Rain of the colour of love.

Сердце Сокджина колотилось, как у кролика, когда время подходило к двенадцати. Он боялся. Боялся, что Намджун увидит его голым. Да, вроде, ничего такого в этом нет, ведь тебя же врач осматривает. Но Джину так не казалось. С самого детства омега не раздевался перед людьми. Бывало он давал папе посмотреть и помазать ссадины и синяки в районе бедер или живота. Но в районе паха… Нет, Джину казалось, что лучше уж он съездил бы в общую городскую больницу к врачу-омеге, чем на дому его осматривал альфа… Омега расхаживал по комнате в шелковой темно-красной пижаме и периодически поглядывал на дверь. Ким был уже готов к тому, что сейчас Намджун постучится в дверь, и старшему придется снять пижаму и остаться в природной оболочке. И тут, как на зло, постучали. Джин закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Господин Сокджин? — послышался за дверью чей-то совершенно незнакомый голос. Омега тут же открыл дверь и увидел перед собой миловидного блондина низкого роста. Незнакомец поклонился и спросил: — Могу ли я пройти? Джин не понимал, что здесь делает этот парень, но он точно знал, что это омега, да к тому же еще и врач. — Ой, простите, не представился… Я — Пак Чимин, и теперь я Ваш врач. Меня господин Намджун послал, он мой начальник. Джин согласно помычал и улыбнулся, переводя дыхание. «Вот можешь же ты перепугать и взбудоражить, доктор Намджун… » — подумал Сокджин и снова улыбнулся. — Вы можете раздеваться… — сказал омега и достал блокнот с ручкой, тонометр, градусник, фонендоскоп и какую-то розовую косметичку. Джин почти без стеснения разделся. Почти… Врач сел напротив обнаженного, стоящего спиной к балконной двери брюнета и положил на колени блокнот, чтобы натянуть перчатки. — Кожа…чистая… — тихо сказал Чимин. — Раздражений нет, — он записал это в блокнот.— Кожа головы тоже чистая. Волосы здоровые. Господин Ким, покажите мне, пожалуйста, ваши руки. — омега осмотрел руки Джина, ногти и кожу между пальцев. — Все чисто. —Чимин спустился ниже и посмотрел на половой орган Сокджина. Старший выпучил глаза, а потом глубоко вздохнул. Врач взял в руки орган и провел по нему рукой, вглядываясь в каждую венку. — На члене раздражений и повреждений нет… — омега потом тут же записал это в блокнот. — Доктор, а теперь Вы меня лечить будете? — спросил Джин и стал медленно надевать свою пижаму. — Нет, я буду только Вас осматривать. Лечить Вас будет по-прежнему доктор Намджун. Я ему записи с Вашего осмотра буду передавать… — Ммм… — промычал Джин и присел на кровать. — Поднимите, пожалуйста, руку, нужно измерить температуру… Джин все делал, как просил врач. Температура была в норме, давление тоже, пульс также был в норме. Чимин записал все в блокнот, а потом сложил приборы в маленький кожаный чемоданчик, оставив лишь листок с осмотром Джина на своих коленях. — Все в норме, поэтому я не понимаю, почему у вас такое слабое здоровье. Джин заерзал на белом атласном одеяле и положил руки на колени. — Видишь ли… когда мне было шестнадцать, я встретил альфу, в которого влюбился с первого взгляда. Я…я очень сильно полюбил его, и в один прекрасный день решил признаться, и оказалось, что он тоже меня любит. Парень предложил мне встречаться, и я согласился. А… а потом…— голос Джина задрожал. — Он заживо сгорел в своем доме… Чимин выпучил глаза, а потом обратно сузил из-за слез. — Я очень сильно и долго плакал. Мне было плохо, я не мог отпустить его на протяжении долгого времени. В течение месяца я стал терять обоняние и запах из-за эмоционального расстройства, ведь моего альфы теперь нет, и смысла теперь мне благоухать и чувствовать запахи тоже нет… — сказав это, Джин встал с кровати и вышел на балкон. — На сегодня осмотр окончен… — тихо сказал Пак и выбежал из комнаты, захлебываясь слезами. Джин обернулся и посмотрел на захлопывающуюся дверь. Доктор выбежал из комнаты, а вместе с ним и секрет Джина, который он хранил в себе долгие девять лет... Омега тяжело вздохнул и сел на свое соломенное кресло, закутывая ноги в одеяло. Летнее солнце приятно грело, ветер щекотал щечки, а красивые птичьи трели ласкали слух парня. Под эту прекрасную атмосферу Сокджин и уснул. Проснулся он уже вечером, когда в открытых створках балконной двери были видны розовые и фиолетовые полосы заката. Над левым ухом омеги были слышны какие-то шорохи и шебуршания. Джин повернул голову и увидел читавшего книгу Намджуна в точно таких же очках, как у Джина. — Добрый вечер, Сокджин, как ты себя чувствуешь? — спросил доктор. — Нормально... — хриплым голосом сказал Джин. — Я видел листок с твоим осмотром и узнал, что с твоей кожей и главными внутренними органами все нормально. Старший приподнялся на локтях и прислонился к спинке кровати. — Но все проблемы не в твоем физическом здоровье, а в твоей голове. — Намджун взял брюнета за руку и посмотрел в его глаза. — Ты просто себя сильно накрутил из-за смерти своего альфы... Боюсь восстанавливать твой запах и обоняние мы будем долго... — Вам доктор рассказал? — выпучил глаза брюнет и отдернул руку. Намджун кивнул и улыбнулся уголками губ. — По сути, ты мне должен был это рассказать. Мне нужно знать о тебе все. — Намджун остановился и продолжил шепотом. — В плоть до того, когда у тебя начнется течка... Джин дернулся и отодвинулся на другую половину кровати. Намджун подмигнул, ухмыльнувшись. — Кстати, когда у тебя она? — продолжил Намджун свои расспросы. Омега помотал головой и отвернулся. Альфа по-кошачьи подполз к старшему и сел рядом, проводя пальцем по позвоночнику. По телу Джина пробежалась дрожь, а в том месте, где проводил своим пальцем доктор, все горело. Старший сглотнул и отсел на самый край кровати. Альфа пододвинулся еще ближе. Но омега не растерялся. Он вскочил с кровати и побежал на балкон, закрыв дверь и подперев ее соломенным стулом. — Джинни... — вскрикнул Намджун и побежал за брюнетом. — Ну ладно, не хочешь говорить, не говори... — альфа закрыл балконную дверь на замок изнутри комнаты. Сокджин стал барабанить в стекло и что-то кричать. В конце концов он устал и сел на это же кресло, устремляя свой взгяд в небо с ярко-розовой полоской. Глаза закрылись как-то сами по себе, и сон тоже пришел внезапно. Эх... давно уже Джин не спал так много. Разбудил омегу природный будильник — птичья трель и яркий солнечный свет. — Я здесь всю ночь проспал? — спросил Джин у себя и встал с кресла, чтобы разомкнуть затекшие позвоночник и шею. — Доброе утро, партизан... — послышался голос сзади Джина. Брюнет резко обернулся и увидел перед собой врача с шикарным подносом еды. — Так и будешь дальше молчать или может скажешь мне? Сокджин потянулся за подносом, но Намджун специально отошел назад. — Не скажешь — еды не получишь! Щеки Джина залились краской и тот отвернулся, чтобы не сиять своим томатным лицом. — Я не понимаю, тебе что, так трудно сказать врачу, когда у тебя течка? — громко спросил альфа. — Я не могу вам это сказать. Я боюсь вас! Доктор засмеялся и чуть не уронил поднос. — Я что такой страшный, чтобы меня можно было бояться? — Нет... Вы очень даже красивый. — тихо сказал Сокджин. — Но я не могу вам это сказать! Не хочу, чтобы кто-то знал, когда у меня течка. — Но я же врач! — кричал Намджун. — И все равно я и так почувствую, когда у тебя течка... — Нет, у меня нет запаха, никто не может почувствовать, когда у меня течка... — сказал старший и присел в кресло. — Я могу... — наклонился Джун над лицом Джина и посмотрел в его глаза, а потом на его пухлые губы. — Потому что ты мой истинный. В груди Джина что-то забилось так, как будто это звонил колокол. Не уж-то это сердце так стучало? Он понять не мог, но, кажется, сейчас он понял одно: сейчас у него началась течка...