Бег с препятствиями

И сейчас все идёт гладко. Ньют не слышит шума сирен, лишь как в мешке, с которым Минхо бежит, звенят, ударяясь друг о друга, глупые побрякушки старой наивной леди, которую они обчистили сегодня.

***

- Я вор - говорит Чак за столом чуть слышно. Ему страшно, чертовски страшно, потому что после каждого грабежа в его голове звучит голос любимой бабули "Чаки, знай что быть добрым и честным сложно, но оно того стоит. Никогда, слышишь меня, никогда не иди по пути преступности, зла и жадности". Чаку страшно становится монстром. - Ты не вор, Чак - спокойно отвечает Ньют. - Но мы же укр.. - УКРАЛИ? УКРАЛИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?! ЗНАЕШЬ, ШЕНК НЕ УКРАЛИ БЫ МЫ, УКРАЛ БЫ КТО ДРУГОЙ И ЕЛ БЫ СЕГОДНЯ ОН, А ТЫ ПОДЫХАЛ БЫ С ГОЛОДУ В ЭТОЙ ЖАЛКОЙ КОНУРЕ. МИР ЖЕСТОКАЯ ХЕРНЯ, ТАК ЧТО ЛИБО МЫ ГРАБИМ, ЛИБО УМИРАЕМ НА УЛИЦАХ, ТАК ЧТО ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ПРОВАЛИВАЙ К ЧЕРТУ. - Ньют кричал впервые за долгое время и Чак, побледнев от страха, уткнулся в битую тарелку, на которой лежала скудная еда, а остальная часть банды продолжала молча пережевывать ужин. - Прости - пролепетал мальчишка. Ньют усмехнувшись, встал и, отправился в штаб. - Обмозгую новую кражу - он выделил последнее слово, зная, что Чак будет мучиться. Пора взрослеть Шенк. Ньют не хочет признавать это, но он сейчас кричит на Чака по одной простой причине. Зависть. Ньют завидует. У Чака были люди, которые его любили. Чаку 14 и о нем переживают все вокруг. Ньют в 14 отправился в детский дом. Да, конечно, у Чака бабушку отец убил и все на его глазах. Ньют осознаёт это. Но ведь перед своей смертью бабушка его любила. А его, Ньюта, никогда не любили. В детстве его пожалели лишь однажды. К отцу приходили девушки, Ньют был слишком мал, что бы понять, что эти женщины в коротких юбках, с вызывающей походкой, те из-за которых его выгоняли на улицу, и он спал на земле, подложив под голову кофту, они просто часть индустрии, да и там они точно не по своей прихоти. Однажды Ньют вернулся домой довольно рано. Он не знал, что отец не один, он даже не знал, что отец провел ночь дома. Мальчишка влетел в прихожую. Быстрее сбросить холодную куртку, взять, что потеплее и побеждать в свою комнату с замком, что бы только отец не добрался – все, о чем Ньют мог мечтать в тот момент. Но, открыв дверь, он налетел на девушку со спутанными волосами и сигаретой в губах. На вид ей было лет 20. Ну, Ньют так решил. - Ты кто? - Мой...мой папа. -Ньют указал пальцем наверх. Там была спальня его отца. - Он т-там наверное. Вы были...были с ним наверное. - Ньют записался, потому что переживал. Ему было страшно. Он боялся, что отец проснется и побьет его, что эта девушка ударит его. Ему было 10 лет, конечно, он боялся. - Ясно. Подожди, а где ты был? - Я...я спал там. - Ньют кивнул головой на дверь. - Тут знаете остановку сделали и...и ночные рейсы не ходят. - Ты спал на улице? - Эм да. Но на скамейке не так холодно, как на земле и почти не сыро. - Ты на земле спал? Бедняга - девушка погладила его по волосам, а потом достала из сумочки 10 долларов - Держи. Купи себе еды, а то станешь совсем прозрачным - она ещё раз провела по волосам Ньюта – Я побегу. Удачи. - Спасибо, спасибо, спасибо и вам удачи - Ньют благодарил девушку так искренне потому что...Потому что он наконец почувствовал тепло. Она могла и не давать ему деньги, он и не за них благодарил. Он благодарил за это "удачи", за это сострадание. Последние центы с этой десятки Ньют сохранил на всю жизнь.

***

*** Томас решает, что должен пойти к Ньюту. Он стучит в дверь мягко, пытаясь вложить в это биение костяшками о дерево всю заботу, что хочет дать Ньюту. Всю заботу, что Ньют чёрт возьми, заслуживает. - Ньют я хотел... - Томми пошёл вон. - Ньют пытался сказать это так дружелюбно и спокойно, как только можно, но, не дав Томасу закончить. Он просто хотел побыть один. А ещё не хотел, что бы Томми видел его разбитым. Никто не должен. Потому что Ньют сильный. Ньют лидер. - Но Ньют я... - ТОМАС ПОШЕЛ ВОН. - Ньют выкрикнул это резко, со всей злобой, что в нем была, снова не дав Томасу закончить. Ньют и раньше посылал Томаса, но в этот раз что то кольнуло в груди. Что то, что распространяется по телу, сдавливая каждую клеточку своей тяжестью. Обида. Простая детская обида душила Томаса, и он не понимал почему. Точнее не хотел понимать. Все потому что для Ньюта он с самого первого дня Томми. Для Ньюта его никогда не звали Томасом, Томом. Только Томми. Но видимо не сегодня. Видимо, он тоже в чем-то виноват. Но Ньют ему не расскажет, а Томас не спросит. Просто принесёт ещё одну обиду в себе. Не в первый раз. Но тут, почему-то, больнее. Больнее чем тогда, когда родители говорили ему, какой он ужасный, мерзкий, низкий и отвратительный. Томас чувствует, что в нем, что-то рушится. Как будто его душа - это страна, и сейчас Ньют разрушил сотни небоскребов в самом центре столицы. От живописной страны-души, что ему досталась в детстве остаются развалины. Ньют оставляет развалины. "- Однажды ты поймёшь Том. - Пойму что? - Почему ураганы называют людскими именами". Этот разговор с их с Минхо подругой детства, если так конечно можно сказать, всплывает в голове Томаса совершенно неожиданно. "Подругу" звали Мэри, она была старше парней чуть ли не на 10 лет, и печенья у неё были вкусные, и советы всегда хорошие, но иногда непонятные. "Почему ураганы называют людскими именами". И Томас начинает понимать.