Часть 1
8 февраля 2018 г., 02:24
Дэнни смертельно болен.
Понимаю, что Вокруг меня витает тьма
Он узнал об этом далеко не сразу. Правда открылась лишь спустя месяцы, когда злосчастная, неведомо как проникшая в его тело болезнь начала стремительно прогрессировать. Тогда он закашлял кровью. Не впервые. До этого момента Дэнни как мог игнорировал тот факт, что кашлять кровью — это ненормально. Что с этим нужно что-то делать, как-то исправлять, лечиться, да хотя бы просто диагностировать проблему. Не обращал внимание. Пара капель крови — это ведь не так много, правда? Чуть больше — тоже не плохо, возможно, что-то повредил. Не страшно. Стоит просто подождать, пока это таинственное «что-то» заживёт, и тогда всё станет хорошо. Так он думал тогда.Я ничего не могу с этим сделать
Кровь не была нова. Но вот кое-что, несомненно, было в первый раз. Маленькие белые лепестки, которые он выплюнул вместе с кровью.Я понимаю, что дрожу, От головы, до самых пят,
Идиот. Именно так он может охарактеризовать себя. Потому что эту болезнь на самых ранних стадиях можно лечить обычными таблетками. Теперь уже поздно что-либо делать. Дэнни стоит возле раковины и молча наблюдает за тем, как красные капли медленно стекают вниз, а перепачканные ими лепестки с места не сдвигаются — прилипли.Мои руки настолько вспотели, Что я едва могу говорить.
Смотрит и мелко подрагивает, не в силах справиться с эмоциями и стремительно надвигающейся истерикой. Потому что знает, что это такое, знает, и всё ещё надеется, что ошибся. Но — не ошибся. Тут и врачом не нужно быть, чтобы понимать, что к чему. Ханахаки бьё. И почему из всех возможных болезней, которые известно миру, именно эта каким-то образом проникла под его кожу? Почему именно эти чёртовы растения, которые никакими научными и медицинскими методами не вывести, прорастают теперь в его сердце и лёгких? Он так мало контактировал с людьми в последнее время, от кого же мог подхватить эту чудовищную дрянь?Сейчас читаю между строк, Не знаю, что и думать,
Правда в том, что лепестки душат его изнутри. Дэнни рассматривает причудливый рисунок, созданный его собственной кровью и цветами. Руки, открывающие кран, мелко дрожат. Несколько секунд он следит за тем, как вода смывает кровь, унося с собой и злополучные маленькие лепестки белого цвета.Это — игра на угадывание…
Что это за растение? Ему нужно узнать. Правда, смысла в этом нет никакого. Всё равно никак не поможет. Но, чисто для удовлетворения любопытства, для занятия мозга… хоть чем-то, кроме осознания всего ужаса этой ситуации. Не думать об этом будет очень сложно, потому что, по сути, ханахаки для него — приговор. Спасения нет. Единственное лекарство — это Рэйчел. Его милая, прекрасная Рэйчел, которая ни за что не станет спасать его. И даже не потому что не хочет. Просто не сможет. Чтобы излечиться от ханахаки, необходима ответная любовь от того человека, которого любишь ты сам. Дэнни смывает кровь с губ и поворачивается лицом к зеркалу. Взгляд совсем уж ошалелый, испуганный. Но, кто бы не испугался, узнав, что жить ему осталось от силы месяца два? Рэйчел не сможет спасти его. Потому что… это же Рэйчел. Его восхитительная, безжизненная богиня, похожая на фарфоровую куклу, глазами которой он готов любоваться целую вечность. Дэнни закрывает глаза и качает головой. Только что, в эту самую секунду, у него отняли желаемую «вечность».***
Я теряю всё, что знаю
Болезнь всё прогрессирует. И дышать ему всё труднее. Но, ничего, можно справляться. Просто вдыхать не полной грудью. Когда рядом Рэйчел, ему становится хуже — лепестки проникают в горло, и дыхание совсем сбивается. Остаётся только терпеть, и смотреть-смотреть-смотреть на неё, любоваться, сходить с ума от желания…многих желаний. Ненормальных, сильных, тех, что он сам себе не может позволить.Надежда уплыла и потерялась
Милая Рэйчел… А ведь он боится. Так боится, что она в итоге останется одна, и некому будет о ней позаботиться. Возможно, он мог бы… Но, нет, с ней может быть только он. И заботиться о ней будет только он. До того момента, как цветки забьют его лёгкие до предела. До того, как проникнут в сердце и заставят его навсегда замолчать.Хожу по натянутому канату и непременно соскользну
***
В моей голове путаница, Но временами всё проясняется, И я чувствую такое удовлетворение!
Дэнни смотрит на Рэйчел, и не может отвести взгляд. Жадность овладевает им, когда он видит её.Но и неуверенность…
Кажется, поглотить её целиком было бы лучшим вариантом, сделать частью себя, слиться воедино и… нет, никогда он не сделал бы подобного. Она — неприкосновенна. Она — святыня, то, на что можно только смотреть и изредка — касаться. Невесомо, с благоговением и слепым восторгом. Всегда смотреть в глаза, только в них, отражаться и чувствовать себя взбудораженным, напряжённым и расслабленным одновременно. Феерия чувств, мыслей и желаний, она единственная, кто заставляет его дыхание сбиваться не из-за болезни, а из-за ощущений. Её глаза… глаза, которые он так страстно желает, за которые готов убить сколько угодно людей. Они смотрят только на него, потому что больше не на кого. И это… Потрясающе.Протягиваю к тебе руку, чтобы прикоснуться.
Проводить руками по волосам, вдыхать их запах и наблюдать за её реакцией, — всегда слабой, всегда едва заметной, но он уже научен, он уже знает, на что нужно смотреть, — восхитительно.Если бы я знал, о чём ты грезишь…
— Ты прекрасна… — тихо шепчет он прямо ей в волосы, не сумев сдержаться.Я не могу двинуться, потому что нахожусь под её чарами, И как побочный эффект от этого — не могу дышать.
И вдруг начинает кашлять. Глухо, с надрывом, с содроганием, отдающимся режущей болью в груди. Дэнни кашляет и не может остановиться. Он закрывает рот руками, отворачивается от Рэйчел и сгибается, чтобы хоть как-то унять эту боль. Не помогает. И ничего не может помочь, поэтому остаётся только давиться цветами, ошмётками своих собственных лёгких и кровью.И я понимаю, что это меня погубит…
— Доктор, что с вами?Но это не имеет значения, Пока я здесь.
Рэйчел подходит ближе, останавливается рядом с ним и смотрит — слегка встревоженно. Из-за него? А в её глазах, что же сейчас отражается в них? Он… действительно такой? Искорёженный, с измученным выражением лица? Совершенно точно испуганный и обескураженный — она не должна была видеть этого.Не могу вздохнуть, чтобы закричать
Дэнни выставляет перед собой руку, не подпуская Рэйчел ближе. Нет, ни в коем случае она не должна подходить. Он испачкает её своей кровью, а этого никак нельзя допустить. Она же… Его руки в крови. Все в крови. И та, что отделяет его от Рэйчел — тоже. В её глазах… непонимание. И — беспокойство? Правда оно? Нет, быть не может, что-то другое… слабее. Наверняка.Я задыхаюсь в этом сне
Только бы не умереть прямо сейчас. Не на глазах у Рэйчел. Это будет слишком неожиданно, слишком ужасно! Только не сейчас…Погружаясь в него всё глубже
Кашель отступает. Медленно, с трудом, у Дэнни получается сделать вдох. Боль заставляет его сжать зубы, языком он чувствует налипшие на них лепестки. Чёртово растение. Оно продолжает убивать его, и делает это всё быстрее и быстрее. Благодатная почва, не иначе. Но ведь так оно и есть. — У вас кровь… — Всё хорошо, Рэйчел, — улыбается он, и тут же хмурится, не узнавая собственного — хриплого — голоса. Горло всё ещё забито цветами, они ощущаются во рту и липнут к нёбу. Говорить нормально практически невозможно. — Это скоро пройдёт… Лжец. Но не может же он сказать, что вот-вот задохнётся от собственных же чувств. Нет, на самом деле, может, но уж точно не ей. Он никогда ей не скажет, если… если она прямо не спросит. Нет, даже тогда — не скажет. Он этого попросту не вынесет — даже простое осознание собственной близкой смерти заставляет его плохо спать по ночам и время от времени заходиться в полу-истерическом припадке. Потому что ему придётся оставить её. Он не будет рядом с ней. Умрёт и больше никогда, никогда не увидит её восхитительных глаз. Дэнни переводит рассеянный взгляд на свои ладони и видит лепестки. По телу его проходит мелкая дрожь. Она ведь не знает? Не знает, что это такое, правда? Она не может знать… — Я скоро вернусь. Подожди немного, — проговаривает он и уходит так быстро, как только может. Она не знает правды. Не может знать, потому как вряд ли когда-либо сталкивалась с подобным. Редкая, очень редкая болезнь. Семена погибают в большинстве случаев, потому как не выдерживают присутствие любви со стороны. Но вот безответные чувства… да. Это истинно самая лучшая, насыщенная жизнью почва для ханахаки.***
Я не могу потерять контроль
Горло схватывает спазм, невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Дэнни выплёвывает цветы в раковину вместе с кровью, порывисто включает кран, давится и просовывает в рот руку, выгребая комок лепестков и тут же подставляя её под поток тёплой воды. Кашель заставляет наклониться очень низко, вода шумит прямо у уха, но он сейчас плохо реагирует на подобные вещи. Ему бы вдох сделать. Хотя бы один. И это будет значит, что в этот раз он справился, победил, что у него есть ещё час или два, чтобы быть рядом с ней. Лепестки всё же заканчиваются. Дэнни, в порыве эмоций, подставляет голову под кран и несколько минут просто стоит, наслаждаясь возможностью дышать. Неглубоко, с перерывами, но всё же дышать. В голове неотступным набатом гремят строки, которые он прочёл, когда искал название растения. Значение того, что убивает его… «Неуправляемые эмоции» Он тихо смеётся, рискуя колебаниями вновь поднять цветы к горлу, но не может остановиться. Вода заливает глаза, а язык всё ещё хранит на себе остатки белых лепестков. Дэнни наклоняет голову и подставляет под поток и его, не обращая внимания на брызги. Кто бы мог подумать, что однажды всё обернётся… так? Что его будет убивать какое-то там растение. Дэнни вот никогда о таком не думал. И не хотел бы. Но… приходится. Много о чём приходится. К примеру, о том, что жизнь сама по себе — великолепная штука. Потому что рядом милая Рэйчел. Её глаза можно любить, ею — одним лишь только существованием — можно жить и дышать. Пусть его лёгкие полны цветов, пусть рядом с ней становится только хуже. Он не может жить без неё. И с ней, очевидно, тоже не может. «Болезненная привязанность» — Не хочу её оставлять, не хочу, не хочу, не хочу, не хочу… — тихо и нервно повторяет Дэнни, поднимая голову и разглядывая своё осунувшееся лицо в зеркале. «Зависимость» Постоянный привкус крови и лёгкая горечь во рту — уже нормальны. Привык, притерпелся. Никакая еда не помогает убрать это чувство, ничто не спасает от меди и соли. Дэнни против воли чувствует себя вампиром. Правда, совершенно неправильным. Вместо крови прекрасной девушки он каждый день глотает свою собственную. И…умирает. «Если ты меня покинешь, мое сердце разорвется!» Калина. Кто бы мог подумать, что его убьёт чёртова калина…***
— Доктор, вы очень плохо выглядите. И у вас снова течёт кровь изо рта. Дэнни вздрагивает и тут же прикрывает рот рукой. Алые капли остаются на ладони, а вместе с ними — маленький белый лепесток. Ладонь сильно — до боли — сжимает опостылевшее растение. Уже нет никаких сил смотреть на них, на эти мерзкие цветы. — Почему вы ничего не делаете с этим? — прямо спрашивает Рэйчел, касаясь пальцами его руки. Она выглядит встревоженной.Значит, всё же, он совсем плох. Сколько ему осталось? Месяц? Несколько недель? Он рядом с ней постоянно, значит, будет становится только хуже. Рэйчел никогда его не полюбит. Она не может, не может, не может, не… Ну почему, почему всё должно происходить именно так?! Почему?!Прикосновение будто нож, до того как пойдет кровь
Дэнни прикрывает глаза и качает головой.Скоро что-то должно случиться
« Я умираю, Рэйчел. » — думает он, но понимает, что не может произнести этих же слов вслух.Я пытаюсь идти, но не могу сдвинуться
Девочка медленно опускает руку. Её пронзительный взгляд заставляет его внутренне содрогнуться.Ее глаза, они пронизывают меня насквозь.
Возможно ли, что она?.. Какое-то время они сидят в полной тишине — никто из двоих не нарушает её. Дэнни любуется глазами Рэйчел, которая о чём-то сосредоточенно думает. Лицо её чуть заметно хмурится. — Эти цветы… что они означают? Его словно током прошибает. Нет, нет-нет-нет, она не могла узнать! Он убрал всю возможную литературу, заблокировал доступ, сделал всё, чтобы она никогда не узнала правды! — О чём ты… — язык не слушается, Дэнни нервничает и едва может оставаться во вменяемом состоянии. — Что они означают, доктор? — Я… болен, — протягивает он, уходя от полного ответа. А потом зачем-то добавляет: — И нахожусь на лечении. Так — неправильно. Но он ничего не может с собой сделать. Не в таком состоянии, не когда боль вспарывает грудь неожиданными вспышками. Дэнни, действуя согласно какому-то странному чувству внутри, сжимает ладонь Рэйчел в своей. — Не переживай. Я буду в порядке. Правда. Лжец. Он знает, что, в конце концов, правда всплывёт. Но к тому времени он уже будет мёртв. До последней секунды своей жизни Дэнни будет находиться рядом с ней, жить только ради того, чтобы чувствовать её присутствие и отражаться в её восхитительных глазах.***
Недавно вечером, дорогая, когда я спал, Мне приснилось, что я держу тебя в своих объятьях.
Когда Рэйчел уходит, Дэнни становится хуже.Но когда я проснулся, дорогая, это было не так, Поэтому я повесил голову и заплакал.
Ничего больше не имеет смысла. Всё потеряно, всё то, ради чего он боролся с болезнью — пропало. Она оставила его. Прекрасное создание с бездонными голубыми глазами пропало, и боль в груди стала ещё сильнее. Она теперь охватывает всё пространство лёгких, а вдох требует огромных усилий.Я всегда буду любить тебя и делать тебя счастливой, Если только ты скажешь то же самое.
Последние дни. Вот что это такое. Надежды нет, ведь Рэйчел и раньше не любила его. Теперь надеяться на взаимность уже нет смысла. Этого никогда не произойдёт. Он понимает это, всегда понимал. И… не может ничего сделать со своими чувствами. Больше ничего не держит его в этом мире. Да и это… ненадолго. Ему осталось чуть-чуть.Но если ты оставишь меня из-за другой любви, То когда-нибудь пожалеешь об этом.
Дэнни хочет увидеть её. Заглянуть в её глаза, вырвать их, вырвать-вырвать-вырвать, забрать себе, чтобы…чтобы смотреть. Последние секунды своей жизни он хочет провести рядом с ней, и раз уж нет возможности заполучить её всю… необходимо забрать глаза. Теперь уже всё равно, и это будет последним, что он сделает в своей жизни.Ты мое солнце, мое единственное солнце…
Её глаза… так прекрасны.Ты делаешь меня счастливым, когда небеса пасмурны,
Дэнни заходится в кашле. С каждым новым сокращением горло дерёт всё больше, а грудь пронзает сильная, острая боль, которая заставляет его сначала согнуться, а в итоге и вовсе рухнуть на колени — стоять уже нет сил. Он выплёвывает лепестки прямо на пол, вместе с кровью и кусочками тканей, вырывает соцветие, проросшее в горле — от боли хочется кричать в голос так громко, как никогда, но он не может, и вместо крика издаёт приглушённый, болезненный вой. По щекам текут слёзы, и с ними ничего не получается сделать — слишком больно, слишком-слишком-слишком. Проще и легче было бы умереть прямо сейчас, чтобы не испытывать больше этих ужасных ощущений, но он продолжает бороться за возможность вдохнуть. Почему-то.Ты никогда не узнаешь, дорогая, как сильно я люблю тебя.
В этом ведь уже нет никакого смысла! Почему он продолжает делать это? Почему упрямо рвёт цветы, даже захлёбываясь кровью и едва не отключаясь от боли?! Дэнни и сам не знает ответ на этот вопрос, он просто делает, потому что чувствует, что должен. Должен… увидеть её. В последний раз заглянуть в глаза. И вырвать их, если представится такая возможность. Крайности, какие же это крайности, не поступил бы он так в другом случае, ни за что не поступил бы! Но…Пожалуйста, не отнимай у меня солнце.
Дэнни, всё же получив возможность сделать слабый вдох, ложится на пол, хрипя и изредка кашляя — от нехватки воздуха перед глазами плавают тёмные пятна, а сердце бьётся быстро-быстро, вызывая ещё больше болезненных ощущений. Его сильно тошнит, и рвоту сдерживать получается едва-едва. Как и сознание, которое стремительно ускользает. Но… отрубиться сейчас — значит потерять всё, что у него есть.Ты оставила меня
А после ухода Рэйчел у него осталась одна только жизнь. Дэнни сворачивается в комок, поджимая под себя ноги, и молча смотрит куда-то в пространство. Его не волнует, что под ним уже растекается лужа крови, что лепестки и покрывают не только пол, но и его руки, лицо, волосы. Он дышит на пределе возможностей, буквально проталкивая воздух в лёгкие — вместе с цветами. Рэйчел нет рядом. Её глаз больше нет рядом. Он больше не может находить в них утешение, он остался один. Нет… не совсем… Болезнь всё ещё с ним. И уж она-то точно будет рядом до последнего мгновения. До того, как… — Рэйчел… Дэнни не узнаёт собственный голос. Ему кажется, что это сказал кто-то другой. Не может же он говорить так тихо и сипло! Но, чувствуя раздирающую боль в повреждённом изнутри горле, он сразу же всё понимает. Его голос. Действительно его.Ты разрушила все мои мечты.
Со времени обнаружения болезни он ни разу не обвинил Рэйчел в том, что умирает. А ведь заболел-то он, по сути, из-за неё. И пусть она не полюбила его — пусть! Он-то… как так получилось? Зачем же… Зачем… он вообще встретил её в тот день? Если бы этого не случилось… Дэнни не заболел бы ханахаки. Не страдал бы на протяжении нескольких месяцев, выплёвывая свои лёгкие. Эти ужасные цветы не рвали бы его изнутри. Он бы мог… жить. Теперь уже, к сожалению, спасения ему не найти. И помощи — тоже. Грэй перестал что-либо говорить уже давно, в тот момент, как узнал о болезни. Конечно… какой смысл что-то объяснять живому трупу? Человеку, который точно знает, что скоро умрёт. Которому никак не помочь.Пожалуйста, не отнимай у меня солнце.
Дэнни чувствует, как сердце постепенно замедляется. Он ощущает каждый удар очень сильно, так, словно сердце заняло всё его грудную клетку. Но — нет. Не сердце. Цветы. Последняя стадия болезни начала подходить к своему логическому завершению, ни чем и ни кем не останавливаемая.Пожалуйста, не отнимай у меня солнце…
К горлу вновь подступают цветы — уже не лепестки, а одни лишь крупные соцветия. И у него просто не хватит сил, чтобы выдрать очередную партию и спасти себя.Пожалуйста, не отнимай…
Рэйчел… почему, почему же она сейчас не рядом с ним? Посмотреть бы… в последний раз… увидеть бы её взгляд, коснуться бы волос, и смотреть-смотреть-смотреть. Тогда… возможно, тогда не было бы так страшно?.. Конечности немеют. — Рэйчел… — из последних сил шепчет Дэнни, вновь ощущая слёзы на своих щеках. Слёзы… они ведь солёные. Такие же солёные, как и кровь, которая заставляет его захлёбываться. Боль в груди становится невыносимой. Цветы полностью перекрывают дыхательные пути. Инстинкт самосохранения заставляет его вздрагивать конвульсивно, тянуться к горлу и пытаться сделать хоть что-то, чтобы перестать задыхаться.Пожалуйста...
Ему больше нечем дышать.
