Как стать идеальным парнем Стайлза Стилински

Дереку почти удается свинтить из лофта, когда Питер – ой, идите нахуй – хватает его за предплечье и молча, но упорно ведет его обратно в гостиную. Он толкает племянника на кресло – удобное, зараза – открывает свою уже наполовину заполненную тетрадь и говорит: - Даже знать не хочу, почему ты хотел свинтить сегодня, племянничек. Но мне нужна твоя помощь, а ты обещал. И Дерек закатывает глаза, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. -*- Все началось около двух с половиной недель назад. Дерек был особенно неосторожен, что всегда приводило либо к драке, либо к пьянке. Иногда к тому и к другому сразу, тогда это был прям неудачный день. Такой же, как тот самый. Дерек не спал несколько суток, поэтому его собственное желание заехать в бар – вместо того, чтобы оказаться в родной постели – было немного странным. С другой стороны, у Дерека не было ровным счетом никого, кто бы его остановил – больше не было. Поэтому, когда бар закрылся – около четырех часов утра/ночи – он оказался на улице. Совершенно перебравшим, злым и одиноким. Таким на него и наткнулись несколько парней, которые были еще пьянее, еще злее и еще – что очевидно – одиночнее. Не думайте, что Питер помогает ему прятать трупы, но забирать Дерека – со сбитыми костяшками, в порванной рубашке и еще более злого и уставшего, чем до этого - ему пришлось. А если учесть, что они оба были Хейлами – людьми, которые не любят долгов в любом их проявлении – то неудивительно, что предмет «возврата» был обговорен в течение следующих суток. - Ты ведь знаешь, дорогой племянник, что уже третий месяц я состою в отношениях с одним молодым человеком. Дерек знает. Еще бы. - И по очень счастливой случайности, - можно крепить трубочку к языку и собирать желчь в бутылки. И замораживать. Ну, просто так. – этот молодой человек является твоим бывшим. Дерек чувствует только странную усталость во всем теле. То, что Питер неожиданно стал ухаживать за Стайлзом, очень удивило его, разумеется. Но удивился он не поступкам дяди. Скорее, его поражал сам Стилински – который, в принципе, охотно принимал ухаживания еще одного Хейла. А если быть уж совсем честным, то Дерек после эпичного разрыва со Стайлзом – два года назад, против трех лет отношений – не особо пока понимал, как можно начинать отношения с кем-то еще. А если быть честнее на двести пятнадцать процентов, то он не знал, как ему заводить отношения после Стайлза. - Уверен, племянничек, за столько лет ты хорошо изучил этого парня, - Питер чуть улыбается, глядя четко на дорогу, - и ты ведь мой любимый племянник. - Говори конкретнее, - глухо отмечает младший Хейл, намереваясь отрубить хвост сразу. - Я хочу, чтобы ты помог мне. Чтобы ты рассказал мне все, что знаешь, о Стайлзе Стилински, потому что я не могу упустить этого парня раньше, чем узнаю все это сам. Дерек хмурится еще сильнее, где-то на заднем плане буквально гремит гром и сверкают молнии. - Я не требую грязных тайн или извращенных подробностей, - спешно поправляется старший Хейл, - я просто хочу… Ну, не знаю. Стать идеальной парой для Стилински? Дерек, я понимаю, насколько это странно, и я не буду заставлять тебя… Но мне действительно безумно нравится этот парень. - И ты просишь помощи у того, кто не смог? Питер только пожимает плечами, сворачивая к многоэтажке, в которой находился лофт Дерека. Хейлы молчат некоторое время, думая каждый о своем – и, как ни странно, об одном и том же – а затем Питер начинает что-то говорить, одновременно с племянником. Они оба замолкают, а потом Дерек, пока не передумал, говорит: - Хорошо. Я помогу тебе. Приходи в пятницу. - Тетрадь приносить? – Смеется старший Хейл, но его глаза серьезны. - Разумеется. И домашнее задание ты тоже будешь получать, - зло отшучивается Дерек, хлопая дверью машины немного сильнее, чем нужно. Если он сможет зачеркнуть все те несчастья, которые он принес Стайлзу, помогая Питеру сделать его счастливым – то он сделает все, чтобы это сработало. -*- Когда ты встречаешься с кем-то долгое время, в твоей голове образовывается особый уголок, заполненный тонной информации об этом человеке. Воспоминания о совместных завтраках; информация о том, каким шампунем он моет голову; почему он каждый раз осматривает мед на наличие жучков или просто любимая поза для сна – все это мертвым грузом оседает в голове, заставляя периодически прокручивать это в мозгах и иногда даже возвращаться к мысли о том, чтобы все вернуть. Потому что иначе какой в этом всем смысл – запоминать все это так долго, чтобы потом просто… Оставить. Дерек Хейл был счастливцем, который мог использовать эти тонны информации во благо. Он мог рассказать Питеру, что Стилински, на самом деле, может быть тихим – достаточно задать ему сложную логическую задачку, одновременно с этим выдать красный маркер и желтый линованный блокнот. Или о том, что Стайлз ненавидит цветную капусту – вот вообще ни в каком виде. Более того, этот овощ тревожил его всю жизнь, потому что – ну, правильное питание и без цветной капусты? Именно поэтому Стилински всегда старался впихать как можно больше этого овоща в отца – чтобы ему самому не пришлось ее есть. Он пытался ее впихивать и в Дерека – но Хейл вовремя понял, в чем дело, и просто перестал покупать этот овощ. Что Стилински действительно любит – это клетчатые вещи. Конечно, это и так очевидно каждому, кто общается с ним – но парню Стайлза определенно стоит знать, что в их жизни все будет в клеточку. Слава богу, без друзей в полосочку. Потому что Дерек определенно помнил, как Стилински чуть не умер в гипермаркете, когда они закупались к Рождеству, пока пытался выбрать между салфетками в клеточку и салфетками с черепашками-ниндзя. Хейл купил обе пачки салфеток. Он был уверен, что Стилински кинул их в сумку первыми, когда собирал вещи, чтобы уйти. Питер реально приперся с тетрадью, записывая все, что говорил племянник. Дерек отрешенно подумал, что он не был таким разговорчивым уже несколько лет – вероятно, он выговорил кучу слов (несколькогодовой лимит), когда они со Стайлзом ругались, расставаясь. - Насчет хлама… - Начинает Дерек, стараясь не вспоминать лишнее, - Его комната всегда была забита всякой чепухой, потому что Стилински всегда был уверен, что он должен что-то коллекционировать. То есть, понятное дело, это не плохо, но он начинал так же резко, как и бросал, а эти коллекции оставались при нем. Он собирал пакетики с сахаром из кофеен и самолетов. Потом он подумал, что будет забавно собирать стаканы из-под кофе. Потом он получил первую зарплату, и почему-то подумал, что очень круто потратить ее на лимитированную фигурку Бэтмена. Потом однажды кто-то из друзей привез ему чай в пакетиках, которые были запакованы каждый в отдельную упаковку… В общем, все это продолжалось и будет продолжаться, поэтому нужно просто в какой-то момент отслеживать тот факт, что Стайлз, например, уже несколько месяцев – больше двух, это важно – не пополнял свою коллекцию крышек от колы, например, и после этого очень аккуратно и тайно выбрасывать это. - Выбрасывать коллекции? Дерек, это жестоко, - заявляет старший Хейл, чуть смеясь. - Если ты в состоянии купить еще тридцать квартир, в каждой из которой будет все забито хламом Стилински, то вперед, можешь не выбрасывать, - хмуро отвечает племянник, помешивая кофе. – Только ему и их не хватит. Он долбанная сорока, которая тащит все, что мало-мальски ему нравится, прямо к себе домой. - Ко мне пока что ничего не приносил, - отрешенно замечает Питер, подчеркивая что-то в тетради. Дерек давится замечанием о том, что Стайлз таскает свой хлам только в те места, что считает своим домом. И еще умалчивает о том, что в его квартире до сих пор лежат «страшноважныеиценные» обертки от шоколадок и целая серия носков с надписями – да, они существуют. - Значит, пока что ты счастливый человек, - отвечает младший Хейл и щурится в темноту за окном. Он чувствует себя страннее и страннее с каждой неделей своего «преподавания» по Стилински. И думает о том, что, чем больше он рассказывает дяде о бывшем парне, тем больше вспоминает еще. Если бы Дерек использовал эти знания в то время, когда они еще встречались, вероятнее всего… Не важно, все равно ведь уже поздно. -*- - Стайлз ненавидит конечные остановки общественного транспорта, - говорит Дерек, глядя на остатки пиццы на столешнице, - он думает, что конечная остановка – это пустырь, на котором нет никого и ничего. И что оттуда никак нельзя выбраться. Поэтому, собственно, он и научился водить машину в пятнадцать – он не мог больше ездить на автобусах. И поэтому первое, на что он накопил в Нью-Йорке – это машина. До этого он каждый день чуть ли не ныл, чтобы его возил на работу и забирал с нее я. Мы… - он осекается, чувствуя, как пересохло в горле, - жили тогда на конечной линии B. Питер ведет себя как самый паскудный ученик в мире – он отвлекается на телефон, пьет на занятии и периодически орет, что ему скучно. Дерек понимает, что это не такая серьезная дисциплина, в которой, если что-то пропустишь, то потом не нагонишь, но… Его бесит, что человек, которому он хочет передать все свои знания о Стилински – который должен сделать Стайлза счастливым, блять – так прохладно относится ко всему этому. Сегодня дядюшка даже не записывает – отмазывается тем, что тетрадь осталась дома. О том, что все это пиздец как странно, и о том, что Питер сам попросил его об этом, он вообще старается не думать. - Я думаю, тебе нужно подробно раскрыть историю о вашем расставании, - вдруг говорит Питер, его глаза становятся серьезными, - я не должен допускать таких же ошибок. - Почему ты стал переживать об этом? – Хмурится Дерек, - есть повод? Он не должен позволять надежде так легко проникать в голову. - Вроде бы нет, но… Мне кажется, Стайлз что-то подозревает. Поэтому я хочу узнать максимально много, прежде чем нас раскроют. Дерек закатывает глаза и выдыхает сквозь зубы. Они все по-прежнему работают в одном офисе – еще бы, ведь Питер является генеральным директором, а Дерек – пиар-менеджером компании. Стилински же является начальником отдела кадров, и, несмотря на то, что все они размещаются на разных этажах, Стайлз в последнее время все чаще стал появляться у них. Дерек почти уверен, что Стилински знает. Не зря же его отец был копом. - Нам нельзя палиться, - говорит пиар-менеджер Дерек и по-детски нахохливается в кресле, - если он узнает, то даже на дружбу мы рассчитывать не сможем. «А я только научился говорить ему «привет»» - думает младший Хейл, и его глаза странно сияют в полумраке кабинета. Сегодня они остались прямо в офисе, потому что у них не было сил куда-то ехать. - Точно не сможете, - раздается хриплый голос от двери, и оба Хейла разворачиваются так резко, что младший чуть ли не падает с кресла. В дверях стоит Стилински. Темно-синяя рубашка с закатанными рукавами, клетчатый галстук-бабочка, черные брюки. Взъерошенные волосы, вздернутый нос – и глаза, полные разочарования. В руках Стилински та самая тетрадь, и Дерек понимает – пиздец. -*- Стайлз обходит стол кругом. Дерек невольно сравнивает его с хищником, который подкрадывается к жертве. Злобный взгляд коньячных глаз в упор смотрит на старшего Хейла, длинные пальцы наугад раскрывают тетрадь. - «С. можно отвлечь от ссоры, если положить в его зоне видимости кубик-рубика или любую другую головоломку. В расстроенных чувствах ему хочется занять руки, и это странным образом отключает и его эмоции тоже. Нельзя предлагать сигареты или выпить, если он зол – все станет хуже!!!» - зачитывает Стилински, а затем захлопывает тетрадь с громким стуком, - Какого, блять, хрена здесь происходит?! Дерек вжимает голову в плечи, думая о том, что Стилински сейчас надо бы дать пачку скиттлс и молча сидеть, пока Стайлз не выскажет все, что думает о нем. А потом обнимать и выпрашивать прощение. Потому что они виноваты. Но Питеру он этих мелочей рассказать не успел, поэтому старший Хейл поднимается, хватает тетрадь с другой стороны – пытается вырвать, но это изначально было провальной идеей – и пытается отмазаться слабой фразой: - Я хотел узнать тебя получше, малыш. Дерек морщится, потому что знает, как Стилински ненавидит ласковые прозвища во время ссор. Он чувствует себя ебаным натуралистом, который наблюдает за определенным видом. Причем сам он другого вида – потому что в его голове столько теории, столько информации, но она никак не поможет сейчас ни одному из подопытных. Бесит, пиздец. - Когда ты хочешь узнать человека, дорогой, - злобно выделяет Стилински, - ты узнаешь его напрямую, а не, блять, через бывших! Какого черта, Хейл? ХейлЫ! - Стайлз, - аккуратно говорит Дерек, еще сильнее вжимаясь в кресло. Хорошая попытка, но… - А ты – ты вообще охренел? – Шипит Стилински, откидывая тетрадь в сторону. - У меня ушло столько времени, чтобы убедить самого себя, что мы с тобой можем быть не врагами, Дерек, и ты делаешь такое? С хрена ли ты решил, что имеешь на это право? На то, чтобы делиться такой информацией, как то, что мне нравился Джейкоб из Сумерек как парень или о том, что я долгое время любил только красные фрукты? Это, блять, личная информация, о которой нельзя распространяться, потому что ее доверяют тебе, сука, одному тебе. Если бы я хотел, чтобы об этом знал он, - он кивает острым подбородком в сторону своего нынешнего парня, - я бы рассказал ему! - Стайлз, - кричит Питер, перехватывая активно жестикулирующие руки. Тетрадь впечатывается прямо в скулу старшего Хейла, но тот даже не морщится. Он старается заглянуть прямо в бешеные глаза. - прости. Я просто боялся, что не стану для тебя идеальным, понимаешь? Дерек сглатывает вязкую слюну, думая о том, что все в истории циклично. Он точно знает, что Стилински сейчас скажет, что он и без того идеален. Но… - Мне не нужен идеальный, идиот, - шипит Стилинки, вырываясь, - мне никогда не был нужен идеальный! Он кидает еще один злобный взгляд на младшего Хейла, припечатывая его к полу. И вылетает из офиса. -*- Дерек и Питер напиваются в хлам каждый вечер на протяжении одиннадцати дней – потому что именно так выглядит посвящение в клуб «Идиоты, проебавшие Стайлза». Стайлз не отвечает на звонки, и Дерек боится спрашивать, забрал ли Стилински свои вещи у старшего Хейла – потому что это одновременно самая страшная и самая желанная информация на свете. На его столике в гостиной по-прежнему лежит тетрадка, заполненная тонной информации о Стилински, и Дереку даже не нужно ее открывать – он и так знает каждый факт, каждую крупицу оттуда наизусть. Знает, потому что его надежды не оправдались – эта информация не исчезла, когда он передал ее Питеру. Дерек думает о том, что снова недостаточно выпил и наливает себе еще бренди. На часах где-то около трех ночи, и, если вы смотрели один очень популярный сериал, то «ничего хорошего не может случиться после двух часов ночи». Но ему наплевать, потому что ничего хорошего не случалось после двух лет со дня расставания со Стайлзом. Да и в течение двух лет тоже. Он думает о том, что они почти смогли переступить все обиды и даже пару раз спрашивали друг у друга «Как дела?», случайно пересекаясь в коридоре. Они оба были сотрудниками компании, да и очень долго были знакомы до всего этого. Но теперь Дерек все проебал. Может, так Стайлз даст ему хотя бы возможность забыть хоть часть того, что он о нем помнит. Дерек почти решается налить себе еще, когда слышит очень слабый и неуверенный стук в дверь. -*- - Ты все проебал, - говорит Стайлз, не делая попыток войти, - все-все проебал, Хейл. Дерек кивает, потому что, в отличие от Питера, он знает, что нужно молчать. - Я почти стал счастлив. Лидия говорила, что снова связываться с вашей семьей – это херовая идея. Но я подумал, что, раз вы так сильно отличаетесь друг от друга, в отношениях тоже будете абсолютно разными. Так и получилось, - он выдыхает. Дерек отходит в сторону, чтобы Стилински прошел в квартиру. На шатене клетчатые красные брюки и синяя футболка-поло. Отвратительное сочетание цветов, но Дереку нравится. Хейл наливает виски в два бокала, но пока не спешит предлагать его гостю. Он не уверен, что Стайлз закончил высказываться. - Все было отлично, - Стайлз садится на край дивана, утыкаясь взглядом в свои руки. - Он был добрый, нежный, заботливый. Он не пытался что-то выяснить, не рычал на меня и не искал меня ночью в кровати, если я отодвигался или уходил на кухню. А потом он медленно, но верно стал превращаться в тебя. Дерек молчит, только ставит на подлокотник дивана стакан для парня. - Сначала он посреди вечера неожиданно надел на мои ноги теплые носки и поставил их на батарею. Я никогда не говорил ему об этом – о том, что у меня мерзнут ноги – и я был в шоке от того, что он догадался. Я подумал, что они видимо совсем посинели, раз он сам заметил, - Стилински усмехается, его пальцы охватывают стакан. – А потом понеслась. Я все понял, когда он принес четыре упаковки разных салфеток в клетку. Четыре, Дерек. Он всеми силами старался тебя переплюнуть. Стайлз запихивает ноги под диван, потому что они всегда мерзнут. Хейл знает это, и эти знания его убивают. - Я почему-то вспомнил, как было раньше, - тихо говорит Стайлз, - когда мы еще не встречались. Я мог прийти к тебе в любое время, чтобы получить поддержку, - он улыбается воспоминаниям, - и шоколадный батончик. Дерек оборачивается к полке с книгами, которая висит над телевизором. Он чуть отодвигает цветочный горшок и достает оттуда несколько шоколадок. Хейл не смог отделаться от привычки периодически покупать их. Как и от многих других привычек. Он молча кладет их на колени парню. Стилински выдыхает сквозь зубы, бледнеет, а потом в комнате раздается полузадушенный всхлип. И это сигнал. Дерек оказывается рядом с ним так быстро, что не успевает даже подумать. Он падает на колени на ковер перед Стайлзом, хватает того за запястья – прежде, чем тот успевает закрыть ладонями лицо – и начинает говорить, очень быстро, как в бреду: - Я не знал, что делать. В моей голове так много информации о тебе – о том, что ты любишь, что ты не любишь, как делать тебя счастливее – но я все равно не смог. Я подумал, что, если Питер будет знать хотя бы часть того, что знаю я, хотя бы у него получится, - он переводит дыхание, глядя прямо в наполненные слезами глаза напротив, - потому что я не смог, Стайлз. Я так хотел этого, но, блять, не смог. - Почему не смог? – шепчет Стайлз, и его лицо медленно возвращает краску. - Потому что ты до сих пор не счастлив. Они сидят так какое-то время – не отводят взгляда, изучая, добавляя к воспоминаниям, которые и так заполняют каждого из них до краев, новые черты, новые моменты, новые… А потом Стайлз не выдерживает. Он сжимает кулаки – так сильно, что ногти почти разрезают кожу ладоней, а затем в долю секунды оказывается рядом с Дереком – и длинные руки смыкаются на горячей шее, обхватывая так крепко, что не получается дышать. Кто-то из них подается вперед, соединяя губы – потому что такое количество информации, воспоминаний и чувств нужно всегда складывать и разделять на два – так проще! Поцелуй выходит до всполохов под кожей ярким, голодным и таким знакомым, но новым одновременно – словно каждый из них прошел дополнительные курсы по поцелуям, а теперь делятся опытом. Они лежат на полу, и футболка Стайлза пачкается в шоколаде – батончики все это время были зажаты между ними, и, разумеется, растаяли. Хейл тянет Стилински назад, и смотрит на него – покрасневшего, взъерошенного и такого, сука, красивого, что хочется умереть. Он зарывается носом в местечко за ухом и прижимает к себе парня так сильно, но ему все еще хочется обернуть руки вокруг него раза на три. Они лежат так огромное количество времени, пока Дерек вдруг не понимает – ему не тяжело больше. Воспоминания, которые убивали его, которые причиняли боль; информация, которая бесполезным грузом оседала в его голове, убивая возможность заполнять память новыми событиями, была на месте, но она больше не убивала. Она была нужной, уместной – а еще там была просто масса места для новых фактов, мыслей, воспоминаний и чувств. Огромный отсек «Стайлз Стилински» в его голове и сердце был забит едва ли на четверть. И Дерек собирался забить его под завязку. Ну а Стайлз… Кажется, он не против.