Наша молодость

      Тяжело жить, когда ты популярен. Именно к такому выводу пришел Томас, когда он и его друзья, убегая от бешеных фанаток, буквально влетели в последний вагон уходящего поезда. Кто бы мог подумать, что любительская мальчишеская группа через пару лет превратится в настоящий успех.       Томас – основатель группы – с раннего детства увлекался музыкой и в школе решил создать собственную группу. В то время рок-н-ролл был популярен, по большей части благодаря Элвису Пресли, продолжая привлекать все больше народу. Поэтому не удивительно, что создавались рок-н-ролльные группы, открывались новые бары в данном стиле и тому подобное. Помимо Томаса в группе были еще трое: Минхо, друг детства, Галли и Ньют, друзья со школы.       Несколько лет назад ребят, выступавших на Дне города, заметил один из знаменитых продюсеров и предложил им контракт. С того момента группа начала набирать популярность, ребята ездили по городам и давали свои концерты. Все больше и больше народу узнавало о них, их популярность росла, по большей части женская аудитория, потому что помимо умения играть на музыкальных инструментах (Томас и Ньют играли на гитаре, Минхо на бас-гитаре, а Галли сидел за ударными), парни обладали довольно привлекательной внешностью. К данному времени идти по улице без прикрытия было практически невозможно.       Как, например, и сейчас. Парни уезжали в Лондон, где они давали свой очередной концерт. Естественно уехать спокойно не получилось, потому что в последний момент перед отправлением Томасу захотелось газировки, и он поперся через весь вокзал к автомату, где был замечен толпой непрошенных провожащающих. И естественно за глупость одного приходится расплачиваться всем, поэтому минут двадцать Томас, Ньют, Галли и Минхо старались сбежать от преданных фанатов. Из-за женских криков и визгов, что заглушали все в радиусе километра, ребята не сразу заметили, что их поезд готов к отправлению. Лишь когда он тронулся с места, все ломанулись к вагону.       Успешно запрыгнув в вагон, тяжело дыша, Томас полусидя пытался прийти в себя, как и все остальные. Ребята находились в багажном отделении, где было не очень просторно. Ньют сидел неподалеку от Томаса, переводя дух, Минхо развалился на чьих-то чемоданах, бормоча что-то невнятное, а Галли полностью лежал, благодаря бога, что в детстве занимался легкой атлетикой. — На кой-черт, тебе сдалась эта газировка? — возмущался Минхо. — Томас, вечно ты во что-нибудь вляпаешься. — Я хотел пить, — спокойно ответил юноша, пожав плечами. — А зачем нужно было голосить на весь вокзал? Эти бестии выскочили из ниоткуда и чуть не убили нас! — Я думал, они разменяют мне двадцатку, — все трое тяжело вздохнули. — Балбес.       Крики фанатов постепенно заглушались по мере отдаления поезда от станции. Можно было выдохнуть. Однако к парням приближалась очередная опасность, и на этот раз в лице одной другой бестии, причем эта была похуже всех остальных вместе взятых. Отчетливый стук каблуков, отдававший в быстром ритме, все громче раздавался в тишине. Наконец дверь вагона распахнулась, впуская темноволосую девушку в строгом костюме. Темные глаза тут же устремились на развалившихся парней. — Вы чем вообще думали? — Привет, Тереза, — как ни в чем не бывало поприветствовал подругу Томас.       На самом деле, Тереза и была тем самым продюсером, что подписал с ними контракт. Правда тогда брюнетка и понятия не имела, что вместо музыкантов ей подсунут маленьких чертят. То, что Томас появился на этот свет из преисподней, Тереза знала наверняка. Таких как он нужно еще поискать. Нет, конечно, все юноши в этом возрасте энергичные и шумные, есть даже некий бунтарский дух, но Томас, по мнению Терезы, был тот еще бунтарь. С ним постоянно были проблемы. То в драку полезет, то в полицейский участок забредет, ну алкоголь – это отдельная тема. Одним словом, сплошная головная боль. И даже сейчас брюнет умудрился попасть в неприятности да и остальных туда втянуть.       После строгого выговора, постоянных пререканий Томаса и тяжелых вздохов Терезы, ребята наконец разместились в своем вагоне. Слава богу, остаток пути было все тихо, если не считать нелепых заигрываний Минхо с проводницами и игрой в карты на деньги.       До отеля ребята еле добрались, так как не успели они сойти на перрон, как толпа фанаток тут же окружила их поезд. Провернув операцию «миссия невыполнима» и наконец сев в такси, все они приехали в гостиницу. Концерт должен был состояться завтра, сегодня была лишь репетиция и встреча с журналистами.

***

После журналистов ребята отдыхали в гримерной, пока не появилась Тереза. — Пора браться за домашнюю работу, — девушка запустила дворецкого, который был нагружен кучей писем от фанаток. — Да они скупили все конверты, — остроумно подметил азиат. — И вы должны написать им ответ, — на всю комнату раздался протяжный стон парней, который брюнетка проигнорировала. — И даже не думайте выходить, пока не закончите, — Тереза вышла из комнаты, прихватив Соню, ее протеже, и поговаривая о чашечке кофе.       В комнате повисла тишина. Парни продолжали оставаться на своих местах, глядя на гору писем перед ними. Первым взял в руки одно из писем Галли, за ним и Ньют с Минхо. Томас же продолжал гипнотизировать стопку писем. Уж чего-чего, а просидеть целый день в четырех стенах, да еще и в Лондоне, где на каждом углу пабы, не входило в его планы. Вдруг его глаза сверкнули недобрым огнем и на лице засияла хитрая улыбка. — Пошли, — встрепенулся тот и направился к выходу, зовя остальных. — Чего? — все недоуменно уставились на довольного Томаса. — Тереза сказала нам не выходить? — Томас открыл дверь. — Погнали!       Что ж, остальных просить дважды не пришлось, и оживленные парни уже с криками и смехом выбежали из комнаты. Уж если получать, то всем вместе. Одним из хобби Томаса было делать все то, что противоречило бы наставлениям Терезы. Почему он к ней так относился, не знал никто. Возможно, ему просто нравилось ее подбешивать. Прознав, что в паре кварталов от их отеля находился замечательный клуб, парни направились именно туда.       Несмотря на раннее время клуб был забит до отвалу молодежью. Обстановка была оживленной. В глубине зала стояли инструменты, на которых играли какие-то музыканты. Слева был бар, а также небольшие диванчики, за которыми можно было выпить и передохнуть от танцев. В помещении было довольно душно. Весь народ веселился: девушки энергично кружили в танце, приковывая внимание других поднимавшимися юбками, парни, покуривая в сторонке, вели оживленные разговоры, кто-то танцевал парами в стиле буги-вуги. Музыка заглушала практически все.       Томас пристроился у бара, чтобы лучше все осмотреть. В таких клубах всем наплевать кто ты. Громкая резвая музыка, куча танцующей молодежи, минимум половина которой здесь вообще так под кайфом, и море алкоголя. Томас уже нашел Минхо и Галли, что пристроились на одном из диванчиков и уже успели подцепить себе девчонок, что сейчас смеялись над одной из глупых шуток Минхо. Томас заказал виски и стал всматриваться вглубь танцпола, где наконец нашел предмет своего обожания.       К Ньюту у Томаса были не просто дружеские отношения. По правде говоря, когда брюнет познакомился с ним и впервые услышал несколько строчек из песни «Twenty Flight Rock» в его исполнении и пару аккордов на гитаре, то влюбился в этого худого высокого блондина, как самая настоящая бешеная фанатка.       Ньют, мило улыбаясь, болтал с какой-то девчонкой, которая пыталась строить ему глазки, а после попросила его автограф. Видимо, одна из фанаток. Маленький червячок ревности начал поедать Томаса изнутри. Хотя брюнет и был рад такому огромному успеху их группы, но он терпеть не мог, когда к его Ньюту (Томас был еще тем собственником) прикасались или приставали назойливые фанатки. Быстро опустошив рюмку, Томас сорвался с места и проследовал на танцпол, где стоял уже одинокий Ньют. Томас осторожно подкрался к блондину и резко обнял его со спины. — Ну, наш пай-мальчик вновь разбил хрупкое девичье сердце? — Она просто попросила мой автограф, — Ньют повернулся лицом к Томасу и, обхватив руками его шею, начал медленно танцевать не в такт энергичной музыке. — Разбивать сердца у нас обычно любишь ты. — Я не виноват, что мое сердце уже занято. — Интересно кем. — Да есть тут один, постоянно рядом ошивается, — Ньют шутливо приподнял бровь, вызвав у Томаса смех. — Пойдем-ка выйдем, а то что-то жарко стало, — последние слова Ньют прошептал Томасу, не забыв слегка прикусить мочку его уха.       Слава богу, что Ньют отвечал Томасу взаимностью, иначе брюнет преследовал бы гитариста до конца своей жизни, пуская по нему слюни, как, например, это сейчас делают почти все девчонки.       Они незаметно проскользнули в туалет, где, к счастью парней, никого не было. Все помещение пропахло табаком и каким-то едким запахом, но уже целовавшимся парням было все равно. Томас грубо прижал Ньюта к стене, вызвав у того легкий стон. Обхватив ногами талию брюнета, Ньют смог максимально прижать к себе Томаса. Поцелуи выходили быстрыми, жаркими. Ньют запустил руки в темные пряди, вдыхая сладостный аромат. Томас уже успел расстегнуть пуговицы на рубашке блондина и начал медленно покрывать нежную кожу поцелуями и засосами. Те места, которых касался брюнет, жгло. В штанах становилось тесно и неудобно, из-за чего Ньют обиженно фыркнул, качнувшись вперед к такому же пульсирующему сквозь ткань и напряженному члену брюнета. Томас понимал его, потому что сам был на пределе. Поэтому скинув с себя парня, он резко развернул Ньюта спиной и, спустив штаны с обоих, резко вошел в него. Раздался громкий крик, который был слышен в клубе, если бы не заглушавшая все громкая музыка. Томас, извиняясь, нежно целовал плечи и шею блондина. Дав Ньюту привыкнуть, Томас начал медленно двигаться, наращивая темп. Оба получали кайф. Лучше всякого наркотика. Были невероятные ощущения, да еще и чувство адреналина зашкаливало, когда в любой момент в этот чертов туалет мог кто-нибудь войти. Чувствуя разрядку, Томас обхватил член блондина и стал двигать им в такт. Через несколько толчков оба парня кончили, гортанно выдохнув. — Ты мой, не забывай об этом, — сказал Томас, приводя себя в порядок. — О таком невозможно забыть, когда ты постоянно напоминаешь, — усмехнулся Ньют, чмокнув Томаса в щеку. — Пошли, а то Минхо с Галли нас, наверное, обыскались.       Выйдя из туалета, парни вновь погрузились в шумную атмосферу. Пробравшись через толпу танцующих, они подсели к Минхо и Галли. — Когда я вас в последний раз видел, вы сидели не одни, — заметил Томас. — Что, Минхо, неужели у тебя закончился запас анекдотов? — Очень смешно, девочки пошли за напитками. А вы где шлялись? — Да по их растрепанному виду уже все понятно, — отметил хихикающий Галли, на что получил легкий удар в плечо.       Парни долго сидели и шутили, к ним вскоре подсели девчонки, и ребята продолжали развлекаться. Музыканты продолжали играть, это было что-то из рок-нн-ролла. Все шло хорошо, пока в клубе не появилась Тереза, а за ней и Соня. Томас увидел ее уже издалека. — Ну вот, и здесь она. Умеет же кайф обломать.       Кое-как выгнав парней из клуба, Тереза повела их в сторону концертного зала, при этом ругая их всю дорогу и матеря, по большей части Томаса. Поднимаясь уже наверх к гримерной, Тереза все продолжала читать парням нотации. — У вас репетиция через два часа, и я не хочу, что вы выглядели идиотами. Поэтому я очень прошу, чтобы эти два часа вы просидели у себя в гримерной, а не шлялись по клубам! Можно хотя бы раз меня послушаться? — девушка открыла дверь гримерной и повернулась к парням. — Хорошо?.. — но оказалось, что девушка последние несколько минут разговаривает сама с собой. — ТОМАС!       Парни же успели смыться на улицу по пожарной лестнице. — Свобода!       На улице стоял солнечный денек, и, по мнению Томаса, было грех сидеть в помещении в такую погоду. Вырвавшись, парни решили найти место, где было бы не так многолюдно. Идеальной площадкой стал парк. Дойдя до озера в глубине парка, у Минхо с Галли появилась безумная идея зачем-то поймать одну из плавающих уток в водоеме, а Томас и Ньют прилегли неподалеку от них под кронами лип.       Теплый ветер приятно обдувал, щекоча лицо маленькими травинками, яркое солнце пробиралось сквозь листву, согревая своим теплом. Блаженно закрыв глаза, Томас лежал на траве, закинув руки за голову. Рядом с ним лежал такой же расслабленный Ньют. — Так бы всегда, — размышлял брюнет, — никаких бешеных девчонок, репетиций до четырех утра, а главное – никакой Терезы. — Почему тебе так нравится выводить ее из себя? — Томас приоткрыл один глаз и повернул голову к блондину, довольно улыбнувшись. — Ревнуешь? — Еще чего, — Ньют хмыкнул, задрав нос. — Просто если бы не она, ты давно был в каком-нибудь полицейском участке, — немного помолчав, Ньют добавил. — Да, где-то она бывает чересчур строга, но лишь благодаря ей мы сейчас здесь. Я просто думаю, она не заслужила к себе такого отношения, — вновь подул ветерок, шелестя крону дерева. Минхо и Галли продолжали свои тщетные попытки поймать птицу, смеясь и неумело пародируя утку.       Томас продолжал лежать, думая над словами Ньюта. Он знал, что тот прав. Он всегда прав, с его-то проницательным умом. Томас был упрям, но, в конечном итоге, все равно соглашался. Неприязнь, нет, это нельзя назвать неприязнью, просто Томас не привык, чтобы им командовали, единственным исключением был Ньют, к которому он всегда прислушивался. Как и сейчас. Тереза действительно вытаскивала его практически из всех передряг. В какой-то степени она стала ему как старшая сестра, которая присматривает за ним до сих пор. Да, орет, ну что поделаешь, волнуется же. — Ты прав, — оторвавшись от созерцания переливающейся листы, произнес Томас. — Ты как всегда прав. Я был действительно к ней слишком строг. Поэтому ради тебя, я готов попробовать пойти на уступки, — Томас навис над Ньютом и нежно поцеловал того в губы. Улыбнувшись, блондин свободной рукой обхватил шею Томаса, притягивая ближе к себе. — Эй, голубки! — послышался голос Галли. — Хватит там валяться, вы отпугиваете нам уток своим непристойным поведением! — Можно я прибью его, — Ньют, хихикнув, наконец поднялся вместе с Томасом. — Пора возвращаться, а то Терезу хватит удар.

***

      Томас почти угадал. Тереза пребывала в концертном зале, согласовывая некоторые нюансы по аппаратуре, и нервно поглядывала на часы. Наконец девушка отчаянно плюхнулась в одно из кресел рядом с Соней, схватившись за голову. — Господи, репетиция начнется через 15 минут. Где их черти носят… А это все опять Томас задумал. Это какая-то война нервов между мной и Томом, — вздыхала уставшая Тереза. — У Томаса нет нервов, — отметила Соня. — В этом-то и проблема, — девушка отчаянно всплеснула руками. — Он все время заставляет меня нервничать. Ему приходят в голову безумные мысли. Я превращаюсь в психопатку. Иногда мне кажется, что ему нравится, как я страдаю. — Ты слишком плохо обо мне думаешь, — вставил только что вошедший Томас, за которым зашли и остальные и направились к инструментам. Тереза, выпучив глаза, тут же вскочила с места. — Господи, где вы были?!. — Томас не дал ей закончить, выставив руки вперед. — Отчитать меня еще успеешь, а сейчас, кажется, важнее прорепетировать. Ты так не думаешь? — Томас мягко посмотрел на растерявшуюся брюнетку. Та, в свою очередь, мельком увидела одобряющий кивок Ньюта. — Да, ты прав, — уже смягчившись, Тереза посмотрела на Томаса, а после на часы. — Иди готовься, — Томас присоединился к ребятам.       Тереза продолжала наблюдать, как Томас вместе с Ньютом настраивали гитару и что-то весело обсуждали. — Что ты там говорила про войну нервов? — заметила подошедшая Соня. Тереза усмехнулась. — Что он постоянно выносит мне мозг. Но… на то нам молодость и дана, не так ли? Чтобы наслаждаться каждым ее моментом, заниматься любимым делом, завести друзей, влюбиться. Я рада, что у него это все есть… Еще бы чуточку мозгов в эту голову, и было бы идеально! — Нет, все-таки ты на него злишься. — Еще бы, — но легкая улыбка говорила об обратном. Тереза будет всегда присматривать за Томасом, что бы ни случилось. — Мы готовы начинать! — проинформировал Томас. — Отлично, проверьте главную камеру, — скомандовала Тереза, заняв место рядом с режиссером. — Ну что, ты готов? — Томас заглянул в родные карие глаза. — Всегда, — Ньют последний раз проверил гитару и устремил влюбленные глаза на Томаса. Он, также как и Тереза, будет присматривать за ним, потому что Томас – это самое дорогое, что у него есть. Минхо поудобнее взял гитару, а Галли приготовил палочки. В зале создалась полнейшая тишина. А после громкий голос Терезы: — Начали!