Поменяемся ролями?

— Фанаты называют меня макнэ-нагибатором, — Чонгук засмеялся, листая Твиттер, — они чертовски правы, да, Чимин-хён? Но старший только посмеялся тому в ответ.

***

Чонгук прижимает Чимина к стене и целует в губы, тяжело дыша, проводит руками по бёдрам и впивается пальцами в его ягодицы. Языком исследует ключицы и шею, облизывает линию челюсти, подбородок и опять целует пухлые губы своего хёна. Пак чувствует, как пальцы макнэ щекочут его бёдра и мычит что-то сквозь поцелуй. Старший толкает Гукки на кровать и садится ему на живот. С улыбкой опускается, начиная ласкать соски Чона. Тот немного вздрагивает, но не сопротивляется. Он водит языком по розовым соскам парня, обводит их вокруг и посасывает. Стон срывается с губ Гука и тот недовольно морщится. — Чиминни-хён, хватит уже, это странно. Ложись и снимай штаны, дальше я сам. У Чимина в раздражении дёрнулась бровь. — Ну уж нет, Гукки.

***

«Ну не сопротивляйся, хён. Я осторожно!» И, обычно, эти слова заставляли Чимина расслабиться и отдаться, подчиниться младшему, который кажется более опытным в этом деле. И не просто кажется. Он каждый раз заставляет своего хёна стонать от удовольствия во весь голос, произносить «Чонгукки!» по сто раз на дню, сжимать в кулаках и прикусывать простынь. «Признайся, тебе понравилось». Но Чимин лишь хмыкает, мысленно прокручивая предыдущие несколько часов у себя в голове снова и снова. Эти головокружительные ощущения от поцелуев и ласк, от сжимания и массирования ягодиц, от проникновения внутрь его тела. Макнэ действительно умелый, если дело касается секса. И Пак это прекрасно понимал. «Давай сегодня в этой позе». Чонгук всегда с воодушевлением ищет новые способы поиметь хёна, а Чимин вынашивает свой собственный план, чтобы нагнуть обнаглевшего (хоть и умелого) макнэ.

***

Старший сел между ног Гукки, раздвинув их и положив руку ему на пах. Он начал массировать выпуклость в штанах младшего, а другой приподнимал его за бёдра. — Чиминни-хён, что ты делаешь? — Чонгук нервничает, пытаясь отодвинуться подальше, но тот ему не даёт. Тогда он переворачивается на живот и отползает, но тут-то хён его и словил. Пак быстро расстегивает штаны младшего и легко снимает их вместе с трусами, а потом, усмиряя Гукки грубой силой, хватает его за бёдра и тянет на себя. — Я буду нежным с тобой. Чимин раздвигает ягодицы младшего и с трудом проникает внутрь одним пальцем. — Хён! Мне не нравится эта идея. Но Пак его не слушает. Опускается ниже и лижет мочку уха Чонгука, попутно двигаясь пальцем в анале парня. Тот спрятал смущенное и недовольное лицо в ладони, но все равно было отчётливо слышно тихие стоны. Чимин раззадорился. Второй рукой он обвивает член младшего в кольцо и возбуждает его сильнее, нашептывая: «Все хорошо, Гукки, расслабься». Но тот не может расслабиться, предавая своё звание макнэ-нагибатора. Второй палец входит в Чона и тот стонет то ли от наслаждения, то ли от боли. Чимин достаёт тюбик смазки из прикроватного столика и щедро льёт меж ягодиц младшего. Тот уже опустил руки от лица и хватает пальцами простынь. Старший наблюдает за этим с улыбкой. У него и самого все внутри сжимается от созерцания столь невинного и смущенного партнёра. Его рука сжимает эрегированный член младшего, большой палец слегка надавливает на головку, тогда как остальные ласкают горячую морщинистую кожу. В его руках орган Чонгука подрагивает, а сам он уже извивается от наслаждения, хотя ему все ещё «не нравится эта идея». Чонгук слышит, как хён расстегивает свою ширинку и чувствует твёрдый, влажный пенис, упирающийся ему в зад. Он тяжело вздыхает, понимая, что этого уже нельзя избежать. Над ухом слышит хриплый голос хёна: «Все хорошо, Гукки. Я буду осторожен». И на этот раз Чон отдаётся. Он поворачивает голову и тихо смотрит на старшего, кивает, расслабляет нижнюю часть тела и сильнее сжимает простынь пальцами. Чимин сосредотачивается, медленно входя в макнэ своим не таким большим (как у Чонгука), но более толстым членом, что причиняет боль младшему. Он выждал, пока тот привыкнет к боли, и продолжил двигаться внутрь. Горячо, тепло и узко. Чимин входит полностью и опять даёт партнеру привыкнуть, после чего начинает медленно двигаться. Громкие стоны пассива, разливающиеся по комнате, возбуждают ещё сильнее, поэтому Чимин опускается ниже, одну руку кладёт сверху на руку макнэ, переплетая пальцы, а второй ему дрочит. Сам же склонился над его ухом и тоже тихо стонет. — Давай, Чонгукки, нам обоим осталось совсем немного. Он ускоряет темп, вбивая свой пенис в Чона, они двигаются в такт, сжимая пальцы друг друга и задыхаясь, утопая в собственных стонах…

***

— Зачем ты кончил в меня, хён?! — макнэ лежит под одеялом, чувствуя под собой влагу. — Оно же вытекает. Пак возмутился, приподнимаясь на локтях. — Ты сам так постоянно делаешь ведь. Чонгук понимающе посмотрел на хёна и потянул его к себе под одеяло. Нежно поцеловал, держа за затылок, и навалился сверху, обнимая. Он шепчет Чимину в губы что-то о любви, переплетая ноги, и они почти засыпают… — В следующий раз я сверху, как обычно.