Любовь мальчишек

      Август пролетел незаметно, и вот наступило 1-е сентября, мне сегодня нужно пойти в школу. Чувствую себя первоклашкой. Наверное, даже в первом классе я так сильно не нервничал, как сейчас. Главное правильно себя подать и не ударить в грязь лицом. Ага, я смогу (нет)! Алекс с мамой уже неделю напрашивались меня проводить до ворот школы, поддержать так сказать. Но от этого становилось только хуже. Если даже у родителей нет уверенности в моей силе, то у меня то подавно. В общем, колени дрожали, сердце колотилось, как сумасшедшее, — а всё это никак не подходило моему новому образу.       Перед началом семестра я уже был в школе. Общался с директором и выбрал основной предмет, который хочу изучать. И естественно, я остановился на математике. Во-первых, я ее знаю, а во-вторых, там меньше всего английского языка. По-моему, идеальное сочетание. Так я думал. Пока не рассказал об этом Алексу и он не рассмеялся, как последний идиот. В результате оказалось, что идиот вовсе не мой отчим, а я сам. Ведь, как известно, математика предмет ботанов, а значит я опять буду лошком в классе неудачников, и над нами будет издеваться вся школа! Да уж, жизнь ничему не учит. Утешала мысль, что я буду самым симпатичным на фоне остальных.       Однако я ошибся! Опять! Как только я переступил порог своего класса, так сразу наткнулся на красивых парней, с шикарной прической и модной одеждой. Только некоторые из них носили очки, и что-то мне подсказывает, что это не из-за плохого зрения. — Э, привет, - два десятка глаз уставились на меня. — Привет, - поприветствовал один парень. — О, салют, - сказал второй. — Новенький? - Спросил третий. — Как зовут? - Поинтересовался четвертый. — У тебя акцент, ты знал об этом?- подозрительно уставился на меня пятый. — Парни! - Крикнул кто-то. Неожиданно в классе стало тихо. Все повернулись в сторону высокого шатена. — Вы ему и рта раскрыть не дали. Прости этих идиотов, манерам не приучены, и вообще, дикие животные. Я их пока дрессирую, ну как видишь, - незнакомец развел руки в сторону, — безрезультатно. — ЭЭЭйй, — пискнули хором «дикие животные». — Меня зовут Эдриан, Эдриан Эриксон, - тем временем продолжил Эдриан, не обращая внимания на злых одноклассников. — Можно просто Эд. — Приятно познакомиться, Эд. Меня зовут Паша. Приехал из России. — Я так и знал! Я же сказал, что у него акцент. — Да, да, Бен, мы уже все поняли, -Эдриан устало закатил глаза. — Не обращай внимания, ты разговариваешь лучше, чем некоторые русские. Урок начнется с минуты на минуту, займи эту парту будем соседями. - Парень неожиданно подмигнул мне и сел за свою парту, остальные тоже начали рассаживаться по своим местам.

***

Урок прошел в полнейшем напряжении, мой мозг работал на все 200%, но я все равно с трудом успевал перевести учителем сказанные слова. К концу урока голова гудела, до слез на глазах захотелось услышать свой родной русский язык. — Эриксон! Ты меня понял, нет? - как в тумане слышал голос учительницы. — Да, я вас понял, но я не понимаю, почему я? — Потому что ты самый умный, кто если не ты объяснит Паше темы. — Думаю, это глупо с Вашей стороны, ведь Вы учительница, а соответственно Вы самая умная. Разве нет? И к тому же, Вы намекаете, что сидящие в этом классе тупые? -Эдриан прищурил глаза с недоверием. — Ну с этим я пожалуй согласен, - громко закончил он и ослепительно улыбнулся.       Поднялся шум. Все одноклассники норовились убить бедного Эдриана прямо в классе. Что —то яростно доказывали, но я не понял ни одно слово. Скорей всего пошли американские маты, этому Алекс меня еще не учил. Эдриан то и дело бегал от них по всему классу и прятался за спиной учительницы, та беспомощно прижимала к груди учебники и сдерживая смех, просила их прекратить. Видимо такая беготня для нее было не впервой.       Голова вдруг перестала болеть, настроение поднялось и мне стало смешно. Вроде элитная американская школа, а ведут себя как мои одноклассники. Этот Эдриан больно напоминал мне Егора, с виду хороший такой, однако поиздеваться любил. Только здесь было все наоборот, Эдриан издевался над всеми кроме меня. А Егор… Бесился от одного моего присутствия. К концу учебного дня у меня изрядно болел живот. Болел от долгого смеха из-за Эдриана и остальных. Он то и дело смешил и прикалывался над парнями. Ребята тоже в долгу не оставались. Обычные люди: дружелюбные и веселые. Когда я вышел из школы, то чувствовал себя легко и свободно. Самое страшное позади. И вовсе не так ужасно, как казалось изначально. Около ворот здания меня догнал Эд. — Паша, -   он был весь растрепанный и счастливый, — миссис Джонс попросила меня на самом первом уроке побыть твоим репетитором. Если возникнут вопросы, то обращайся. Помогу! Ты надеюсь, не обижаешься, что я устроил тогда маленький спектакль. Просто мне скучно стало. — Нет, ничего страшного. — Ребятам ты понравился. Жду тебя завтра! Увидимся! В то же время в России Пов Егора       Паши не было на линейке. Человек, который всегда приходил во время, не пришел на торжественную часть 1-го сентября. Нас уже собрали в классе, а его все еще не было. Где он черт возьми шляется! Все вокруг галдят, никто не обращает внимание на отсутствие Пашки. Он что, только мне нужен? Даже классная ничего не говорит. В конце концов, я не выдерживаю и задаю вопрос, который волнует меня больше всего на свете: — Марь Петровна, очкарик то куда делся? - Ну не могу я называть его по имени на людях. — Кто? - Пожилая женщина не понимает о чем я. — Очкарик-ботан-заучка, - скороговоркой заговорил я, стараясь придать лицу крайне равнодушный вид. Но сердце больно сжалось от ожидания. — Аа, Пашенька что ли? — Кто ж ещё! Да, он! Где этот идиот ходит? - Всё-таки я не выдерживаю и повышаю голос, что для меня обычно не характерно. — Улетел, - спокойно отвечает Марь Петровна. А я готов волосы на голове рвать. Что значит улетел? Умер! Кажется, мне плохо. — К-как у-улетел? Ку-да? — В Америку. — В Америку? И Вы его отпустили? Да у него же денег на нормальную одежду нет! Где он в Америке то будет жить. Марь Петровна, Вы же за нас отвечаете, как Вы могли его отпустить? Одного! В какую-то Америку! — Егор, успокойся. Думаю, с ним всё будет хорошо. Он большой мальчик. К тому же он будет не один, Пашенька уехал жить к маме. Так что не надо так сильно переживать. Мне казалось, ты его недолюбливаешь, а на самом деле… — Мне всё равно! - зло выплюнул я и положил голову на рюкзак. Я старался успокоить бешеное биение сердца. Глаза стали влажными от слез, благо никто не обращал на меня внимания, потому что я не знаю, как бы я стал объяснять свое состояние, если бы кто-нибудь заметил. В голове крутилось одно и то же слово: «бросил, бросил, бросил». Не выдержал и бросил, я сам виноват. Надо было признаться раньше, возможно, после его гневной тирады, о том, что я педик и извращенец, не было бы мне так плохо.       Придя домой, я планировал упиваться своим горем, лежа на кровати и коря себя на чём свет стоит. Но всё пошло ещё хуже. — Егор, ты вернулся? - Раздался голос мамы с кухни. У меня были только мама и сестренка, папа умер вскоре после рождения Софьи (сестренки). — Да, -я сразу направился в свою комнату, хотелось сдохнуть. — Ну что признался? - спросила мама прямо, зайдя в мою комнату. — Нет,- это я промычал в подушку. — Ну и отлично! Ну зачем тебе такие отношения? Мерзость какая! -Я не видел, но мог уверенно сказать, что лицо мамы скривилось, словно от дольки лимона. — К тому же ты нормальный парень, найдешь себе девушку, заведете детишек.        Перед экзаменами в 9 классе, напичкав себя успокоительными, я признался маме, что мне нравится Пашка, сказал, что хочу признаться ему. У меня дрожали руки и я в этот момент был готов потерять сознание. Плохо помню, что тогда произошло. Мы крупно поссорились. Мама долго орала на меня, говорила, что ЕЁ сын педиком быть не может! Что это всё последствия отсутствия мужской руки в семье. А потом неожиданно засмеялась, как ненормальная, вскоре ее смех перешел в плачь. Я понял, что у нее истерика. Истерика из-за моей ориентации, из-за горькой правды.       В этот день маме тоже пришлось давать успокоительное.       На следующий день она сама подошла ко мне. — Егор, если ты признаешься парню, то ты мне больше не сын. Просто знай это. — Зато у тебя останется Софья. Мама, я все равно скажу ему. Прости, что подвел тебя. Это было утро последнего экзамена. Я все время провел вблизи Паши, пару раз к нему подходил, потом в памяти всплывали слова мамы. В итоге, я так и не признался. Как же я жалею об этом.