Кто не спрятался — я не виноват

      — Костя… да блядь! — Авдеев трясущимися руками пытается набрать номер скорой, телефон выскальзывает из вспотевших пальцев, а сенсор не реагирует.       Завьялов лежит на асфальте с неестественно вывернутой ногой, бледный до синевы. Горохов мечется возле него и умоляюще глядит на Лёньку:       — Ну что ты там? Костя, — он падает на колени перед другом, тормошит за плечо и чуть не плачет. — Не умирай, а?       — Не трогайте его, — из школы выбегает Макаров, на ходу пряча телефон в карман. — У него может быть повреждён позвоночник. Я вызвал скорую — они уже едут.       — Костя-я-я, — Попова всхлипывает, гладит Завьялова по волосам и тут же в страхе отдергивает руку. — Ребята, кровь.       Под головой Кости прозрачной плёнкой растекается красная лужица, Катя в ужасе прижимает руку ко рту и в панике смотрит на ребят:       — Что нам делать?       — Ничего делать не надо, надо ждать врачей. Мы можем сделать только хуже, — твёрдый голос Макарова приводит всех в некоторое чувство, и Горохов, держа руку Кости в своей, вдруг спрашивает:       — Ты как тут оказался?       — Мимо проходил, — кривится в его сторону Никита и опускается на асфальт рядом с Костей, смотрит в его лицо и судорожно кусает губы, потом резко отворачивается, пристально вглядывается в дорогу, и если бы Семён точно не знал, что Макаров та ещё сволочь, он поклялся бы, что тот пытается сдержать подступившие к горлу слёзы.       В школьный двор с оглушительным воем сирены въезжает машина «Скорой помощи», и Костю деловито осматривает бригада дежурных врачей.       — Носилки, — командует один из них и обращается к ребятам. — Имя, возраст, дата рождения?       — Завьялов Константин Игоревич, — первой приходит в себя Катя. — Семнадцать лет, дата рождения — первое июня двухтысячного года.       Врач смотрит вверх на окна школы:       — Откуда?       — Со второго этажа, — Попова показывает рукой.       — Сам прыгнул или столкнули?       — Мы не знаем, — растерянно отвечает Катя, а Лёнька категорически заявляет:       — У него не было причин самому прыгать, мы недавно обедали в столовой, всё хорошо было, и он с нами разговаривал только что, говорил, что снимет жалюзи и спустится.       Врач кивает и обращается к бригаде:       — Осторожней транспортируем — могут быть проблемы с позвоночником.       — Перелом ноги, предположительно без смещения, — сообщает один из медиков. — И черепно-мозговая травма.       — Всё, грузим, — машет рукой врач и обращается к ребятам. — В полицию сообщат уже из больницы.       — В какую вы его везёте? — вклинивается в разговор Никита, встревоженно глядя на неподвижно лежащего на носилках Костю.       — Во вторую городскую.       Машина, так же оглушительно воя и переливаясь синими огнями оповещения, выезжает со школьного двора, а Горохов с подозрением спрашивает у Макарова:       — Спрыгнуть он сам не мог, а вот столкнуть его могли запросто… что скажешь, Макар?       — Хочешь сказать, что это я? — отрывисто бросает Никита, а Семён преувеличенно спокойно отвечает:       — А я не знаю, ты мне скажи.       — А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывался? — угрожающе спрашивает Макаров и подходит вплотную к Горохову.       — Кто я такой? — Щёки Семёна краснеют от подступающей ярости и он кричит в лицо Никиты. — Моего друга увезли сейчас в таком состоянии, что я не знаю, а есть ли у меня теперь друг. А ты, сука, тут будешь права качать? Если он умрёт, и если ты к этому хоть как-то причастен, я убью тебя, клянусь, понял?       Тут лицо Макарова приобретает мертвенную бледность, он опускает поднятый уже для удара кулак, хватается рукой за горло, потом усмехается одной стороной рта и глухо отвечает:       — Не переживай, если он умрёт, тебе уже не придётся ничего делать.       — Ребята, — прерывает их заплаканная Катя, — сейчас не время устраивать разборки. Всем плохо — нам надо вместе держаться. Никита, если ты что-то знаешь, ты скажи нам.       Макаров дёргает плечом:       — Я не собираюсь с вами разговаривать, я в больницу.       — Ты на чём? — резко спрашивает Горохов.       — На мотоцикле.       — Я с тобой, — Семён не спрашивает, а констатирует, и Макаров кивает. Мотоцикл Никиты с рёвом отправляется догонять скорую, а Лёнька смотрит на Катю:       — А нам что делать?       — Поехали на такси? — несмело предлагает Попова. — Ой, Оля ведь не знает. Я ей позвоню сейчас.       — Постой, — Лёнька хватает её за руку. — Не надо пока ничего говорить — мы не знаем, что с ним.       Двери школы распахиваются, к ним спешит Логинова, а за ней испуганный Баранов.       — Что случилось? — Ирина Николаевна задыхается от быстрого бега. — Стас вызвал меня с совещания. Сказал, что у вас тут травма. Что вы опять натворили?       — Костя упал из окна, его уже увезли в больницу, — отвечает Авдеев, а Ирина Николаевна замирает и бессильно опирается на плечо стоящего рядом Баранова:       — Как упал? — тихо спрашивает она.       — Мы не знаем. Он выглянул — крикнул нам, что скоро спустится, а через пару минут упал, мы не видели, что произошло.       — Боже мой, — Логинова трёт виски руками. — Надо же родителям звонить. — И повторяет: Боже мой, что же будет.