«Sharp blade»

Маленькие, но такие холодные капли дождя медленно стекают по тёмным стеклам машины, мчащейся по безлюдному ночному шоссе. Тихий стук воды в это мгновение отдаётся эхом в подсознании парня, сидящего на заднем сидении автомобиля, совсем новенького Hyundai Equus. Бушующий поток мыслей, напоминающий эту же грозу прямо за дверями, кружит Бэкхёну голову и несёт глубоко в потоки его же воспоминаний. Парень бездушно пялится в открывающуюся ему картину, наблюдая стеклянными глазами, как тучи, чёрные, грозовые в полуночном сумраке, поедают одна одну и сражаются за главенство на небе. Его цепкий взгляд скользит по нагнувшимся веткам худеньких деревьев, прогибающихся под властью стихии, по удалённым от столичной суеты полям, плачущим от ненастной погоды. Казалось, будто небо разверзлось плачем, а на землю хлынула вода в виде осколков слёз. Дождь с каждой минутой всё усиливается. Но это однозначно плачет не небо — это слёзы парня, покинутого и одинокого, брошенного и униженного. — Кажется, погода ухудшается, — замечает мужчина, сидящий на переднем сидении рядом с водителем, неловко выглядывая в лобовое стекло и высматривая что-то вдали. Наивный, будто его глаза могут что-то различить в тёмном сгустке мрака, скопившемся на горизонте. — Ты знаешь, мы не могли ждать до утра, Пак Чо требует результатов, мы должны были выехать сегодня, и никакая непогода не встанет на нашем пути, — холодно замечает мужчина, сидящий за рулем, и только лишь вдавливает педаль газа в пол, пока автомобиль покорно набирает скорость и мчится вперёд, в неизвестную Бэкхёну даль. Кажется, родителей Бёна не волнует то, что происходит снаружи. Они бесчувственно смотрят вперед, внимательно следят за дорогой, совсем не обращая внимания на свою усталость. Иногда Бэка поражало то, как они могут посвящать работе столько времени и ни разу не испытывать такое простое человеческое чувство. Хотя это и было их главной особенностью. Пока другие мирно спали в своих кроватях, такие акулы, как Ифань и Тао, выстраивали трейдинговую диаграмму, чертили таблицы и анализировали рынок. Бэкхён не раз наблюдал это лично, прячась за приоткрытой дверью их кабинета. Но в одном он был уверен: такие, как они, никогда не проигрывают и имеют в своем рукаве пару козырей. Как сейчас, например: они неожиданно переезжают в другой город, покидая столицу, и берутся за новый проект, разработанный его отцом самостоятельно, полностью уверенные в своей победе. Хотя в последнем Бэкхён тоже не сомневается. Парень выпускает подавленный стон, который пролетает мимо сознания взрослых, впрочем, как и всегда, и переворачивается на другой бок. Дремать в машине, оказывается, не так уж и удобно. «Ты мне отвратителен. Уйди с дороги!» Парень дергается спросонья, встревоженно открывает глаза и быстро осматривается вокруг. Картина никак не поменялась за то время, пока ему удалось поспать. Он запускает свою худенькую ладонь в копну светлых волос, тонкими пальцами перебирает, казалось, вставшие дыбом, пряди. В голове всё ещё неприятно звенит до боли знакомый голос. Ещё пара старых глубоких ран кровоточат у него на сердце, и, как остановить подступающий комок к горлу, паренёк не знает. Лишь отворачивается от возможных лишних глаз и упирается горячим лбом в холодное стекло машины, прикрывая глаза. В коленях снова неприятно гудит. Сейчас бы встать и размять порядком затёкшие мышцы, разогнуть спину и подышать свежим от недавно прошедшего дождя воздухом. Бэкхён скучает по чувству, когда он мог наслаждаться природой и улыбаться в ответ на её смех, слышать который мог только он. «Ты для меня никто» Дрожь снова возвращается в расслабленное тело и заковывает его словно тяжёлыми цепями, отчего Бэк вжимает голову в плечи, всё так же по-детски морщится и натягивает рукава своей толстовки по самые костяшки, а потом и вовсе прячет в рукаве пальцы, сначала правой, а затем и левой ладоней. Скрещивая на груди руки, парень больше и не думает о сне, лишь наблюдает из окна светло-лиловую полоску на небе. Далеко за горизонтом. Рассвет приходит неожиданно, а вдали появляются силуэты крыш, с одной стороны таких знакомых, а с другой — совершенно холодных и бесчувственных. И что он только здесь забыл? Зачем вообще поехал вместе с ними? Если бы он вчера не вышел из комнаты, чтобы прогуляться перед сном на свежем воздухе, никто бы и не вспомнил про Бён Бэкхёна, одиноко живущего на втором этаже в доме номер двадцать восемь в районе Хондэ. Иронично, прямо как в каком-нибудь фильме. — Мы скоро будем на месте, предупреди ребят, — нарушает тишину отец, и в руках Тао моментально оказывается телефон. — Мне ещё нужно позвонить Ки, пусть пригонит машину прямо к дому, в обед она мне уже понадобится, — рассуждает папа и после моментально переключается на разговор. Бэкхён слушает их голоса, но ничего не чувствует. С ними совсем не так, как с его дедушками. С грустью в помутневших глазах парень окунается в очередные воспоминания — казалось, что кроме этого у него теперь больше ничего и не осталось. Ни любви, ни истинной пары, ни дружбы, даже знакомых, ни чего-то доброго и согревающего в его жизни тоже больше нет. И от этого не становится легче. Время не лечит, в этом он тоже уже убедился. Дедушки были совершенно не такими. Из-за постоянной занятости своих родителей парень с самого детства воспитывался Джонгхёном и Ухёном. Именно они принимали участие в его непосредственном воспитании и становлении на ноги. Они были потрясающим примером, и почти все свои уже прожитые годы парень думал, что у него будет точно так же. Дедушки подарили ему понимание добра и зла, поведали, что хорошо, а что плохо, о чём стоит думать в первую очередь и о чём всё же не стоит забывать. Они показали, что такое подлинная любовь до самого гроба, что такое тепло, счастье и забота. В тот момент, когда родители работали, именно Джонгхён научил пятилетнего мальчика с белыми завивающимися волосами и наивной открытой улыбкой кататься на велосипеде. Когда у родителей было очередное собрание, только Ухён мог тепло улыбнуться и обнять его, когда тому снились кошмары. Только Джонгхён внушал пример сильного и стойкого мужчины, каким он будет в будущем, умеющим бороться со всеми трудностями, А Ухён не забывал твердить о настоящей ласке к своему единственному и неповторимому на всем белом свете партнеру. И, будучи подростком, умница Бэкхён схватывал всё на лету, легко решал математику и хорошо знал историю, умел красиво и правильно писать, а свободное время проводил за играми с дедушками или же книгами в их большой библиотеке, которая, к слову, была особенным для него местом. Только от одного они не смогли уберечь своего единственного любимого внука — от страшной и горькой правды жестокого мира, в котором он родился. Что вера в своего истинного партнера, твоего соулмейта, не будет тебе гарантом на счастливую жизнь и долгую любовь и что всё хорошее когда-нибудь обязательно заканчивается. Именно сейчас Бэк, скрипя зубами и тайно утирая свои покрасневшие глаза, понимает это и с печалью и тоской смотрит на небо, представляя, как его самые дорогие люди на земле — Джонгхён и Ухён — медленно парят где-то там, птицами, растворяясь в лучах восходящего солнца. Мальчик смирился с их смертью. Он видел, как они держались за руки в этот момент, одетые в белое, как и хотели много лет назад. Вместе. И как их принимала в свои объятия земля. Он видел сквозь слёзы, тихо скользящие по его пухленьким щечкам. Он не рыдал, а тихо плакал, пока его родители улаживали очередное ЧП в компании. И проводил в последний путь он их сам. Когда они приезжают в их «новый дом», уже раннее утро, солнце поднялось над горизонтом, а птицы вовсю распевают свои песни, удобно устроившись на нескольких густо-зелёных деревьях поблизости. Бэкхён оглядывается. Это совершенно обычная улица с обычными домами довольно презентабельного вида, выстроенных на один манер и, скорее всего, одним архитектором. Каждый житель участка по-своему развёл сад, поставил детские качели или припарковал машину, но всё же общие черты одного района, одного стиля жизни так или иначе здесь прослеживались. Махнув плечами, здраво рассудив, что здесь нет ничего интересного, парень, не дожидаясь слов родителей, которых впрочем-то и не последовало, кроме «не забудь потом закрыть», вытягивает свой чемодан с самым необходимым и, бурча что-то себе под нос, тянет его в дом. Ифань и Тао уже «висят» на своих телефонах, попутно обмениваясь парой деловых словечек и непринужденно улыбаясь друг другу. В их глазах ясно читается азарт от предстоящего дела, а в венах кипит кровь, разгоняя скопившуюся усталость. Осмотревшись, Бён не замечает разницы между их старым и новым домом — более того, он уже смирился со своей участью, совершенно не понимая на сколько он здесь застрял: на год или три, а, может, и больше… — Всё равно там у меня никого не осталось, — раздосадованно шепчет парень, потирая запястье. Широкая гостиная, большая квадратная кухня с длинным столом и высоким холодильником, смежная ванная и винтовая лестница, наверху пару спален, скорее всего, ещё кабинет, а также ещё одна ванная — ничего нового или необычного, разве что просторная веранда на заднем дворе и балкончик на втором этаже в одной из спален. Может, всё не так уж и плохо — кажется, парень уже знает где будет читать. — Пап, — парень бегом спускается вниз, окликая родителя, но тот лишь машет рукой, делая акцент на своем телефонном разговоре, и тогда Бэкхён обращается к Ифаню, который в это время распаковывает любимую кофеварку, оставляя её возле розетки на кухонной тумбе. — Отец. — Ты что-то хотел? Давай быстрее, я жду важного звонка, — как всегда занятой и холодный, он одаряет сына своим обычным взглядом. — Да. Можно я займу комнату с балконом? — неловко покачивается худая фигура у дверного проема и внимательно наблюдает за действиями старшего. — Там есть балкон? В любом случае, делай, что хочешь, как и всегда, — Бэку кажется, что в ответе он заметил улыбку отца и, скупо поблагодарив его, снова поспешил наверх. Нет, он привык. И даже такие ответы — это вполне хорошо для его родителей. Иногда они и дома пару дней не появляются, увязшие в своих делах. Бывает так, что просто уходят с головой в какие-то мысли или обсуждения, и тогда, что бы парень ни делал, не доходя, конечно же, до крика, его заметить было почти нереально. Но он привык. В конечном счёте, ко всему привыкаешь. С другой стороны, Бэкхён был полон свободы действий, и у него в руках были неограниченные возможности. Правда вот только самому парню ничего не хотелось с этим делать, и менять что-то тоже уже не было надобности. Когда с разбором вещей было покончено, а в комнате убрано, Бэку просто нужно было отвлечься от глупых мыслей и чем-нибудь заняться, был уже обед. Так как позавтракать не получилось, сейчас он чувствовал подступающий комок в горле, а живот неприятно тянуло. Спустившись вниз, парень увидел своих родителей, которые, сидя на диване, обсуждали свою очередную стратегию. — Ты пришёл обедать? Мы как раз тоже об этом думали, — Бэк даже удивился такой внимательности папы Тао и легко улыбнулся в ответ, — поэтому мы заказали тебе пиццы, ты, вроде, её любишь. Да, это самое вкусное, что изобрело человечество, когда вообще не хочется готовить, конечно, не считая домашней еды. Но Бэкхён был очень рад этому «изобретению», которое не раз его выручало. — Мы скоро поедем в новый офис, у нас сегодня несколько совещаний, поэтому вернёмся поздно, — отчеканил Ифань, поправляя на переносице свои дежурные очки, в которых он, по обычаю, читал. Впрочем, ничего удивительного. Другого просто и не следовало ожидать. Поэтому Бэкхён с готовностью кивнул. — Мы оставили тебе денег, твоя карточка ещё не готова, нужно подождать несколько дней, — услышав то, что он так отчаянно слышать сейчас не хотел, парень вздрогнул, вспоминая обрывками события последних дней. — Тебе стоит бережней относиться к вещам, Бэкхён. Не теряй её больше. А он и не терял, просто какой-то придурок решил отнять её в старом университете силой, а Бэкхён стоял и наблюдал, как все смеялись над ним, в том числе, и Пак Чанёль. Почему он тогда не смог ничего сделать этому наглецу, а просто пялился на смеющегося с него старшекурсника? — Да, папа, — покорно отвечает сын и кивает. Не нужно им знать лишнего. Тем более, у них нет на это времени. А на деньги Бэкхёну плевать. Он бы и без них жил, если бы только мог. Остаток дня парень провёл в одиночестве: слушая песни, он доедал пиццу, прокручивал в голове воспоминания и лежал с закрытыми глазами на большой мягкой кровати. Эта комната была немного больше предыдущей, и почему-то у Бэка сложилось впечатление, что её предыдущий владелец был весьма нежной и счастливой особой. А, может, просто так хочется думать? Может, просто всё его нутро обернулось против него, и из умницы он превратился в сгнивший бесформенный кусочек пустого места? Может, все слова, с такой ненавистью сказанные ему недавно, на самом деле правда? И теперь, прикоснувшись к чему-то хорошему, он испортит это? Почему он думал, что всё должно быть непременно не так, как случилось? Откуда у него взялась эта уверенность в счастливый конец? Может, так и должно произойти, что Бэкхён останется один, никому не нужный и брошенный. А боли в руках, тщательно скрываемые, будут лишь тёплым напоминанием о том, что когда-то в его жизни произошла ошибка, что всё сейчас правильно, что так и должно быть и по-другому быть не может? Отчего он вообще возомнил себе, что у него есть соулмейт? Но почему тогда так сильно ноет глубоко внутри, а боль оказывается единственным вариантом, что может приглушить эти невыносимые страдания? Почему она отупляет сознание?.. Вечером Бэкхён вышел из дома, решив заскочить в магазин, потому что оставаться голодным никак не хочется, а заодно и прогуляться по окрестностям будет полезно. Завтра предстоит ещё поход в новый университет, а желания нет совершенно никакого. Чего только стоит одно осознание того, что в группу переводится новый ученик из другого города в середине осени, а не как все, в начале семестра. Снова он будет выделяться из толпы. Бэк уже ловит на себе эти завистливые и недоброжелательные взгляды. «Он не как все» «Он ненормальный» «Ты видел его, он такой странный» Парень лишь натягивает на голову капюшон чёрной толстовки и медленно бредет незнакомыми улицами, попутно разглядывая всё из-под светлой челки. С помощью карты, которая была скачана еще дома накануне, он быстро добирается до нужного места. Оказалось, что рядом с домом есть и магазины, и даже парк неподалеку, развлекательный центр, а в универ не придётся ездить на транспорте, нужно будет только выйти на двадцать или тридцать минут раньше, ведь Бэкхён предпочитает гулять пешком и не стоять в толпе. Прикупив немного продуктов в маленьком магазинчике, Бэк возвращается домой через парк, про себя отмечая, что после девяти здесь просто идеально. Снимая капюшон, он останавливается возле одной из лавочек и усаживается на неё, почти разваливаясь. Никого рядом нет, не считая играющих в мяч каких-то парней впереди, между деревьями, но это настолько не волнует Бэкхёна в этот момент, что он просто прикрывает глаза и запрокидывает назад голову, наслаждаясь свежим воздухом и почти идеальной тишиной. — Эй, поберегись! — доносится где-то сбоку. Звук повторяется, Бэкхён уже отчётливо слышит мужской крик и только открывает глаза, поднимая голову, как замечает что-то летящее в его сторону. На рефлексе Бэкхён опускает голову на колени, и тут же что-то тяжёлое ударяется об его спину, сразу после этого его дёргают за плечо и что-то кричат над головой. — Ты как?! Эй, тебя сильно ушибло?! — Что? — неудобно переспрашивает парень, поднимая взгляд, и встречается с незнакомцем, на лице которого можно прочитать удивление и испуг одновременно. — Ушибся, спрашиваю? Тебе вообще повезло, что ты так быстро увернулся — заехало бы прямо по лицу, — неизвестный уже странно улыбается и неловко чешет затылок, а Бэк вовсю разглядывает его, пока тот в ответ посыпает его извинениями. Черные коротко стриженые волосы, глубокие темные глаза и пухлые губы, а еще смешной немного курносый нос. Обычная спортивная куртка, штаны и старые грязные кеды, а ещё прикольные озорные искорки в глазах и эта добрая улыбка, скрывающие восторженные нотки в голосе, причину которых Бэкхён понять никак не может. — Прости, мы играли и увлеклись немного, — продолжает тараторить паренёк и улыбается в тот момент, когда остальные ребята уже начинают звать его обратно. — Я в порядке. Ничего, — кидает в ответ Бэк и думает, что это последняя встреча, так что больше разговаривать нет смысла. Он встаёт и уходит, оставляя место, воспоминания и новые эмоции, странные и непонятные ему самому.