился, что Константин не назвал его полным именем, — этот талантливый идиот в одиночку представляет собой неуправляемую машину убийств, за которой только ходи и убирай трупы. Я думаю, что вы уже успели убедиться в его, скажем прямо, ебанутости, но к сожалению или к счастью, он успешен. Его статистика почти не запятнана неудачами, а клиенты более чем довольны. Догадываетесь, почему я вручил его к вам? Не то чтобы я усомнился в вас, хотя ваши провалы очень ударили по состоянию Организации и разочаровали меня, таким образом я решил угомонить его, либо даже научиться у него чему-то. Лёша стоял с руками в карманах, внимательно слушая Константина, как и Слава. Он поразился его умению находить выгоду в любых ситуациях. — Вячеслав, может вы что-то добавите? — Константин бросил сигару в пепельницу и взглянул на парня, — ваши начинания удивили меня, я доволен, что моё доверие к Алексею не пропало даром, и он сделал грамотный выбор. — Спасибо, но мне нечего добавить — Слава честно не знал, что сказать, он даже не ожидал, что на него обратят внимание. Но. Всех находящихся в комнате внезапно что-то заставило вздрогнуть и за полсекунды достать оружие. Не перестающее звенеть стекло, громкие очереди выстрелов, доносившиеся с верхних этажей дома, истошные голоса визжащих людей — все било по ушам, норовя разорвать барабанные перепонки. Весь этот кошмар начал нарастал внутри сознания, пытаясь вырваться наружу самого Славы. Разнесшийся по дому противный звон сигнализации словно заглушил собой все остальные звуки. Продолжая крепко сжимать пистолет в руках, он, как и все остальные, прижался к стенке подвала, не давая увидеть противнику себя в темноте. Тихо встав на стул под окном, он увидел черные джипы на улице, из которых стреляли по окнам здания, заставляя стёкла разбиваться на сотню мелких осколков. Он замер в ужасе от того, что он так ошибался, когда думал, что неизвестность откроет ему второе дыхание. Слава почувствовал себя глупым ребенком, наивно верившим в волшебство. — Здесь нельзя находиться, нас зажмут и грохнуть, — Константин тихо и чётко махнул рукой в сторону двери. Саша первым кинулся по лестнице, за ним помощник, Слава, цепь замкнул Константин. Зарядив пистолет, Слава смотрел на все 360 градусов. Лампы в коридорах дома мигали, а сирена совпала с быстро бьющимся сердцем и отзывалась в голове. Только сейчас он по-настоящему понял, что происходит. Выйдя в небольшую гостиную возле пожарной лестницы он увидел, как на полу лежало несколько окровавленных тел детей и взрослых. Лужи темной мерзкой крови, быстро растекающейся под ними, сливались друг с другом, образуя настоящее кровавое море. В некоторых телах ещё сохранялась жизнь, но она неумолимо покидала их. Они тихо стонали и корчились от боли, которая скоро должна смениться сковывающим леденящим холодом, предвещающим избавление от мук. Последний, обозначающий славную и спокойную жизнь уголёк в душе Славы потух, когда он с отвращением зажмурил глаза в надежде забыть кровавое месиво за его спиной. Все молча продвигались дальше по коридорам, да даже если бы кто-то и спросил о чём-то Славу, он не смог бы ответить. Он уже успел повидать десятки искореженных и безнадёжный на опознание трупов, но он знал, что их бы не заказали, если они бы ничего не сделали. Но эти невинные тела заставляли Славу дрожать с каждой секундой все сильнее и сильнее. Его могло охватить безумие, но осознание того, что он сам буквально все последние месяца желал этогоне давало полностью терять контроль. Люди на верхних этажах продолжали бегать, кричать и плакать. Казалось, паника зарождалась внутри каждого человека в здании и начинала беспощадно душить его, кроме Константина. Даже в воздухе стоял этот тошнотворный запах солёной крови, перемешанный с духом гнилой смерти. Все это проникало в людей, парализуя их, сводя с ума от страха. Слава следовал за парой парней как безвольная кукла, вдыхая настоящий запах ужаса, от которого цепенело все внутри. Стоны и крики о помощи образовывали какой-то безумный звук, полный боли и страдания, который раздирал все внутри, забирался в голову и звучал слишком громко. Все смешивалось в непонятную кашу, реальность перед глазами проносилась с бешеной скоростью. Они направлялись к лестнице, чувствуя, что это еще далеко не конец, что это вступление к главной части. Он слышал, как стук вновь забившегося сердца громко отдается в ушах, почти заглушая все вокруг. Они уже были возле выхода из здания, как до Славы донесся тихий голосок. Он резко развернулся и направил пистолет в сторону звука, но увидев того, кто издавал эти звуки, оцепенел. Маленькая девочка сидела на полу в луже крови возле мертвого тела. Голова, простреленная насквозь точно во лбу, неестественно лежала на полу, закатившиеся, белеющие из-за беспощадной смерти глаза смотрели прямо на Славу, а на губах буквально застыл крик помощи. Из ещё нескольких отверстий в теле вытекала густая кровь, которая полностью покрыла руки и ноги маленькой девочки. Слава был готов закричать, но толчок Лёши в его бок вывели из холодного ужаса. Лёша испытывал то же, что и Слава, но в отличие от него понимал, что ничем не может помочь ни ребенку. Сейчас они должны были спасти себя. В груди у Славы кольнуло, и когда они уже переступили крыльцо дома, он с трудом сделал вдох. Машины уехали, но половина людей, стрелявшие в доме, сейчас, без сомнений, быстро спускались обратно вниз. Они точно знали, кто сейчас находился в доме, и теперь, когда вновь послышались рваные звуки выстрелов, все поняли, что они пришли за Константином. И в этот же момент на первом этаже донеслись выстрелы, подогреваемые всё теми же криками. Они кинулись в рассыпную — находиться на открытом пространстве под прицелами врагов было не лучшей идеей. Забежав за первый попавшийся мусорный бак, Слава крепко прижался к своему укрытию, равномерно и глубоко дыша, и с каждым вдохом становясь все более незнакомым для себя. Он убирал все чувства и ненужные мысли, превращаясь в единственного человека, в которого он стремился превратиться с первого дня работы в Организации, чтобы не чувствовать боли и скуки — только вечный и неиссякаемый адреналин в крови. Остановился тем убийцей, которым всегда должен был быть. Он выглянул из-за верхушки бака. На улицу выбежало несколько мирных людей, но они сразу же упали, когда сквозь них прошла длинная очередь пуль. — Блять! — Слава выругался и снова нырнул за бак, перезаряжая пистолет. Он на секунду выглянул из убежища, тут же уловив глазами три фигуры, упорно приближающиеся к магазину, а в следующее мгновение в него полетел свинец, но парень уже отшатнулся обратно. Ему довольно часто приходилось вступать в открытые перестрелки, но для него гораздо привычнее было стрелять из винтовки. Но, несмотря на это, будто природной и закалённой меткости Славы все равно можно было позавидовать. Шумно выдохнув воздух и в голове представив примерное местонахождение врагов, развернулся, сжимая в руке пистолет.  — Раз, — он поудобнее обхватил рукоять, упираясь коленом в землю, — два, — собственное взволнованное дыхание заглушало ветер, — три. Первыми двумя выстрелами Слава пронзил лишь воздух, на секунду сбивая с толку своих противников и отвлекая внимание от остальных укрывшихся. В третий раз он уже целился в одного из убийц, его палец уже почти плавно нажал на спусковой крючок. Выстрел. Пуля пролетела мимо двоих и попала куда-то в незащищённую голову. Мужчина сразу же выронил оружие, не успев осознать свою кончину, и из смертельной раны мгновенно хлынула кровь. Слава, пустив на удачу еще несколько пуль в оставшихся двоих, пригнулся и ринулся в сторону других баков, за которыми находился помощник Константина. Он рассекал влажный воздух, со всех ног несясь ко второму укрытию, которое было на два метра выше, и почти за мгновение преодолевая это небольшое расстояние. Но пули уже вновь свистели над головой. — Пригнись, — приказал мужчина Славе, как только он упал на колени за баками. В поле зрения снова попали две мужские фигуры, остановившиеся у ближнего входа соседнего магазина и изредка палящие по Славе и помощнику из укрытия. Слава решил не бежать дальше, ведь с более высокого места легче попасть. Если бы они рискнули высунуться, на этот раз он бы с легкостью попал в обоих. Позиция сверху была гораздо выигрышнее. Присев, Слава достал из кармана магазин и быстро перезарядил оружие, после чего выстрелил ещё несколько раз в ответ, не обращая внимания на советы мужчины переждать. — Нет! — Слава не узнал собственного голоса. Такой внезапно жутко грубый и бессердечный. Похожий на собственные холодные пули и не хуже них пронзающий насквозь. Если бы он мог посмотреть сейчас в свои собственные глаза, он бы увидел в них то же, что и у тех людей, которые уложили, наверняка, всех жителей дома. Как бы он ни хотел, он не был лучше их. Сейчас он позволил некому бешенству охватить себя. Знакомое чувство адреналина в крови обращало его в того, кем он должен быть. Неужели такую испорченную душонку кто-то смог полюбить и даже пытается защитить? Разве если только такая же прогнившая и окровавленная, как и у Славы. Внезапно, мужчина грубым движением схватил парня за плечо и резко потянул наверх, не обратив внимания на его успешные попытки попасть в ещё одну группу противников. Ещё через несколько секунд они ринулись в сквозной переулок. — Где остальные? Их надо… — голос Славы заглушил звук выстрела, и парень оттолкнул помощника от себя в сторону. Все выстрелы и не затихающие крики людей: ему казалось, что еще немного и его голова просто взорвется от этого кошмара вокруг. Вновь открыв помутнённые глаза, Слава почувствовал холодный ветерок, идущий прямо рядом с его плечом, но неумолимо летящая пуля буквально обогнула его и попала в спину уже оборачивавшегося мужчины. Слава только и успел развернуться в сторону, откуда вылетела пуля, обидчик уже лежал неподалеку на полу с простреленной грудью. Подбежав к мужчине, Слава только тогда заметил кровь на своей собственной ладони из-за разбитого стекла. Он крепко положил ладонь на простреленное место ближе к лёгкому, перевернул уже обмякшее тело и выругался. Пуля оказалась смертельной и избежать этого теперь нельзя. С его губ вырвалось тревожное предсмертное дыхание, смешанное с попавшей в лёгкие кровью. На его месте легко мог оказаться сам Слава, из-за чего его передёрнула судорога, но кто-то крепко схватил его за плечо, от чего парень чуть не уронил стоящего за ним Константина на землю. — Простите, ему уже ничем не помочь, — Слава поднялся и оглянулся. К ним бежал Лёша, показывая, что вокруг все мертвы, а остатки убийц отступили на джипах. Константин, отряхивая свой красный плащ, который, казалось, он носил лишь для того, чтобы на нём была менее заметна кровь, наклонился к остывающему мужчине и сжал его ладонь в кулак. — Дерьмо, — он снова встал и подождал, пока до сих пор беспокойно оглядывающийся Лёша не подойдёт к ним. — Они заполучили информацию. Слава уже понял, что видел эту форму и экипировку на противнике раньше, ещё в перестрелке на заводе. Тогда тактика той Компании была очень проста: нашёл чужую территорию — нападай. Это показывало лишь тупость, хотя они обладали хорошими силами. Но сейчас, они напали не на отдельных представителей Организации, а непосредственно на её главу. — Есть только один источник, откуда они получить информацию, — Константин достал из внутреннего кармана тонкую сигару и, секунду подумав о зажигалке, кинул взгляд на помощника и убрал её обратно. — Наш информатор находится рядом с границей, только схватив его или взломав, они могли узнать моё местоположение и не только это. Все данные о клиентах, убийцах и доходы могут оказаться в их распоряжении. Слава понял, к чему клонит Константин. — Я надеюсь, что вы поняли, какая ответственность лежит на вас. Нужно не только обеспечить безопасность данных, но и разбить наших драгоценных соперников. В случае успеха я сделаю небольшое исключение для вас, хоть и не очень хочу этого. — он окинул Славу и Лёшу взглядом гордого и строгого отца, — ваши фальшивые паспорта и остальные документы вы получите завтра через курьера. Я даю волю на вашу последующую жизнь с условием того, что вы никогда не свяжетесь к какой ещё либо подпольной компанией или организацией. И кстати, поддерживать связи между друг другом я тоже не советую. Если раскроется прошлое одно из всей вашей группы, остальных запросто разыщут и сразу же уложат. Слава слушал Константина буквально чуть ли не с раскрытым ртом. Он еле понимал значение вылетавших из его уст слов. Он уже не мог представить себе жизнь без кого-либо из команды. А уже тем более, вторую фальшивую жизнь. — Как говорится, — Константин снова достал пачку сигарет из кармана и тихо бросил на грудь лежавшего рядом мужчины, — если кто-то собирается тебя убить, встань раньше, чтобы убить его первым...