Солнце в Петербурге

      Старый бар на окраине города был создан для тех, кто от жизни устал до одури. Людям, затуманивающим сигаретами и алкоголем свой разум в этом заведении, может и есть, куда идти, но они попросту не хотят. Их в собственных домах ждут нелюбимые люди, если вообще кто-то ждёт кроме безразличных рыбок и пыли на столах. Слухов об этом месте по Петербургу ходило много, но туда не пускали тех, кому помощь была не нужна — весёлых, взбалмошных и счастливых, неодиноких людей. У несчастных на лицах читалось страдание, их серые, уставшие глаза, некогда сияющие амбициями, были легко различимы в толпе. В этом баре никогда не было громкой музыки или безумных танцев, только лишь терпкий запах спиртного и сигаретного дыма и тихая мелодия гитары в углу. Место для тех, кто потерялся в себе и не может найти выхода из проблем, которые, как снежный ком, мерзко прилипают к их жизням.       Бармен по имени Илья не спрашивает о возрасте, потому что знает по себе, что это такое — жить среди одних только чёрных полос. И количество прожитых лет совсем не играет роли, если ты несчастен, по-настоящему отчаялся, значит, на это есть причины. Тем более, лучше будет, если подростки будут пить хорошее вино и жгучий, но качественный коньяк, нежели гадость из ларьков. Двери бара Макаров закрывает только для счастливых — не место им здесь, в обители грусти и меланхолии.       Он не старается помочь посетителям. Люди, прожигающие здесь вечера и свои лёгкие, сами помогают друг другу. Он не раз становился свидетелем непринуждённых разговоров за барной стойкой, за стаканом виски или бокалом портвейна. Здесь каждый чувствует себя в своей тарелке, способным поделиться с первым встречным своими проблемами и не получить непрошенных советов или осуждения. Тебя выслушают и поймут, похлопают по плечу и предложат выпить ещё. А потом, может, уйти вместе гулять по ночному городу. Илья был только рад, когда пришедшие сюда единожды люди не возвращались и забывали про это место. Брошенных всегда будет достаточно, чтобы содержать этот паб, а вот счастливых людей не так много. Макаров чувствует, что этот бар — спасение для многих, а он — маленький герой в каком-то роде.       Илья ни на кого не смотрел с жалостью, потому что нашедшим здесь отдушину людям она была не нужна, они не за ней приходили. В его взгляде читалось разве что сожаление, ведь, зачастую, даже врагу не пожелаешь быть таким напуганным, уставшим и разочарованным, какими были все эти люди. Они, может, выберутся из пучины грусти, может, нет, но сейчас они здесь, значит, что-то всё-таки произошло. Илья помогал им только своим присутствием. Зачастую, немая поддержка незнакомца даже важнее попыток близких людей вытащить тебя из апатии. В баре, чаще всего, стояла тишина, прерываемая вздохами, всхлипами и перебором струн. Лишь иногда, когда бармен видел двух людей, которые настолько отчаялись, что готовы излить душу кому угодно, лишь бы их, наконец, услышали, он ставил перед ними два одинаковых бокала с напитками, и люди начинали говорить, без каких-либо знаков или просьб. Тогда-то и тишина разбавлялась негромкими разговорами.       В один вечер в декабре шестнадцатого года, юный Арсений Попов возраста двадцати трёх лет пропивал последние деньги в пабе для никому не нужных. Макаров молча ставил ему стакан за стаканом, наблюдая, как полное страдания бледное лицо с синяками темнее самого космоса становится всё более безразличным к миру. Темноволосый юноша смотрел на полки с бутылками за баром отсутствующим взглядом, словно был совсем не здесь. Оно и верно, его вымученная проваленной сессией голова (хоть он и готовился ночами напролёт) находилась в прострации. Не было сил даже говорить что-то. Арсений был совершенно несчастен теперь, он это понимал. Всеми оставленный, отвергнутый влюблённостью последних двух лет, выброшенный из университета за семестр до получения диплома бакалавра Попов совсем не думал о белых полосах его судьбы, потому что их не было последние года полтора. Оставивший все попытки справиться с невзгодами, он пришёл сюда — в место для гиблых — с целью обо всём забыть. Но проворные мысли были ярче, навязчивее, чем желание впасть в забвение.       На другом конце барной стойки сидел Антон Шастун, молодой парень со светлыми волосами и тусклыми зелёными глазами, который нигде даже не учился — не смог поступить из-за проблем в семье — и горевал оттого, что его младшая сестрёнка, которую паренёк воспитывал со своих шестнадцати лет из-за пьянства отца и отсутствия матери, снова заболела. Антон уже не знал, что с ней делать, потому что Вика (именно так звали девочку) постоянно подхватывала разную заразу в детском саду. А ещё ей скоро в школу, а Антон не может и копеек заработать. Без образования его никуда не брали. Парень с ума сходил от собственной беспомощности, он хотел быть примером сестре, но теперь, когда девочка сопит в своей кроватке под присмотром бабушки, пил в этом забытом Богом баре. Силы кончились, личной жизни нет совсем, а Шастун в подкорке-то понимает, что заслужил щепотку света в жизни. Но сверху так не считают, раз ему больше идти некуда, кроме как в паб неподалёку от дома — говорят, тут хороший ликёр.       Макаров видит этих двоих и понимает — идеальная комбинация. Предлагает Антону пересесть к Арсению и молча опускает перед ними два стакана с виски. Грохот стекла о дубовую столешницу приводит Попова в чувства, заставляет вздрогнуть и неловко улыбнуться новому «соседу». Разговор, как и всегда, завязывается сам собой. Сначала болтают про что-то отвлечённое, едва задевая болезненные темы, и находят контакт. Когда полстакана уже выпито, они начинают повествовать друг другу о наболевшем, скорее даже о больном. На одном дыхании, как и ожидал Илья, они выкладывают свои проблемы друг другу, пусть иногда голос ломается, а руки подрагивают, проливая пару капель спиртного на стол. Арсений не перебивает Антона, лишь кротко кивает и улыбается уголками губ — уж больно у зеленоглазого мимика яркая. Когда начинает говорить Попов, парень улыбается ему тоже, только более широко и светло, дабы поддержать, показать понимание. Из бара уходят тоже вместе. Макаров улыбается, у него снова получилось две одинокие души отправить куда подальше. Он и сам понимает, что в пабе в воздухе витает усталость и горький вкус грусти, поэтому старается всех отсюда увести, лучше даже с кем-то.

***

      Отношения у них завязываются как-то сами собой. Парни даже не замечают, как начинают гулять вместе, сначала в тот вечер, по берегам Невы, оглядывая здания в стиле классицизма и пересекая светящиеся в темноте мосты, а потом ещё раз и ещё выбираются куда-то вместе. Ходят, пьют кофе, потому что «для чего ещё создана зима, если не для кофе?», как спросил однажды Шастун. Им спешить некуда — Антон не может найти работу, как ни старается, а Арсений больше не учится. Немного позже брюнет устраивается официантом в небольшом ресторанчике в центре, куда часто приходят влюблённые и семьи. Попов больше не грустит как раньше, когда видит их, потому что в его жизнь потихоньку вливается очень улыбчивый и нескладный Антон. Приходит к нему на работу, а позже и сам становится официантом там, благодаря Арсению, который приукрасил его в глазах начальства. Они улыбаются друг другу украдкой, касаются как бы невзначай, а после смен бродят по пустым питерским улицам, потому что денег всё ещё нет на походы в кино или кафешки. Да и как будут выглядеть два парня, держащихся за руки на последнем ряду? Для других это неправильно, для Антона же с Арсением - лишь тайные желания.       Они медленно прикипают друг к другу, становясь сначала хорошими друзьями, а потом уже и недо-парой. Они не целуются, не держатся за руки, но в воздухе чувствуется пряный, пьянящий запах влюблённости. Потому что раньше никого подобного Шастуну Арсений не встречал, и рад, что встретил именно его и именно в том баре. Мимолётно проходит и остаток декабря, и Новый Год. Брюнет празднует его с Антоном и его сестрой, которая сразу же полюбила «Сенетьку». Арсений на своё исковерканное детским говором имя лишь улыбается и треплет девчушку по голове, а та звонко смеётся. Парни выпивают по бокалу шампанского под бой курантов, а Вика носится рядом, танцует с мишурой на плечиках и с красным колпаком на голове. Ей уже целых шесть лет, можно и со взрослыми побыть. Но строгий брат мигом отправляет её спать почти сразу после полуночи, а сам уходит на балкон, чтобы выкурить пару сигарет. Попов не курит, но идёт за ним. Ему запах табака не противен совсем, особенно когда он мешается с каким-то особенным, домашним запахом Антона.       — Сестрёнка у тебя очень классная, — говорит Арсений, устремив свой взгляд на дом напротив и салют, отражающийся в окнах.       — Да, я очень её люблю, — отвечает Антон, — Трудно, конечно, воспитывать её одному, но я, думаю, справлюсь. Жаль только, что образование не могу получить нормальное. Хотя бы в экономисты бы податься, — расстроенно добавляет он, — или менеджеры какие.       — Ну, она у тебя в школу пойдёт в этом году, так, может, и ты в универ поступишь? Никогда не поздно начать учиться.       — Не знаю, боюсь, что не смогу и учиться, и работать, да и на неё время нужно. Меня же не разорвать.       — С чего ты решил, что будешь один? — спросил резко Попов, обратив на себя пару удивлённых глаз.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ну, я буду вам помогать. Мы же в одной лодке, Тош, — ответил невозмутимо Арсений, а потом выхватил грозящуюся упасть сигарету из его тонких пальцев и вдохнул горький дым.       С тех пор Антон бесповоротно пропал в Арсении, потому что нашёл в нём свою отдушину. Ничего не было так важно для него, как поддержка, в которой он нуждался, но никогда не просил.

***

      Дальше у них всё было, как в тумане. Первый поцелуй в зале ресторана, где они работали, после закрытия. Горел только тусклый светильник над кассой, окидывая парней приятным, мягким светом. Они целовались мягко, долго, влюблённо, сплетая языки в танце и сминая губы друг друга. Антон никогда ещё так счастлив не был. В темноте, под пристальным взглядом звёзд и присмотром питерских улиц, совсем пустых в одиннадцать вечера, они брели по мокрому от растаявшего снега асфальту. Воздух в январе был очень тёплым, а температура — плюсовой. Петербург — город очень особенный. Антон обнимал Арсения за плечи и улыбался как влюблённый дурак, коим и был. Молчал, не проронил и слова по пути домой, потому что счастье, как известно, тишину любит. Они остались дома у Попова, до поздней ночи смотрели фильмы, целовались, вдыхали друг друга, как будто в первый раз, и уснули, сплетя ноги и руки, уже совсем под утро.       Арсений проснулся спустя пару часов, когда стрелка часов преодолела отметку девяти, оттого, что его тело сжимали словно в тисках худые руки Антона, который беспечно посапывал рядом. Взгляд брюнета проскользнул по чертам лица мальчика: по его пухлым губам, подрагивающим изредка векам, острому носу, по родинкам на щеках. Вмиг брюнет понял, что в Шастуне весь его мир теперь. В его заливистом смехе, в грустных порой глазах, в сутулой усталой спине, в тонких изящных запястьях, усеянных браслетами и кольцами. Вот оно — его всё. Попов шумно вздохнул и столкнулся глазами с солнцем, с сияющими лучиками, которые прокрались в комнату сквозь неплотно задвинутые шторы. Светило появлялось на небе Петербурга довольно редко. И как символично то, что снова засияло на небосводе именно тогда, когда Арсений Попов возраста двадцати трёх лет был счастливее всех людей на земле. Он аккуратно вылез из объятий Антона и подошёл к окну, выглядывая на улицу. Весь город залит солнечным светом, сверкают окна домов, машин, а где-то очень далеко и великая река Нева. Арсений расплывается в белозубой улыбке и оборачивается на тихий голос, зовущий его по имени. А внутри всё сияет ярче, чем мир в то утро. Ведь неважно, кто вы, где вы и зачем вообще живёте. Любовь всегда праздник.       Если вас волей судьбы всё-таки в тот бар для несчастных занесёт, чего я вам не советую, доверьтесь бармену Илье. Он глупостей не делает, неподходящих друг другу людей не сводит. Если перед вами поставили пару рюмок с клубничным ликёром или водкой (ваш вид всё скажет за вас самих), а рядом есть ещё кто-то с таким же напитком, то, может, не всё ещё потеряно? Если и не любовь, так хорошего знакомого обретёте точно. Потому что паб на окраине города создан для грустных, но с целью сделать их счастливыми. Безумие правда? Но чтобы дать вам уверенность в том, что вы не останетесь одни (на краний случай, всегда есть Макаров, он вас точно выслушает) скажу.       Влюблённым, счастливым и взбалмошным там не место. А Арсений и Антон в тот бар больше ни разу не пришли.