#антохаследилзачелкой

Просторная комната отеля освещалась всего одной лампой, слабо горевшей на прикроватной тумбочке. Рядом с ней помещалась широкая кровать, даже слишком, застеленная белым постельным бельем. На самой кровати помещался Арсений Попов, который, застыв в полулежачем положении, водил длинным пальцем по экрану своего смартфона. На красивом лице мужчины застыло самое печальное на свете выражение и, хотя часы в углу экрана показывали только половину седьмого, расстроен он был совсем не пришедшим так скоро утром. Но, чего уж греха таить, отправляющийся через несколько часов самолет тоже не внушал особого оптимизма. На самом деле, как отъявленный инстафил, Арсений проснулся ни свет, ни заря, чтобы начать сборы на самолет, но самое главное — запостить пару фотографий в Инстаграм. По долгу службы, естественно. Народ должен знать, где их обожаемый кумир провел вчерашний вечер, а, заодно, получить еще дозу ненавязчивой — местами — рекламы. Однако народ, особенно та его часть, что гордо величала себя «фандомом Импровизации», конечно же, и без того была в курсе, где он был. Эти люди порой знали, что он сделает, еще до того как такая мысль приходила ему в голову — этому Арсений перестал удивляться уже давно. Чему он до сих пор не перестал удивляться, так это тому факту, сколько времени эти люди тратили на… ну, его скромную персону. После вчерашней презентации нового шоу прошли считанные часы, но вся его лента во всевозможных соцсетях буквально пестрила всевозможными отрывками, скриншотами, записями оттуда. И ведь не поленились же. Поэтому Попов решил взять инициативу в свои руки, отыскать достойный кадр среди, наверное, тысячи фанатских постов. Фотографии, которые любезно прислали ему работники канала, он решил оставить на потом, пообещав себе обязательно использовать их, если не найдется ничего подходящего. Арсений и сам слабо понимал, что он подразумевал под «подходящим». Еще накануне он твердил что-то про компрометирующие фотографии, безумно сверкая глазами и почти прижимаясь к плечу рядом стоящего Антона. И вот, пожалуйста — огромное количество компрометирующих фотографий прям в его телефоне, поднесенных ему как дары какому-то внеземному божеству. Мужчина водил пальцем по плоскому экрану, продираясь сквозь бесконечную ленту. Казалось, что он постепенно проходил все стадии принятия. После пятидесятого скрина он устало покачал головой, мысленно заверив себя, что такого просто не могло произойти. В самом деле, людям свойственно видеть то, чего нет на самом деле. Арс только хмыкал, и смотрел в сторону каждый раз, когда глаза натыкались на очередной комментарий по поводу происходящего на фотографии. Вот он сидит, повернувшись всем телом к Антону. Согнутая в локте рука опирается на спинку белоснежного дивана, а колено почти касается бедра Шастуна. Арсений внимательно слушает его, не в силах оторвать завороженного взгляда от такой родной, почти мальчишеской улыбки. Он скучал, черт бы его побрал, правда скучал. Неважно даже, что именно говорит Антон — на камеру можно просто улыбаться и легонько кивать головой. Что Арсений и делает. На смену этим настроениям пришла самая настоящая злость — да что же это такое, стоило только по-настоящему насладиться происходящим, своей работой, как тут же набежала толпа, которая «все поняла» и все заметила. Небесно-голубые глаза метали самые настоящие молнии, а брови сошлись на переносице. Никакой жизни с ними нет! Они вальяжно разваливаются на диванчике, чувствуя себя более чем уверено под прицелом нескольких камер. Наверное, даже слишком уверенно. Антон сидит настолько близко, что Арс может ощущать тепло его тела. Слышит знакомый перезвон колец и браслетов и точно знает — парень сейчас нервно поправил кольцо на указательном пальце. Их разделяют какие-то жалкие сантиметры, поэтому Арс двигается чуть ближе, касаясь ладони Шастуна подушечками пальцев. Антон едва заметно, одними уголками губ, улыбается, а по телу Попова проходит мощная волна нежности. Ему требуется вся выдержка, чтобы сохранять бесстрастное лицо, и у него это почти получается. Он бы обязательно зло отбросил телефон в сторону, но позволить такие маневры себе не мог. Вместо этого он только раздраженно поправил одеяло, пряча под ним основательно подмерзшую пятку. Наверное, это тепло подействовало благотворно, потому что через несколько минут Арсений уже успокоился и даже сохранил несколько фотографий. Они ведь были приличные, правда? Если он не найдет ничего более подходящего, то эти варианты будут очень даже в самый раз. Возможно, он даже сможет придумать по этому поводу какую-нибудь остроумную шутку. Мужчина задумчиво потер подбородок — а, может быть, ему и не придется ничего придумывать. Арсений отвлекается от разговора и тянется к списку гостей, который сам же и нацарапал в чьем-то блокноте. Сначала он чувствует, как чужая грудь касается его спины, а немного погодя любопытный подбородок замирает буквально в нескольких сантиметрах от его плеча. Еще немного, и Антон уляжется на него. Арсений слышит хихиканье у себя над ухом и едва-едва сдерживается от того, чтобы схватить это создание в охапку, прижать его к себе, и еще долго-долго не отпускать. Он точно знает, что стоит этим камерам отключиться, стоит всему этому закончиться — он именно так и сделает. Обнимет, прижмет к себе. Покроет поцелуями каждый сантиметр податливого тела, с радостью выгибающегося ему навстречу. Сам растает в жадных ласках, потому что они оба сошли с ума от этого расстояния. Так, кажется, кто-то идет. Задумчивое выражение на лице Попова сменяется чуть ли не печальным — уголки губ грустно опускаются вниз, а складочка между бровей становится только глубже. Арсений уже танцевал на грани отчаяния, и из-за чего — из-за каких-то фотографий! Да только это были непростые фото, на которых они принимали наигранные позы, натягивали фальшивые улыбки, делали то, что скажет фотограф или режиссер. Это было, конечно, тяжело, но все же намного-намного проще, чем самому держать себя в узде, рискуя в любой момент сделать что-то не то, сорваться, выдать себя с головой. Что они, собственно, и сделали, феерично, с треском и шумом, так что слышали все, кому только не лень. Огромный Титаник налетел на айсберг, который оказался еще больше. Спалились, что называется. И как ему после такого продолжать гнуть свою линию, агрессивно отбиваясь от нападок фанатов, которые, конечно, «все поняли и все заметили»? Арсений заметно опечалился, сложив руки, держащие телефон, на одеяло. Всего какие-то несколько часов помогли тому, что он так отчаянно пытался предотвратить, разрастись до таких гигантских масштабов. Мужчина все же не сдержался, испустив вымученный полувздох-полустон. Антон заливается оглушительным смехом, который сгибает его пополам и наклоняется к самому бедру Арсения. Встречает преграду в виде ладони Попова и хватается за нее, как за спасательный круг. Арс тает, но едва заметно приподнимает бровь — что ты творишь, Антон, господи? Потому что тело тут же прошибает током, и он совершенно теряет нить разговора. Сначала он почти плотоядно облизывается, не отрывая взгляд от губ Арсения, потом то и дело хватает его за руки, а теперь еще и это. Мучитель. В голову приходят сразу несколько картинок, в красках описывающих то, что ждет Антона. Что ждет их обоих. Воспоминания о прошедшем вечере снова врываются в голову, принося с собой ощущение чистой эйфории, постепенно вымывающее ощущение вселенской безысходности у него из головы. Почему вообще он должен чувствовать себя так, будто он кому-то что-то должен объяснять? В конце концов, для широкой общественности их история никогда не выйдет за рамки дозволенного — всего лишь коллеги, прекрасные шоумены, способные заряжать позитивом даже воздух вокруг себя. За столько лет в шоу они сработались настолько, что чувствуют себя великолепно в компании друг друга. К тому же оба — все же немного актеры, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. И неважно, кто там что говорит. Важно только то, что они знают, что чувствуют. Важно то, что ни один из них не мог скрыть той радости, что переполняла обоих в тот момент — сколько прошло времени с тех пор, как они видели друг друга вот так, воочию? Даже не припомнить. Арсений усмехнулся, вспоминая перепалки в Телеграме. Если бы не соцсети и высокие технологии, он бы точно загнулся. Но искренняя улыбка, осветившая лицо Антона в момент их встречи — такая живая, такая теплая — была дороже тысячи признаний в любви, прочитанных с экрана телефона. Шанс обнять его личное Солнце был бесценен. А раз так — то плевать он хотел на мнение всех остальных, и нечего расстраиваться по этому поводу. Но с боссами не поспоришь, поэтому ему нужно было «соблюсти рамки приличия» и все же найти какую-то фотографию. Тут Арсений снова вздохнул. И чуть не подпрыгнул в кровати, получив ощутимый тычок в ребра. — Да сколько можно вздыхать-то уже, блять. Какого хрена ты не спишь? — послышался заспанный голос. — Светишь тут все утро. Из-под одеяла высунулась взъерошенная макушка Шастуна — зеленые глаза смотрели на него с осуждением, читаемым даже сквозь сонную пелену. Арсений изо всех сил старался сдержать рвущуюся наружу улыбку — не успел Антон проснуться как следует, как уже подарил ему порцию утреннего мата. Осталось подождать момента, когда он узнает причину раннего подъема Попова. — Оооой, — на удивление, Антон не стал материться, только громко и протяжно вздохнул, закатив глаза. — «Приличного», — передразнил он Арса. Его длинные пальцы, совершенно свободные от каких-либо украшений, потянулись к экрану телефона Арсения и, поколдовав над ним немного, ткнули первое попавшееся фото. Надо же, выбрал то, которое мужчине прислал канал. — Выложи вот это, — пробурчал Антон. Проворные пальцы уже упорхнули от телефона, переместившись на грудь Арсения. Нет, ну точно мучитель. Самый, что ни на есть, коварный. Какой тут может быть Инстаграм, когда футболку так призывно тянут в сторону, когда закидывают длинную ногу ему на бедра. — Ты не мог проснуться чуть раньше, а? И не было бы никаких проблем, — с улыбкой произнес Арс, накрывая ладонь Антона своей. — А то дрыхнет он лежит, а мне мучайся. — Ой, заткнись, а, — ответил Шастун, приподнимаясь на локтях. — Все, откладывай эту херню в сторону, я уже соскучился, — и снова потянул на себя, увлекая в мягкий, но требовательный поцелуй. — Ненасытный какой, — почти простонал в губы парня Арсений, устраивая телефон на прикроватной тумбочке, и тут же оказываясь сверху, подмял под себя Антона, углубляя поцелуй. Конечно, он и сам был хорош. С сожалением предвкушая очередное расставание, он целовал Антона со всем чувством, исследовал кончиками пальцев каждый сантиметр его тела, будто пытаясь его запомнить. Он и правда пытался, и позволял Шастуну проделывать то же самое с собой. Уже в такси он, наконец, выложит фотографию в Инстаграм. #антохаследилзачелкой