Horrortale - Предать огню

      Весь этот снег, покрывающий своей тяжелой, жесткой пеленой и без того окровавленную землю, делает весь ужас еще более заметным. Неистовое серое небо, как будто барьером, закрывало лес Сноудина от другой местности, от других убийств. Острые, как ножи снежинки все падали и падали. От этой картины уже рябило в глазах. Затуманенный безумием разум смешивал все краски в одну. Всё плыло, сливалось… Где цель? Какова причина?       Сухое, холодное дерево, к которому девушка впопыхах прислонилась, словно тоже было пронизано злобой и отчаянием, как и всё в этом месте. Ализа, проведя неделю в лесу, окончательно убедилась, что тут нет ни одного здравого рассудка. Её разум тоже входил в их число. Она уже не видела ничего, кроме боли, разочарования и огромной ненависти ко всему, что окружало её. Согнув замерзшие, слабые ноги, девушка упала на колени, пустыми глазами сверля нож, находящийся в руки. Внутри была пустота. Больше ничего, как ей казалось, нету. Грязные, жестокие образы перед глазами.       Неделя… Уже неделю Ализа отчаянно скрывалась в сосновых лесах. Время убивало её как и морально, так и физически. Она сама уже становилась похожа на монстра: кожа стала бледной, почти белой. Кости уже заметно выпирали. Фиолетовое платье совсем порвалось и стало похожим на старую тряпку, обмотанную вокруг тела. Её тощий, слабый силуэт, словно призрак, медленно ходил по протоптанным им же тропинкам. Выхода не было… Помощи тоже…       Ализа, дрожащей рукой, протерев глаза, вновь взглянула на свое оружие. «За что все это?» — неустанно задавала она вопрос, на который ей не дано было узнать ответ. Надежда, оставленная Фриск, превратилась во всепоглощающее отчаяние. Лучше бы она никогда не приходила сюда. Теперь новой решительности приходится все это разгребать. Однако, решимость, неустанно отливающая алым светом быстро превращалась в жесткое и темное чувство. Страх, скрываемый под уставом равнодушия медленно, но верно разрушал её душу.       Несмотря на все, девушка пыталась здраво рассуждать, хотя это уже было почти невозможно. Она смутно вспоминала какие-то зацепки, пути, возможности, выходы из этого кровавого леса. Глупо было надеяться, стараться прийти к чему-то, но этот блеклый свет, свет надежды не умирает. Он причиняет боль вновь и вновь, но какой бы тоской не было сломлено сердце, быть стойким заставляют времена. Разум, очищаясь от тумана безумия, выдвигал мысль о неком Вотерфоле, указатель в сторону которого видела Ализа, казалось, еще совсем недавно. Других вариантов не было.       Ноги, петляя по спутанным тропинкам, искали что-то, напоминающее воду. Девушка понятия не имела, что за Вотерфол и как он выглядит, но ведь название происходит от «воды», значит нужно её искать. Вновь она чувствовала, как уверенная улыбка образуется на её лице. Ошибка была в том, что она остановилась. Спасало лишь движение. Снова девушка ощущала, как ищет опасность, задачу, которую необходимо решить. В голове слышался тот, давно забытый голос… *Идя к цели, ты наполняешься решительностью.

***

      Тут было еще темнее. Всепоглощающая тьма покрывала кровавые пещеры Вотерфола. Тут не было ничего. Пустота. Ализа, медленно шагающая по едва заметной тропике, вглядывалась в мглу. Сейчас некогда прекрасное и загадочное место подземелья обрело статус самой темной и самой страшной зоны тюрьмы. Если в Сноудине прежние виды еще хранили осколки рассудка, то тут его испепелила бездна мрака. Тут ничего не осталось.       Бездонные пещеры были полны однообразных видов. Пустые глаза девушки в фиолетовом платье отражали в себе лишь частички этого злобного света, оставшегося здесь, чтобы давать пленникам видеть того, кого убивают. Этим самым светом были увядающие, едва заметные эхо-цветы и кристаллы, навеки впечатанные в стены. Эти кристаллы почти угасли, остались лишь единицы, отливающие красным свечением, словно глаза хищника в ночи.       Ализа, измученная постоянными побегами и попытками скрыться, была рада, что никого здесь не видела. Хоть она изначально и шла сюда, чтобы найти какого-нибудь монстра, но инстинкт самосохранения уже точно впечатался в разум и твердил, что каждый и всюду желает убить тебя. Девушка была счастлива, находясь в спокойствии и темноте. Сейчас глаза не видели той крови и внутренностей, что неустанно окружали её, хотя разум чётко понимал, что все это везде, но это её не волновало. Что за приятный сюрприз — обнаружить, как не одиноко может быть в одиночестве.       В этой мгле была и какая-то своя сказка. Эта жизнь и это место за столь короткое время научили юную девушку многому. Не тронутый листок бумаги разрезали на множество частей и на каждом оставили свои записи. Однако, не только плохие. Весь этот опыт научил не только злу, но доброму. Ализа стала видеть в страхе красоту, размышлять по другому… Она переставала грустить. Рано или поздно всё ведь всё равно станет понятно, всё станет на свои места и выстроится в единую схему. Станет понятно, зачем всё было нужно, потому что всё станет правильно.       Стали ясны и законы этого мира. Ведь все жители должны их знать. И это далеко не известный и любимый всеми «Съешь или будь съеденным». Нет. За его лицом скрывалось множество всего. Девушка понимала и осознавала, что ранее поставленные ею цели были слишком завышены и вряд ли бы имели толк. Ведь всё будет, но не сразу, и сразу точно не будет. Этот мир, это меньше «можем ли мы?» и больше «Должны ли мы?». Ализа просто шла вперед, зная, что берегла себя не для тихой жизни, не для улыбок. Так мало было пройдено дорог, а так много сделано ошибок. И улыбаясь, душою погасла.

***

      Совсем скоро… или нет? Ализа теряла счет времени. Длинный коридор, пронизанный загадочной темнотой превратился в некую поляну. Девушка осмотрелась. Тут всё еще светились те красные кристаллы и излучали свой свет эхо цветы. И по прежнему никого не было, хотя изо всех углов то и дело доносились тени разных существ… Она постоянно ощущала на себе плотоядные взгляды. Эта тишина и одинокость таили за собой опасность. Здесь жили самые опасные существа Подземелья. Просто они прятали себя за масками и стенами.       Это время и эта неизвестность… Они порождали в разуме и в сердце самые разные мысли. Боль и кровь, испытанные здесь, неустанно ударяли по душе, раскалывая её вновь и вновь. Все дошло до того, что ей было уже слишком больно плакать. Странно, иногда сердце продолжает биться даже когда разбито. Слишком сильно оно стремилось жить, любить… Девушка не знала, куда заведет её дорога, но понимала, что ищет того, кого презирала.       Поляна, на которую вышла Ализа была такой же темной и злобной, чем только разогревала в ней интерес. Простор внушал ей спокойствие, в отличие от узких коридоров, из которых девушка вышла. Алые «глаза» стен манили её к себе, создавая ауру неизвестности и загадочности. Осматриваясь, Ализа увидела несколько проходов. Снова выбор… Снова нужно что-то решать.       Робко подойдя к эхо цветку, который рос где-то в углу, Ализа улыбнулась. Чем-то этот уже вянущий цветок задел её. Его легкое, еще живое шептание влекло душу. Ветер, резкий и холодный, каждый раз проходил сквозь него, намереваясь сломать, но он жил. В нем девушка видела себя. Какой бы тоской не была сражена душа, быть стойкой заставляли времена. Что-то свое шептали блеклые лепестки, но отчетливо слышалась фраза «А я знал.»       В этих словах Ализа слышала много знакомого… Интонация, тон… Инстинктивно отшатнувшись, она обернулась. Вдали комнаты девушка различала силуэт. Темный, загадочный, такой близкий. Когда он вышел из тени, Ализа четко убедилась в своих догадках. — А ты знал… — она едва заметно улыбнулась. — А я знал, что еще тебя увижу, — улыбнулся скелет, подойдя к ней. — Меня интересует, почему ты не убил меня? — Ализа непонимающе смотрела на него, — Не каждый человек осмелится поступить так, как я. — В этом и дело, — он неловко почесал затылок, — Ты не такая, как все… Я действительно начал видеть в тебе Фриск. — А мы с ней разве похожи? — девушка недовольно повернула голову. Она презирала Фриск за то, что она уничтожила тут все. Это уже нельзя было назвать жизнью. — Очень многим… — Санс понурил голову, — Что внешностью, что характером, что последствиями… — Всмысле последствиями? — Ализа была ошарашена этими словами, — Я не убила всех тут. — Какая разница, — так же уныло отвечал скелет, — Что тогда умирали, что сейчас. После того, как ты ушла, в Сноудине началась массовая голодовка. Никакой еды вообще нет. Все просто стали жрать друг друга. — А я тут причем? — Когда Фриск пришла в Подземелье, характер монстров тоже менялся… Менялось так же, как и с твоим приходом, — он чуть ближе подошел к ней, — Честно, я слабо верю, что ты сможешь что-то изменить только светлыми качествами. — Я знаю, что нельзя изменить все только добротой, но в такие моменты нам не остается ничего, кроме как держаться за свои надежды. Возможно, к вам эти слова уже не особо употребимы, но я все же верю, что это как-то сможет помочь…       Девушка едва заметно улыбнулась. Эта улыбка была словно яркий лучик света, который пробивался сквозь отчаяние и утраты. Даже Санс, будучи монстром, который скрывал все свои переживания и страхи за стеной смеха и пофигизма, улыбнулся. Как бы он не старался закрыть себя, но Ализа вновь зажгла в нем надежду на то, что действительно все изменит. Его терзало лишь одно: сможет ли он сдерживать себя от её убийства? Чем обернется то, что если она к нему привяжется? — Ну, тогда, вперед? — Ты что, идешь со мной? — удивленно спросила девушка. — Мне нету смысла оставаться там. Сопровождать тебя намного интереснее. Тем не менее, я пытаюсь верить в твои слова.       Слов было не нужно. Оба поняли друг друга, кем бы не являлись. Молчать всегда хорошо, безопасно и красиво. Еще раз одарив друг друга улыбками, они пошли в сторону одного из темных коридоров. Казалось, что они стали светом, огнем, что освещает все вокруг себя. Каждый вносил что-то в друг друга, меняя до самой души. Медленно прокладывая мост к его сердцу, Ализа начала испытывать странное чувство, прежде неизведанное.

***

      Девушку удивляло, что в место, куда они пришли, была вода. Такая чистая, без крови. Даже трупов тут было меньше, чем в остальной части Вотерфола. Все больше её сердце радовалось, еще не зная, что придется испытать. Рядом со скелетом, который прежде ненавидел её, как и она его, Ализа чувствовала себя спокойно, защищенно. Тем не менее, она не понимала, что испытывает к нему. Это нельзя было назвать просто партнерством или дружбой… Что-то другое. Каждый раз девушка видела в нем что-то новое. Улыбкой можно было резать вены… Было в нем что-то такое, что она была не в силах контролировать, а уж тем более оттолкнуть.       За мыслями она теряла границу времени и местности. Все таки, её интересовало то, почему тут так чисто и светло, если это можно было так назвать. Это место словно специально определили для кого-то. Конечно, оно было таким же темным и устрашающим, но по сравнению с увиденным, намного лучше. Любопытство не покидало девушку. — Санс, — робко начала она. — М? — ответил скелет, смотря куда-то в сторону. — А почему тут так… ну даже не знаю как сказать… Тут относительно чисто по сравнению с теми местами, где мы прошли. — Пхах, значит, ты все-таки заметила. Дело в том, что неподалеку живет местный диктатор. На неё тут все и рачкуют. — На неё? — почему-то Ализа была удивлена женским родом. — Ага… Её зовут Андайн, — с явной неприязнью назвал он её имя, — Она пыталась стать королевой после смерти короля, но ей не позволили это сделать, — девушка с трепетом слушала его краткий рассказ, — После чего она в край обезумела, и начала искать власть в другом месте. Она тут так добила монстров, что они даже не высовываются. Поэтому местность рядом с её домом более-менее красивая. — Оу… А мы можем увидеть её? — Ты странная, — Санс смотрел на неё, как на поехавшую, — Хочешь смерти? — А ты безумный. Ты сам мне её желал, — он отвел взгляд, — Безумные притягивают к себе странных и делают их безумными… — Ты хочешь сказать, что я делаю тебя безумной? — ухмыльнулся Санс. — Конечно, — Ализа улыбнулась, — Я сошла с ума еще тогда, когда жила с вами. Ты — источник моего безумия, но даже если и так, то я точно не знаю истиной причины, — тихо закончила она.       Скелет не знал, что ответить, поэтому разговор закончился. Её слова и тонкие намеки вновь и вновь вводили его в ступор. Он смутно понимал, что она пытается сказать, но боится. Да и он сам боялся этого…чувств. Боялся снова их ощутить и увидеть. Санс решил для себя, что больше не позволит разбить себе сердце, несмотря на то, что он будет испытывать. Для него не было хуже Ада, чем вспоминать в деталях ту любовь, которой так и не суждено было быть.

***

      Безмолвные шаги, вода вновь превратилась в кровь. На глаза снова попадалось огромное количество трупов. Ализа на это уже не реагировала, а Санс и подавно. Он даже не думал и глазом повести. Однако пришлось. Вскоре показался огромный дом довольно причудливой формы. Рядом с ним пространство темнело до некуда, словно отгоняло от себя куда подальше. Рядом были горы костей и расчлененных монстров. На такое девушка уже не могла не реагировать. Она аж пошатнулась от увиденной картины, что скелет заметил. Он еще надеялся, что сможет отговорить её от этой идеи. — Слушай, а ты реально хочешь этого? — скривился Санс, смотря на девушку. — Ну, а что мне еще остается… — она опустила голову, — Я хочу взглянуть на неё… — М-да. Ситуация стала тут еще хуже. Стерва… — шикнул он, смотря на дом.       Заходить в дом они решили вместе. Дверь со скрипом открылась и глаза Ализы чуть из глазниц не выпали. Санс же отшатнулся в сторону входа. Все в доме было залито кровью, заполнено расчлененкой и приукрашено внутренностями различных монстров. Мебель разрушена, а пол и стены обшарпаны. Но самое страшное не это. Прямо посреди комнаты, на петле висела девушка-рыба. Глаза закатаны, одежда наполовину порвана, а части тела где-то были отрезаны и изранены. По её внешнему виду висела она тут уже около недели. — О Госпади… Боже… — девушка была на грани истерики. Ноги её подкосились, а сама она закрыла лицо руками. — Надо же… — на лице Санса мелькнула довольная улыбка, — Ну, честно, я тебя предупреждал, что ты тут можешь увидеть. — Почему ты говоришь так, словно тебе плевать с высокой крыши?! — Ализа накинулась на него, — Тебе серьезно все равно на то, что мы только что увидели? — Нет, мне не все равно, — твердо ответил скелет, — Дело в том, что на самом деле я рад, что эта сволочь умерла именно так. Знала бы ты, что она только не делала! Как она только не извращалась над этими беднягами. Мне до неё, как до луны, если говорить о жестокости. — Боже… Что же она делала такого? — на её глаза наворачивались слезы. Ализа всячески старалась не смотреть на мертвое и изуродованное тело Андайн. — Лучше тебе не знать. Ты захочешь умереть после услышанного, — скривился Санс, — Мне кажется, что она не сама повесилась. — П-почему тебе так кажется? — девушка пыталась отойти от истерики. — Ну смотри, — Санс подошел к Андайн и присел на корточки, — Во первых, нигде нету табурета, что значит, что она никак не смогла бы повеситься сама. Во вторых, тело жутко изрезано и избито. Скорее всего, что она всех довела до такой степени, что ночью какая-то группа монстров убила её и повесила.       Ализу удивило то, как здраво он рассуждал. Не было видно ни капли того безрассудства и безумия, что она увидела при первой встрече. Казалось, что для неё он раскрывал свою истинную натуру, да и для себя тоже. Тем не менее, ей больше не хотелось слушать подробности о смерти Андайн, а видеть это так и тем более. — Санс, пожалуйста, давай уйдем отсюда. Молю, — в приступе вновь нахлынувшей паники девушка схватилась за край его куртки. — Блин, ладно. Ты окончательно свихнешься, если останешься тут еще минут на 10. Идем.       Взяв её за руку, он поспешно вышел из дома, громко захлопнув дверь. Санс не боялся привлечь к себе внимание, так как его боялись не меньше Андайн. В Подземелье он имел репутацию безжалостного и непреклонного убийцы. Однако сейчас ему пришлось распрощаться с этой ролью, так как на его шее теперь висела обязанность защищать девушку, что хочет спасти всех. Он верил, потому и решился.       Отойдя от дома умершей диктаторши Вотерфола, они немного снизили шаг. Пейзажи больше не менялись, и пища для размышлений кончилась. Безмолвные стены давили со всех сторон, превращая бывшую долину в мертвый лабиринт. Никто из них не знал, сколько им придется пробыть тут, ища выход. Они не знали, куда ведет их путь, но они знали свою цель. Было легче идти, зная, что каждый из больше не одинок. Несмотря на все, они все еще являлись собой.