Волк-одиночка.

Частный самолет, летящий под знаменем знаменитой, на несколько стран к ряду, авиакомпании, рассекая широкими крыльями ясный, солнечный небосвод, нес Джун Кёна, (хотя, какой из него теперь Джун Кён? Не иначе как знаменитый Gonzo для многочисленных орд фанатов), к давно забытой родине, солнечным, не по летнему жарким, Филиппинам. С горечью закрывая глаза, он лениво рассуждал о том, что даже не смотря на баснословно популярное сценическое «имя», некогда ставшее лейблом и продолжающее таковым быть и по нынешний день, он все равно, не смотря на многочисленные чаяния, продолжал оставаться один. Да, несомненно у него был напарник и сотоварищ по творческому ремеслу, но это никак не отменяло его жизненной позиции — «волк- одиночка». И никак иначе. А ведь некогда, в далеком, немного подзабытом и пошарпанном детстве, он таковым не был. Воля случая и тяжелая стезя репера, которую он выбрал сам по мере раскрытия своих талантов, оторвала его от дома и родных. Он ведь даже точно не мог сказать, когда в последний раз прилетал сюда. Южная Корея, где он и ныне был на пике популярности, заменила ему теплые, любящие объятия матери и ободряющее похлопывание по плечу от отца. Ныне он стал слишком взрослым и самостоятельным. Но тем не менее его сломила надобность отрешиться от славы и вновь обрести себя. Ведь, никто не безгранично вечен. Так и Джун Кён. Просто напросто выдохся. Идея полететь на родину и вновь слиться воедино с корнями принадлежала не ему, а его напарнику. Тот, неожиданно для Джуна, с ярой напористостью едва ли не сам приобрел билет и не втолкнул в самолет, причитая над мужчиной словно наседка. Да и Джун Кён мог его понять: в последнее время он стал бесполезен для их общего дела. Слишком вял, замкнут и сонлив, будто изо дня в день ему в пищу добавляли разбавленные транквилизаторы. Аэропорт встретил его бурным потоком людей и безостановочным гомоном. На выходе из самолета на него умудрились надеть пару — тройку цветочных ожерелий, которые, то и дело он мечтал разорвать и выбросить прочь. А ведь он и забыл каковые реалии его родины. Или просто отвык. А, быть может, и вовсе, и то, и другое. Благо, в его воспоминаниях твердо укоренился домашний адрес отчего дома. Это порядком из тех воспоминаний, которые не высечь топором и не выжечь каленым железом. А ведь мужчина даже не удосужил себя позвонить и поставить в известность родителей. Что дальше? Списать на «сюрприз»? Ладно. Пусть будет так. Любая стратегия — все равно остается стратегией… *** Такси притормозило ход у небольшого, квадратного, двухэтажного домика, с чисто выметенной, асфальтированной дорожкой, ведущей к парадному входу. Выбравшись из такси, он обогнул автомобиль и вытащил на белый свет свой единственный чемодан с вещами, собирая который, он раз за разом неустанно повторял про себя: «Я ведь все равно не на долго». Собравшись с духом, тяжело выдохнул и более ли менее твердым шагом, отправился по аллее к родному дому, втайне надеясь, что, как и прежде, он здесь желанный гость… *** Дверь распахнулась настежь. Если бы не ловкость реакции Джуна, она неизбежно с громким стуком ударилась о стену. Благо, он успел избежать неприятной досадности. Он не таился. Не скрывал следы своего присутствия в доме. Разве в этом был смысл? Но, вот, очередная досадность: сняв обувь и убрав с прохода вместительный чемодан, чтобы тот не мешался под ногами, ему навстречу никто так и не вышел. А чего он, собственно, ожидал? Давая себе мысленный подзатыльник, напоминая тем самым себе об недоучете с телефонным звонком, он решил не забываться грустью и лишь отрешенно усмехнулся одним краешком губ. Продвигаясь внутрь дома, его внимание привлек отдаленный шум голосов: порывистых и чем-то крайне возбужденных. На этот звук он и направил траекторию своего движения. Какого же было удивление Джун Кёна, когда сквозь стеклянную витрину с дверью, ведущую на задний двор, где он часто проводил свои детские игры, он застал неописуемую картину: его мать, заметно постаревшая, но и поныне необыкновенно прекрасная, обнимала хрупкую девушку, стоящую к Джуну спиной, а тем временем отец, широко и солнечно улыбаясь, отчего лучистые морщинки скопились по бокам сияющих солнцем глаз, удерживал хрупкую, бледную, лишь отчасти тронутую незаметным загаром, ладошку незнакомки? На глаза его матери набежали слезы, но та, продолжала счастливо и великодушно улыбаться. Именно так она должна встречать сына после стольких лет разлуки. А вместо этого, его место заняла другая. Когда они успели найти ему замену? Вычеркнуть из жизни и заменить его ею? Кто она им?! Неужели дочь?! И почему он об этом до сих пор не знает?! Жгучая ревность одолела его измученное и порядком уставшее сердце. Он надеялся отыскать здесь покой. Но, разве, после этого это все ещё возможно? И что ему делать? Уйти или остаться? Рука непроизвольно потянулась к дверной ручке. Беззвучно отворилась и он сделал неуверенный шаг вперед, тут же остановившись, едва оказался за порогом на крыльце заднего двора. Его излюбленного некогда места. — Кхм… — сжато кашлянул он, пытаясь привлечь к себе внимание. Три ошарашенных и удивленных взгляда обратились на него. — Джун? — моргнула его мать, и неверяще вновь повторила его имя. — Неужели и правда ты? Но ответить он не успел. На него вихрем налетела недавняя незнакомка и повисла на его шее словно гроздь винограда на лозе…