Чай

      Женя никогда не понимал, как Артур пьет эту гадость. Только он мог заварить чай и положить в него столько сахара, сверху налить молока, а если молока не было, то бухнуть туда лимона с имбирем. И сахар, черт возьми, три или четыре ложки. Топа как-то попробовал — на вкус, как пойло сатаны.       Артур никогда не понимал, как Женя пьет такую гадость. Человечество давно придумало ситечки или чайники для заваривания, ну или на худой конец сраные пакетики с каким-то порошком, отдаленно похожим на чай. Но Женя все равно всегда брал ложку, насыпал заварку прямо в чашку, заливал водой и пил прямо так, с чаинками и без всего. Никакого сахара или чего-то еще, жутко крепкий и с этими мерзкими размокшими чайными листьями.       Они давно жили в одной квартире, душа в душу, любили друг друга и прощали все косяки. Их взгляды сходились почти везде, начиная от вкусов в литературе, заканчивая туалетной бумагой. Но расходились в одном — чертовом чае, которого у них дома был целый ящик на кухне. Разный, от зеленого до фруктового, от обычного черного в пакетиках, до черного в жестяной банке, как будто из ссср. Больше чем друг друга парни любили чай.

***

      — Как ты пьешь чай с этими мерзкими листиками, они же противные, — Артур поморщился, замечая на дне прозрачной Жениной чашки плавающие чайные листья.       — Ты же наваливаешь фиг пойми чего в свой чай, но я же не спрашиваю, как ты это пьешь? Между прочим, в этих листиках и есть вся польза, а что там тебе в пакетики наваливают никто не знает.       — А чай с сахаром снимает головную боль.       — А… Ладно, убедил, — Женя улыбнулся и потрепал Артура по волосам. Шарифов подцепил пальцем ложку и глотнул своего чая с молоком и медом, в котором от чая было лишь одно название. — А ты знаешь, что не вынимать ложку из чая — плохая примета, неудачи в любви будут, — максимально тупо будет говорить такое человеку в отношениях, с критическим мышлением и с целым роликом про приметы в придачу, но Женя почему-то сказал. И засмеялся.       — Моя неудача в любви сейчас сидит рядом со мной, пьет свой отвратительный чай с чаинками и ржет, — Артур подхватил Женин смех и отставил пустую чашку в сторону. Женя наклонился и поцеловал парня, слегка касаясь губ, все еще сладких от чая с молоком и медом. И тут же отстранился.       — В чашке у тебя он мерзкий, а на твоих губах даже ничего такой, — он улыбнулся и поставил обе чашки в раковину.       — Взаимно.       — Люблю тебя.