Том Баджерлок увольняется

Проходили дни после нашей с Шутом ссоры, и мои надежды на примирение таяли на глазах… После того, как лорд Голден поправился после своей болезни и начал снова выходить из спальни, я попытался, как умел, извиниться, но из этого ничего не вышло. В глубине души я знал, почему. Увы, мои извинения не были искренними. Я все еще злился на Шута за то, что он своим поведением вызвал слухи о нашей с ним неподобающей связи. А особенно – за то, что он ничего не сделал, чтобы положить этим слухам конец. Порой мне даже казалось, что ему нравились скандальные сплетни… И все же – я хотел, очень хотел помириться с моим другом. Терпеть холодность и отстраненность наших отношений больше не было сил. Проходили дни, а ледяная стена, выросшая между нами в день ссоры, и не думала таять. С каждым днем я чувствовал себя все более одиноким. И потому я собрался с духом для еще одной попытки примирения… Увы, всю последнюю неделю мы с Шутом, или, точнее, с лордом Голденом, практически не виделись наедине. Голден, казалось, твердо решил заполнить светскими забавами каждый час бодрствования. Приёмы, балы, выезды на охоту, менестрели, кукольные представления, игра в камни... Вечером лорд Голден возвращался в свои покои не только уставшим, но и зачастую не вполне трезвым. Но и дома мы не бывали вдвоем. Ушли в прошлое вечера, которые мы с Шутом проводили у камина за бренди и беседой. Теперь почти каждый день Голден принимал у себя гостей. И когда после их ухода я заходил в его комнату, чтобы прибраться, моего нюха достигали ароматы не только табака, но и дыма наркотических благовоний, которые начинали входить в моду в Баккипе. Это был первый случай за время, что я знал Шута, когда он проявил интерес к дурманящим зельям. Но, конечно, сейчас было не то время, когда Шут благосклонно принял бы мое волнение по поводу его здоровья, поведения и репутации... Иными словами – выбрать удобное время для объяснения никак не удавалось. Но в конце концов мне повезло. Леди Джейд, молодая вдова одного из вельмож, флиртовавшая с Голденом всю неделю, неожиданно отменила прогулку. (Они с лордом Голденом, как ранее сообщил мне мой хозяин, собирались покататься на лошадях, а после пройтись по королевскому саду). Повод остался мне неизвестен. Возможно, до вышеупомянутой леди дошли слухи о встречах Голдена с другими придворными дамами? Я мог лишь гадать о причине такой резкой смены планов... Так или иначе, лорд Голден впервые за много дней проводил время в одиночестве – и это было мне на руку. Наплевав на конспирацию, я решил не стучать в дверь, как следовало бы слуге. Я хотел сразу дать понять Шуту, что хочу, чтобы этот разговор шел на равных, без наших масок. Мой хозяин, одетый в роскошный халат, сидел за столом. Он держал письмо, которое рассматривал с задумчивой улыбкой. При виде меня выражение лица Голдена мгновенно изменилось. – А, это ты, Баджерлок, – недовольно произнес он. – Я уже сказал, что до завтра ты можешь быть свободен. Раньше я, случалось, не мог понять, кто со мной говорит – Шут или Голден. Шута это веселило, а меня задевало... Теперь я был бы рад подобному сомнению. Увы, сомневаться не приходилось – Шут, как видно, твердо решил продолжать играть роль Голдена. – Послушай, Шут, – слишком торопливо начал я, стараясь игнорировать холодный взгляд Голдена. – Я пришел поговорить с тобой. Это всё зашло слишком далеко. Так больше не может продолжаться. Ведь ты сам понимаешь, что в конце концов нам придется помириться. Ты что, всю жизнь будешь на меня злиться? – Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Том Баджерлок. – Взгляд Голдена равнодушно скользнул мимо меня. Казалось, даже гобелен со сценой охоты на стене он находил гораздо более интересным, чем моё лицо… – Злиться на тебя? Возможно, я сделал тебе замечания касательно выполнения твоих обязанностей, но… – Ну, хватит уже, Шут, – манера лорда Голдена, как всегда, быстро заставил меня потерять терпение. – Если тебе плевать на нашу дружбу, если ты готов забыть про всё, что нас связывает, всё, через что мы прошли вместе – то хотя бы подумай о нашем долге перед Видящими! Разве он не важнее наших разногласий? Как мы сможем работать вместе, пока ты так себя ведешь? Ведь это невыносимо… – Я могу сказать тебе, Баджерлок, что такое «невыносимо». Это твоя назойливость и неумение себя держать. Всё опять пошло не так! Я собирался попросить у Шута прощения и помириться с ним. А вместо этого Голден вновь меня довел до белого каления! – Прекрати это притворство! – закричал я. Но потом я все же вспомнил, что в стенах Оленьего замка нельзя терять осторожность ни на миг, и снова понизил голос. – Шут, я готов перед тобой извиниться. Я признаю, что вел себя не лучшим образом. Я был не в себе – ты ведь знаешь, каким я становлюсь от проклятой эльфийской коры. Хотя это, конечно, меня не извиняет. Я был идиотом, я наговорил много грубостей и мне очень жаль, что я ранил твои чувства. Что мне сделать, чтобы всё стало, как прежде? – Знаешь, Том, если ты будешь продолжать докучать мне, я, пожалуй, действительно начну злиться, – с неудовольствием произнес лорд Голден, теребя в пальцах шелковую кисть халата. Всем своим видом он показывал нетерпение и желание скорее вернуться к тому занятию, от которого я его оторвал… Все было напрасно, понял я. Мне казалось, что я выразил свое раскаяние, как только смог, но ничего не изменилось. Передо мной был аристократ Голден, в котором больше не осталось ничего от моего друга, от Шута, которого я знал. Глядя на Голдена, мне не верилось, что он может когда-нибудь стать прежним. – Я так жалею, что согласился на это! – в сердцах воскликнул я. – Согласился на что, Том? – На эту игру в лорда Голдена и его слугу! Наверняка был способ обойтись без этого спектакля! Ты считал, что это будет забавно. Но всё пошло наперекосяк из-за этой дурацкой игры, которая почему-то тебе так нравилась! И теперь я не знаю, как нам все исправить и вернуть наши отношения… – «Наши отношения», Баджерлок? Я понятия не имею, что ты имеешь в виду. И если ты еще не заметил, я был занят, когда ты вошел. Мне нужно написать очень важное письмо… Ступай и не отвлекай меня своими выдумками! Неужели не было никакого способа заставить Голдена вернуть мне моего друга, вернуть Шута? Я испробовал всё, что мог… И тут до меня, что называется, дошло. Проклятый Голден, понял я, да ведь он просто надо мной издевается! Ему доставляет удовольствие бесить меня, притворяясь, будто он не знает, о чем идет речь! Ну, хватит! Я почувствовал, как во мне поднимается гнев, который уже не раз доводил меня до беды. Я знал, что и сейчас вот-вот случится непоправимое. Но уже не мог ничего с собой поделать. – Знаешь что, Шут! – сказал я, глядя в его такое знакомое и такое чужое лицо. – Ты сказал, что и Янтарь, и Голден – части тебя. Сказал, что, отвергая одну из них, я отвергаю твою сущность... Но, знаешь, пора произнести вслух: этот твой лорд Голден – просто болван! И я отказываюсь общаться с ним до тех пор, пока ты не вернешься! Я отказываюсь иметь дело с лордом Голденом, с этим разряженным в пестрые тряпки павлином! С меня довольно! Я увольняюсь! Том Баджерлок увольняется! Кажется, я еще больше всё испортил. Ну и ладно! Я кипел от гнева. Не став дожидаться ответа, я развернулся, сорвал с крючка свой зимний плащ и вышел, еле удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью…