В ритме тьмы и любви.

Полицейский участок. Джагхед сидел в коридоре, смотря в одну точку, перебирая сложённые пальцы под подбородком. Вероника сидела рядом, опустив голову и пытаясь хоть каплю разобраться во всей ситуации. Слова о заявление ее отца не могли выйти из головы, словно на голову вылилось ведро ледяной воды. Джагхед сорвался с места, как только вдалеке коридора показалась фигура шерифа Келлера с папкой и максимально серьёзным лицом, не внушающим ничего хорошего. - Вероника, Джагхед, проходите в мой кабинет, нам надо поговорить, - кивнул мужчина, открывая коричневую дверь в свой личный кабинет. - Пара сразу же присела на мягкие кованые кресла и уставилась на шерифа, пока тот собирался с мыслями и наливал воду в стакан. - Что с моим отцом? - в упор спросил Джонс. - Вчера к нам в участок поступило заявление от мистера Лоджа, в котором он написал, что твой отец, мистер Форсайт путём угроз и обмана цитирую "украл у моей дочери драгоценные жемчужные украшения стоимостью 50 тысяч долларов". Так же нашлись свидетели, которые действительно подтвердили, что твой отец говорил о неких деньгах, которые у него есть. Вечером нами был конфискован автомобиль марки шевроле, как оказалось, стоимость 30 тысяч, - рассказывал Шериф. - Но ведь он ничего не крал, - вмешалась Лодж, а парень посмотрел на неё. - Я сама продала их, сама. А потом отнесла все вырученные деньги мистеру Джонсу. Это может подтвердить мужчина из лавки на 123 авеню, в которой я продала. - К сожалению, Вероника, этой лавки больше нет. Позавчера походил дело о банкротстве мистера Майкельсона, и он закрыл свой бизнес. - Что? - возмутилась американка. - Не может быть, нет. Как вы не понимаете, что это мой отец, он купил уже половину Ривердейла. - Сожалею, но бумаги говорят обратное, - развёл руками Келлер. - Какое наказание светит моему отцу? Вернуть всю сумму? Исправительные работы? - напрягся Джагхед, сжимая - Тюремный срок, - коротко ответил тот. - Что? Нет, этого не может. Его оклеветали и его же посадят! - Джагхед соскочил со стула и начал кричать. - Увы, Джагхед. Суд состоится сегодня вечером. Если твой отец не найдёт сильного адвоката, то ему светит 5 лет. А теперь, извините, но мне надо идти, - мужчина встал и вывел пару из кабинет, отхватив бумаги и закрыв дверь кабинета на ключ. - Мы придумаем что-нибудь, - Вероника повернулась к парню. - Твой отец уже придумал, - грубо сказал тот. - Ублюдок. Он ответит за это. - Джонс скинул руку девушки с плеча и пошёл на выход. Вероника ворвалась в дом и начала осматриваться по сторонам, чтобы найти своего отца. В доме была полная тишина и будто бы не единой души, но внезапный шорох из кабинета отца дал понять, что он дома. Она кинула сумку с курткой и стремительным шагом поспешила к наглецу. Открыв дверь, она увидела, как Хирам сидит со своей женой и разбирает какой-то очередной договор с двумя чашечками кофе из дорого сервиза. -Как ты мог так поступить с ним? - она остановилась в дверях, а взгляды обителей в миг устремились на дочь с непонятной улыбкой. - Как мог поступить так со мной? - Ты о чем, солнышко? - удивился Хирам. - Не делай вид, что не понимаешь, о чем речь. Зачем ты подставил ЭфПи? Ты написал ложное заявление, а ему светит срок. - Я никому и никогда не позволю обижать мою семью! - его тон сменился на грубый бас. - Он не причём, пап. Я сама продала эти украшения и вернула долг. Мистер Майкельсон приняла их и отдал мне деньги, а теперь он внезапно банкрот. Ты купил всех свидетелей, но не меня. - Ронни... - Нет, мам, ничего не говори. Я думала, что вы меня любите и уважает. А оказывается, вы готовы посадить любого человека просто так со спокойной совестью... ведь я люблю Джагхеда, а ты возомнил себя богом и решил управлять чужими жизнями. Вы разрушили мою жизнь, - по ее щеке пробежала слеза. - Если ты так сделал со мной, то и мне придётся. Мам, - она натянула улыбку и посмотрела на Гермиону. - Отец уже давно завёл себе любовницу, свою секретаршу, коллегу. Он тебя тупо использует. Живите теперь с этим. - Она бросила взгляд на родителей и ушла в свою комнату. Хлопнув дверью, темноволосая упала на пол, прижимаясь спиной к двери, и зарыдала. Боль разъедала ее изнутри, а страдания впивались в клетки мозга, словно кислород. Ей было больно и обидно за каждое слово и поступок двух мерзкий и черствых людей во всем городе, хотя нет, в мире. Вечер нового дня. Джагхед сидел на пол около дивана, опустив голову в пол. В руках он крутил старый четвертак, найденный на пол под креслом, в котором частенько заседал его отец. Недавно ему казалось, что он нашёл своё счастье, новое счастье, но это было временно. В его голове до сих пор было лицо отца, которого тащат в машину полиции, а он сам не понимает, что происходит. Вдруг в кармане его старых джинс зазвонил старый мобильник, и не хотя он потянулся посмотреть, кто звонит. Номер неизвестен. - Слушаю, - монотонно и апатично сказал Джонс. - Сын, - родной голос. - Папа, - его глаза взлетели к потолку, а сам он встрепенутся. - Что с тобой? Как суд? - Я не знаю, - его голос был таким "убитым". - Я хотел тебе сказать. Будь осторожен, иначе он захочет тебя так же затоптать. - Нет, пап, нет. Я тебя спасу, слышишь? Я найду свидетелей и адвоката, Вероника даст показания, и они тебя выпустят. - Не выйдет. Лодж купил судью, поэтому срок мое светит в любом случае, - после этих слов Джагхед сжался, а на глаза появились несвойственные мужчине слезы. - Прошу, будь осторожен. - Теелфон! - голос третьего человек, и связь оборвалась. - Парень кинул сотовый в другую часть старого фургона и сжался, будто резиновый ёжик без воды. Ему было больно так же, как и ей. Мать и сестра, бросившие его ещё в детстве померкли на фоне понимания и осознания того, что он будет теперь один. - Звонок в дверь. - Джагхед встал и пошёл открывать. На пороге стоял Вероника - в привычном платье, с уложенными волосами, но довольно скомканным выражением лица из боли и сострадания. - Можно зайти? - поинтересовалась темноволосая красотка. - Да, - спокойно ответил тот и, развернувшись спиной, пошёл к дивану. - Отец звонил? - спросила Лодж, присаживаясь на стул и смотря на убитого парня, спросила та. - Звонил, - смотря в пустоту, ответил парень. - И что сказал? - А тебе это правда так важно? - в нем кипела злость, и он уже не отдавал отчета в своих действиях. - Конечно, - заикаясь, ответила та. Она присела на пол рядом с парнем и взяла его руку, крепко ее сжимая. - Ему светит срок. Твой отец отобрал у меня последнюю часть моей семьи, - с грустной улыбкой сказал Джонс, смотря в глаза. - Зачем я только тебя встретил.. - Что? - почти шепотом сказала Лодж, смотря растерянным взглядом. - Ты жалеешь? - Да, Вероника, жалею. Я считаю, что нам надо расстаться. Я слишком хочу жить свободно со своей семьёй, но это практически невозможно, находясь рядом с твоим отцом. Он настоящее исчадье ада, - рассказывал темноволосый, держа ее руку и смотря, как на глазах девушки появлялись слезы. - Так действительно будет лучше. - Нет, нет, мы не можем, слышишь? Джагхед, - она схватила его за лицо и посмотрела в глаза. - Я люблю тебя, ты любишь меня. Я сделаю все, чтобы твоего отца выпустили. - Нет, поздно, Вероника, - он оттолкнул ее. - Всё давно проплачено твоим отцом. Я больше не могу это терпеть, прости.. - Но.. - Нет, Вероника. Я больше не хочу тебя видеть и знать, особенно твою семью. Как бы больно мне не было, но семья превыше всего, а ты, - ему было сложно говорить каждое слово, но это нужно было, чтобы обоим сделать легче. - Наглая девчонка из Нью-Йорка. Где ты, там деньги, а где деньги, там твой отец - жалкий и наглый урод, который покупает всё. Теперь тебе лучше уйти. - По её щеке потекла слеза, но она смахнула ее рукой, взяла сумку и пошла к двери, но остановилась буквально на выходе. Джагхед стоял за ее спиной и смотрел в пол - обоим было нечего сказать. - Надеюсь, ты будешь счастлив, - шепнула темноволосая и поспешила на выход. - Дверь захлопнулась, а он упал на диван, закрывая рукой лицо. Зачем я это сделал, почему так вышло.. но простить такое нельзя. С одной стороны девушка, у которой в руках твоё сердце, которая была отражением частоты и любви, а с другой - семья, точнее е отсутсвие теперь уже..