Кто ты?

По проезжей части дороги мчался мотоцикл. Наплевав на дождь и слякоть, молодой человек в косухе и черном шлеме давил на газ, чтобы успеть проскочить на зеленый сигнал светофора. Он только что вернулся в город, жутко устал, был голоден и спешил поскорее покончить уже с этим дурацким поручением. Джеджун шел по тротуару и ехидно улыбался, весьма довольный приобретением дорогого средства по уходу за кожей из ограниченной серии. Он вспомнил выражение лица долго сомневающейся мадам, у которой увел из-под носа последнюю упаковку чуда средства, и хмыкнул. Ким подошел к переходу в предвкушении замечательного вечера. Он и лосьон для тела — наедине. Вообще, всë в жизни парня в последнее время удачно складывалось. На работе ожидалось повышение. Надоедливая Суëн оставила свои бесплодные попытки связать Джеджуна матримониальными узами. И, да, теперь не мельтешила, по поводу и без, перед его глазами. Они тихо-мирно выяснили личные предпочтения по инициативе уставшей биться о стену девушки. Джеджун быстренько съехал со съемного жилья, хозяйкой которого и была Суëн. Он нашел по объявлению квартиру недалеко от работы, в хорошем спокойном районе. И вот уже третий день Ким спешил к себе, в новое уютное гнездышко, где наслаждался тихими вечерами с собой любимым наедине. Сдающая квартиру бабуля — божий одуванчик, была очарована красотой молодого человека. Она смотрела на него с таким восхищением, что Джеджун даже подумал: не старая ли она извращенка? Бабушка скоренько провела экскурсию по двухкомнатной квартире. Показала кухню и ванну. Киму все понравилось. Кругом царила идеальная чистота. Правда, в ванной его смутили притулившиеся туалетные средства для мужчин на полке. Дже отметил, что ими пользовались. Холодильник на кухне, дверца которого была заставлена баночным пивом (Ким узрел там даже бутылку марочного вина), как-то насторожил. А половина гардероба в спальне, занятая мужскими рубашками и костюмами, заставила парня подозрительно покоситься на старушенцию. Та, как ни в чем ни бывало, повела парня в зал и продолжала показывать, где и что находится. Ким не успел поинтересоваться, чьи это вещи и можно ли их выбросить, как старая аджума спросила, умеет ли мужчина готовить? И воспылала еще большим восторгом, когда Дже кивнул утвердительно. Затем она полюбопытствовала, встречается ли парень с кем-нибудь? Ким опять насторожился, но честно ответил, что пока не имеет желания заводить какие-либо связи. А вот последний вопрос просто шокировал Джеджуна, и он уже хотел потихоньку свалить. Еще одну неадекватную хозяйку квартиры его нежная и хрупкая душевная конструкция просто не выдержала бы. Пожилая леди, невинно хлопая глазками, спросила о том, как Дже относится к представителям секс-меньшинств. Так прямо в лоб и выпалила, глядя на потенциального квартиранта в ожидании ответа: — Милок, а ты, случайно, гомофобией не страдаешь? Краснея и бледнея, Дже уклончиво промямлил, что лояльно относится ко всем людям, не зависимо от их сексуальной ориентации. Сам при этом внутренне напрягся, вопрошая себя, откуда бабушка могла узнать, что его привлекают представители сильной половины человечества. Ведь он даже себе стеснялся в этом признаться. И тут же утвердился во мнении, что пожилая женщина, мягко говоря, не дружит с мозгами. Потому что старушка просияла, словно вытянула счастливый лотерейный билет, вручила ключи новоиспеченному квартиранту, взяла с него гарант суммой за полгода вперед и была такова. Джеджун тихо рассмеялся, вспомнив чудную хозяйку квартиры, благо людей рядом не было, и его никто не услышал. Заметив сменяющийся сигнал светофора, Ким ступил одной ногой на проезжую часть дороги. Юнхо соскучился по дому. Эта недельная поездка в Тьмутаракань вымотала его. Но ему надо было еще навестить кое-кого и спросить, за что она так обошлась с родным человеком. Так что встреча с любимым диваном откладывалась на пару-тройку часов. Он прибавил газу и успел проскочить на мигающий зеленый, облив грязью с головы до ног недотепу, стоящего близко к проезжей части. — Ипонский городовой, чтоб у тебя колесо лопнуло, идиот, — отплевываясь от неожиданного грязевого душа, капли которого попали ему на лицо и, тьфу, ужас, прямо в улыбающийся рот, ругался Дже, провожая взглядом мотоциклиста. Тот и не подумал сбавить скорость. — Вот гад, а! Я даже номер не успел запомнить. Шумахер, ëпрст, недоделанный. И как таких земля носит? Ничего, я твой шлем и куртку запомнил, сволочь, встретимся еще. Насладившись горячей ванной с успокаивающими солями под приятное музыкальное сопровождение и бокал марочного вина из холодильника, Джеджун промокнул тело мягким полотенцем и трепетно взял в руки флакон приобретенного средства. Вылив небольшое количество увлажняющего лосьона на руку, он вдохнул его божественный аромат. Целый букет неописуемых запахов окутал его, приятно раздражая рецепторы. Затем он с благоговейным трепетом, нежными круговыми движениями, стал втирать жидкость в свое тело. И весь процесс сопровождался его мурлыканьем и блаженным постаныванием. Парень балдел от того, как кожа становилась под его руками мягкой и шелковистой. Реклама не обманула. Увлажнившись, Ким высушил волосы и нацепил на них сеточку. Тщательно осмотрев свое лицо в зеркало на предмет прыщей, он недовольно фыркнул, найдя парочку новых. Налепив на лицо очищающую маску, Ким, подхватив пустой бокал, вышел голышом в коридор, чтобы тело лучше пропиталось лосьоном и подышало. Парень в принципе любил дома ходить без одежды. Поэтому ему и нравилось его нынешнее жилье. Суëн же не давала ему расслабляться, постоянно беспокоя жильца своими визитами. В квартире было тепло. Молодой человек испытывал дикий кайф, ощущая кожей колебания воздуха при каждом шаге. Источая аромат свежести на все помещение, до неприличия довольный, он продвигался на кухню. В этот момент входная дверь открылась, и в квартиру вошел молодой мужчина в кожаной куртке со шлемом в руке. Замедлив ход, Дже хлопал ресницами и смотрел, как незнакомец кинул спортивную сумку на пол, затем бросил шлем и ключи на полочку прихожей, снял верхнюю одежду, аккуратно вешая ее на крючок, и включил свет, поворачиваясь. Их взгляды встретились. Юно удивленно уставился на чудо, стоящее в его квартире. Совершенно обнаженное, красиво сложенное, с широкими плечами и тонкой талией, тело источало обалденный аромат. Ни одна интимная подробность ладной фигуры не укрылась от взора Чона. Его аж в жар бросило. Жаль, не видно было лица под маской. Если и оно так же бесподобно, то Юнхо бы завалил цацу прямо тут, в прихожей, ни на миг не задумываясь. — В-вы кто? — проблеял Ким. — И как вы сюда попали? Убирайтесь, немедленно, — выставил он на приближающегося мужчину фужер наперевес, отметив про себя, как шикарно выглядит тот, и если бы не маньячный блеск его глаз, то Дже не прочь был бы с ним познакомиться в более интимной обстановке. — Вообще-то я — хозяин квартиры. Отсюда встречные вопросы: а кто ты? Как ты сюда попал? И что ты тут делаешь, голеньким, в мое отсутствие? — поиграл бровями Чон. Джеджун охнул, осознав, что стоит перед этим человеком, очень симпатичной бандитской наружности, нагишом. От волнения и стыда ноги понесли его в сторону кухни вместо спальни. Вбежав в камбуз, бедолага с паническим ужасом осознал свою оплошность. Отступать было некуда - наглец уже дышал в спину. Подбежав к столу, Дже заметил свой фартук, аккуратно висящий на спинке стула. Он рывком схватил его и накинул на себя, поворачиваясь к незнакомцу лицом. Юнхо по достоинству оценил наряд незаконного вторженца: на фартуке было изображено мужское обнаженное тело, а интимная деталь прикрыта сковородой. Сначала, опешив, Юно разглядывал рисунок на ткани, а потом поднял взгляд выше и увидел в прорези косметической маски гневный взгляд. Причем на маске, прямо по центру лба, красовалась надпись «король». Это так рассмешило хозяина квартиры, что он разразился гомерическим хохотом, согнувшись надвое, чуть не падая на пол. Джеджун недоуменно глядел на корчащегося в диком веселье придурка, правда, весьма сексуального. Подбоченившись, он коварно сощурился и зловещим голосом спросил: — И что ты ржешь, как ретивый конь? — Тебя, кобылку, увидал, — простонал Чон, впадая в истерику и не сдерживая бьющие через край эмоции. Дже, от возмущения, не знал, как похлеще ответить клоуну. Мало того, что тот разглядел всю его божественную красоту в натуральном виде, так еще и обозвал его лошадью. Юнхо же, что-то надумав, смахнул выступившие от смеха слезы и вытащил телефон. Продолжая ржать, Чон сфотографировал это чудо в перьях, то бишь в фартуке. Джеджун просто обалдел от нахальства наглого папарацци и разгневался больше прежнего, потому что не мог найти подходящих слов в своем лексиконе. Ладно бы извращенец запечатлел его в одежде, сияющего во всей своей красе, а тут даже лица не видно. Позорище. Не дай бог выложит в соцсети! Решив напугать ненормального фотографа, Ким метнулся к разделочному столу и выхватил самый большой нож из подставки. Наставив колюще-режущий инструмент для разделки мяса на эту наглую морду, парень раздельно произнес, повышая голос при каждом произнесенном слове: — Немедленно удали фотографию, или, — от ярости, на последнем слове Ким дал петуха голосом. — Или что? — перебил его со смешком Юнхо, поварачивая девайс экраном к парню, на котором успел набрать цифры 911. — Одно нажатие, и служба спасения получит сигнал, отследит адрес, и ты даже трусов надеть не успеешь, как они будут здесь. И отправишься в этом модном фартучке прямиком в камеру. Вот радости-то будет тюремным романтикам. Ахаха, так что положи на место кухонный инвентарь, я хомячков не боюсь, — Юно, конечно же, не собирался звонить в службу спасения, это был отвлекающий маневр. Он забавлялся пыхтением «голого короля» и уже догадался, о чем толковала грандма. Когда он, злой и голодный, появился на пороге дома родной бабули, дабы высказать все, что он думает о ее склерозе, она встретила его с лукавой улыбкой. Только Чон открыл было рот, чтобы предъявить претензии, как бабушка впихнула ему туда пирожок с мясом и усадила любимого внука за стол. Не давая ему произнести ни слова, женщина потчевала парня и приговаривала, какой у нее замечательный внучек: умный, красивый, послушный и любящий. Ну, и что, что бабуля перепутала город, она ведь старая, зато Юночка проветрился: на людей и природу посмотрел, да и себя, красавца, показал миру, а то всë работа да работа. Дожевывая пятую домашнюю котлетку размером с его распахнутую ладонь, Юно отвалился от стола, чувствуя себя колобком. Бабуля похлопала его по спине, погладила по волосам, чмокнула в щеку и отправила восвояси, сказав на прощание, что дома внучка ждет сюрприз. Нет, Юнхо, конечно, догадывался, что его бабуля, мягко говоря, продвинутая леди и никогда не упрекала внука из-за его нетрадиционной ориентации, принимая таким, каким он уродился. Но чтобы она еще и подбирала ему партнеров - этого он совсем не ожидал. Судя по бьющему копытом квартиранту, тот тоже не был к такому готов, вернее, он был совсем не в курсе бабулиных планов. Джеджун заскрежетал зубами и с криком «ааааааааа» кинулся на нежданного гостя. Чон, быстро оценив ситуацию, бросил телефон на стол и уверенно поймал руку обиженного нудиста, выворачивая ее. Нож выпал, красавчик застонал. Юно ослабил хватку. Джеджун не собирался сдаваться и, воспользовавшись этим, попытался лягнуть бандита. Чон, предугадав это движение, крепче сжал руку не сдающегося упрямца и завел ее назад. Второй рукой обхватив брыкающегося хомячка за шею, Юно развернул того спиной к себе. Несмотря на решительно настроенного пленника, дергающегося и плюющегося в адрес Чона крепкими выражениями, Юхно стало опять смешно. С огромным удовольствием он лицезрел обнаженные булочки парня, желая их пожамкать. Однако, какой-то чертик внутри него толкал на озорство. Он слегка наклонил шикарное тело жертвы вперед и, отпустив вывернутую руку короля, звонко шлëпнул того по упругой ягодице. На бледной коже тут же отпечаталась красным пятном его пятерня, а кухню огласило громкое: «сууууука!» — Не делай так больше, балда, беды не оберешься, ну, или порежешься на крайняк, — едва сдерживая смех, поучительно произнес Чон, любуясь делом рук своих, а заодно и великолепными полупопиями парня. Внезапно в его глазах все потемнело, он охнул от неожиданно пронзившей запястье боли и схватился за руку, которой придерживал парня, выпуская того из своей хватки. С ужасом осознавая, что сейчас над ним поиздеваются, как над несмышленным ребенком, без его на то королевского позволения, Дже изловчился и с силой укусил сволочь за руку. Развернувшись, он со всей дури пнул по ноге извращенца, добивая. Парень на ходу снял с лица подсохшую маску убегая в спальню, чтобы одеться и позвонить хозяйке. В спальню они вломились вдвоем, с секундым отрывом. Чон, увидев сверкающие пятки и ягодицы незаконного квартиранта, ускользающие от него, забыл про боль и помчался следом за хозяином оных, настигнув того буквально на пороге спальни. Джеджун решительно развернулся, собираясь встретить опасность лицом к лицу. Он тряхнул шевелюрой, поправил волосы рукой и прожег взглядом притормозившего Чона. Вот тут Юнхо офигел от прекрасного видения, представившегося его взору. Он как будто смотрел замедленные кадры кинематографического шедевра. Язык судорожно прошелся по пересохшим приоткрывшимся губам. Взгляд его блуждал по лицу неописуемой красоты, разве что нимба не хватало над головой. Реально, такое величественное выражение фэйса могло быть только у короля, нет, императора! Мысленно поблагодарив бабулю, он присвистнул. Мужчина его мечты, его сон и идеал, сказочный принц, ангел и дьявол в одном лице, насупившись, принимал боевую стойку, готовый кинуться на Юнхо, сделай тот хоть одно неправильное движение. Огонь внутри Чона вспыхнул с невиданной силой, заставляя сменить тактику и попытаться очаровать это чудо. Моргнув, чтобы проверить, не сон ли всë это, Чон миролюбиво сказал: — Слушай, прости, я не хотел тебя пугать. Давай что ли познакомимся нормально, раз уж ты вселился в мою квартиру и освоился тут без меня. Меня Чон Юнхо зовут. Владею станцией технического обслуживания автомобилей, но обожаю мотоциклы. Сначала Дже хотел послать гада на распродажу прошлогодних носков, нисколько не веря этому упырю и его голливудской улыбке. Однако, здраво рассудив, что надо что-то делать с квартирным вопросом, всë-таки решил сесть за стол переговоров. Тем более, залипший на его лице придурок больше не выказывал агрессии и не собирался распускать руки. — Я - Ким Джеджун. Бухгалтер. Снял эту квартиру три дня назад у аджумы, — и тут до него дошло, чьи вещи вызвали смутное подозрение у него при осмотре помещения. Он открыл рот, показывая пальцем на Юнхо, захлопал ресницами и пробормотал: — Так это твои вещи в шкафу? — Ну, а чьи же еще, если я тут живу? Просто уезжал в недельную командировку. Сегодня вернулся, а тут такой сюрприз! —включил Юно режим обаяния. — А, эммм, как же эта бабуля сдала твою квартиру мне? — удивился Джеджун. — Она же с меня гарант за полгода вперед взяла! — негодуя, воскликнул парень, вспомнив, что отдал почти всю наличность. — Нифига себе аферисты пошли! — продолжал он громко возмущаться. — Так, стопэ, без паники, — остановил его уверенный голос Чона. — Ты, давай тут, приоденься, причешись, носик там попудри и выходи на кухню. Я пока накрою поляну, тут без ста грамм не разберешься. Окей? И о бабуле поговорим, кстати, — хрюкнул Юно и, дождавшись утвердительного кивка Джеджуна, вышел из комнаты. — Стоп, стоп, так выходит, это твоя родная бабушка, а не аферистка с улицы? А зачем тогда она сдала твою квартиру мне? — разрумянившийся от вина, удивленно спросил Джеджун и, протянув бокал Чону, приказал: — Наливай, тут точно без ста грамм не разберешься. Парни приговорили бутылку вина и принялись за вторую. Понимание и знакомство пошло гораздо быстрее. В одежде Дже чувствовал себя увереннее и защищенней. Да и Юнхо показывал себя гостеприимным и остроумным хозяином, вызывая расположение бухгалтера. — Ну, понимаешь, я у бабули один остался. Она не чает во мне души. Правда, частенько перебарщивает с заботой. Я, в свою очередь, обожаю эту пожилую леди, вырастившую меня в любви, и не препятствую ее причудам. В конечном счете, бабулин опыт всегда побеждает мою непрактичность, понимаешь? — искренне засмеялся Чон, становясь по-мальчишески озорным. — Кстати, у тебя смешная бабушка, — захихикал в ответ Ким, хоть он так и не понял мотивов бабулиного вмешательства в жизнь внука в данном случае, но слова Юнхо тронули его. — Она такие вопросы задавала! — Какие? — живо заинтересовался Чон, разглядывая красивое лицо Джеджуна. — Ха-ха, скажем так, нестандартные, — развеселился Дже. — Внучок пошел в бабушку, стопудово! — заявил он с лукавым блеском в глазах и показал вытянутый вверх большой палец правой руки. — А ты мне нравишься, — в тон Киму ответил Юно. — Давай сделаем так: живи тут. Комнаты две, места хватит. Да и вдвоем веселее. Если хочешь, можешь занять спальню, а я в гостиной на диване размещусь. Ты готовишь, а я убираю. Всë честно. Ну, как тебе такое предложение? — попробовав стряпню Дже, что была аккуратно разложена на полках холодильника в контейнерах, Юно, не умеющий даже ровно нарезать колбасу, воспылал еще большей страстью к квартиранту и решил никуда того не отпускать из своего дома как минимум, из жизни — максимум. — А почему это я готовлю? Давай по очереди, — возразил Дже. — Значит, ты согласен? — игнорируя вопрос очередности, радостно воскликнул Юно. — Ну, можно попробовать, пока я не найду подходящего жилья, — немного остужая пыл хозяина квартиры, буркнул Дже, соглашаясь. Страх и паника уступили место интересу к этому типу и желанию узнать того поближе. — Заметано! По рукам? — протянул ладонь Чон, обольстительно улыбаясь. Растянув губы в ответ, Ким собрался уже пожать руку Юно, а потом, вспомнив недавний инцидент на кухне, он огласил свое условие: — Только если ты удалишь мои фотки в фартуке с телефона. — Да ладно тебе, чувак, прикольно же получилось! Я же не собираюсь никому их показывать, только для личного пользования, так сказать. Да и лица твоего всë равно не видно. Хочешь, тебе тоже скину? — видя, как нахмурился Ким, Юно сделал попытку обогнуть это условие. — А зачем тебе в свое личное пользование мои неудачные фотки? Компромат собираешь? — начал заводиться Дже. — Канееееш, — протянул Чон. — Всë-таки я еще ничего о тебе не знаю, а впускаю в свой дом, — не собираясь отступать, отбил он подачу. Они еще немного поспорили, а потом Дже, видя, что Юно непреклонен, хлопнул по протянутой ладони Чона и, грозно уставившись на него, предупредил: — Так, ладно, на этом закончим, но если увижу свою фотку в какой-либо социальной сети, тебе кранты! — Заметано, — Юно, не отрывая счастливого взгляда от глаз Джеджуна, поймал ладонь того и стал радостно трясти ее, крепко пожимая: слишком крепко и слишком долго для простого рукопожатия. Спесь моментом слетела с Кима, он сконфузился и неловко выдернул руку из клешни радушного хозяина, не замечая, что стал пунцовым. Юно превратился в розовую лужицу, с умилением глядя на это чудо, которое уже считал своим, мысленно называя того Заей. — Давай тогда по последней и будем отдыхать, — поднимая свой бокал, предложил Дже, чтобы скрыть неловкость. Юно подхватил свою тару: — За знакомство и мирное сосуществование! «Комбэ!» — воскликнули оба одновременно, чокнулись и выпили содержимое стаканов, каждый думая о своем. Утро следующего дня разбудило Юно ароматами свежесваренного кофе. Он потянулся, разминая затекшие за ночь на слишком мягком диване мышцы и от души зевнул. Вспомнив вчерашний вечер и прекрасного принца, Чон вскочил, быстро сложил постельные принадлежности и поспешил на кухню. Там хозяйничал Джеджун, накрывая стол для завтрака на двоих. Утренний свет еще больше подчеркнул красоту парня, и Юно застыл на пороге, любуясь им. Заметив хозяина квартиры, косплеящего статую, Ким окликнул его, велев идти умываться, иначе не пустит за стол. Чон засмеялся и ответил, что как раз собирался совершить утренний туалет. По-армейски козырнув, он умчался в сторону ванной. Джеджун вытащил из шкафа заранее приготовленный телефон на длинной селфи-палке и, пряча конструкцию за спиной, припустил за Юно. Тот скрылся в туалете, не закрыв плотно дверь. Джеджун мысленно потер ладони, коварно улыбаясь. Фотографировать Чона в туалете он не думал, но тот, так безмятежно, подставился сам, что искушения невозможно было избежать. Выждав пару секунд, Дже, настроив камеру, тихо отворил дверь. Юно стоял к нему спиной и делал свои утренние дела. Вытянув руку с палкой над плечом Юно, Ким сделал пару снимков. Зажав ладонью рот, чтобы победно не расхохотаться в голос, он поспешно вернулся на кухню и спрятал компромат. Юнхо витал в облаках, вдохновленный утренним видением чуда на собственной кухне. В ожидании окончания процесса облегчения мочевого пузыря, он напевал веселый мотив, планируя совместную жизнь с принцем, и даже не понял, что вообще произошло. Он просто покосился на парящий в воздухе сбоку от его лица телефон и открыл рот, когда в нем что-то защелкало и ослепило его вспышкой. Также, как и появился, мобильник исчез, а застигнутый врасплох Чон только услышал приглушенный смешок квартиранта за дверью. «С ума сойти. Зая меня, что, писающим сфоткал? — дошло до Юно. — Ха! Ха-ха! Как же мне нравится этот негодник, аха-ха, сравнял-таки счет - 1:1!» — если бы руки не были заняты, он бы еще и поапплодировал хулигану. Завершив все свои дела: умытый, побритый, довольный, как сто китайцев, Чон решил отыграться на Киме в благополучный момент и заодно направить мысли прекрасного принца в нужную Юнхо сторону, то есть в сторону постели. Уж очень Чону хотелось вернуться в свою спальню, на родную кровать, и, желательно, чтобы зазноба тоже сопел, и не только, под боком. Ликуя в душе, Юно вошел на кухню с невозмутимым выражением на лице. Джеджун пил кофе и жевал бутерброды, как ни в чем не бывало. Не глядя на Чона, он пригласил того к столу. Хозяин квартиры уселся напротив Дже и молча принялся за еду. Ким немного напрягся, хотя считал, что Чон сам виноват. Во-первых — не удалил фотографии, а во-вторых — не закрыл дверь в сортире в присутствии постороннего. Так что совесть Джеджуна была чиста. — Я смотрю, ты не торопишься на работу? — наконец, Юно нарушил молчание. — Так сегодня же суббота! У меня выходной, — ответил Дже, сделав глоток. — Счастливый, а у меня нет выходных, — протянул Юно и пояснил, заметив удивленный взгляд Кима, — у нас же сфера обслуживания. А я, притом, хозяин. За оболтусами надо следить, один Шим чего стоит. Меня итак неделю не было. Боюсь представить, что там у нас творится. — Аааа, ясно, сочувствую, — участливо протянул Дже. — А ты во сколько обычно возвращаешься? — А ты почему спрашиваешь? Ждать меня будешь? — вопросом на вопрос ответил обрадованный Чон. — Ну, ммм, это, чтобы ужин не остыл, — промычал невнятно Дже, осознавая, как двусмысленно прозвучал его вопрос: кто его знает, о чем подумал Юно. — О, так ты и ужин приготовишь? Я люблю «кацудон» и приду к восьми вечера. Джеджун чуть не поперхнулся глотком кофе от такой наглости. «Я, что, Чону жена что ли, чтобы готовить на заказ. Раскомандовался тут, ишь! Макароны по-флотски зафигачу, и пусть ест, что дают, чай не в ресторане!» —возмущенно подумал парень. Словно прочитав мысли Кима, Юно, вспомнив кое-что, воскликнул: — Однако, сегодня варить ужин не надо. Будь готов к семи, я за тобой заеду. Я собираюсь пригласить свою команду на ужин по случаю возвращения, — пояснил он вылупившемуся на него в изумлении Дже. — Стоп, тпру! — возразил Ким. — Вообще-то, у меня свои планы, и я - не твоя команда. Так что не надо за мной заезжать, отправляйся сразу на ужин, — встал Дже и отнес свои тарелку и чашку на мойку. — И, да, перед уходом не забудь вымыть посуду и прибраться на кухне, — коварный Джеджун обломал Юно. «А вот нефиг тут командовать: за проживание оплачено на полгода вперед, так что я ничего не должен», — ехидно усмехнулся Ким. Походкой от бедра, бухгалтер продефилировал на выход, оставляя Чона опять в проигрыше. Прифигевший сначала Юно теперь маньячно улыбался и смотрел вслед двигающему попой в ритме вальса вредине. Определенно, этот человек будет его, а счет сравняем. Развалившись на кровати, Джеджун рассматривал утренние снимки с мобильника, вполне довольный близящимся к вечеру выходным днем. Когда Чон ушел, крикнув находящемуся в спальне Джеджуну «спасибо за завтрак, до вечера», Ким облегченно выдохнул и расслабился, вытаскивая из кармана штанов телефон. Он посмеялся с получившихся снимков. На одном было запечатлено лицо Юно с удивленно распахнутым ртом, а на втором, собственно, процесс того, чем он занимался в момент фотографирования. Просто конфетка, а не снимок. «Писающий мальчик» даже в подметки не годится этому шедевру селфи-искусства. Если Чон будет наглеть, есть, чем его шантажировать. А еще можно это остановившееся мгновение распечатать, поместить в рамочку и повесить на туалетную дверь. Эта мысль позабавила Дже. Он задумался, а почему Юно промолчал. Ведь Джеджун ожидал, что Юнхо, как минимум, будет возмущаться, как максимум — пустит в ход свои руки, поэтому был готов и к тому, и к другому. Однако, нулевая реакция Чона выбила его из колеи. То ли тот ничего не заметил в туалете, то ли достойно принял свое поражение и, тем не менее, заставил Дже понервничать. Этот не поддающийся логике Кима хозяин квартиры всë больше интриговал и интересовал Дже, что он решил под видом уборки покопаться в личных вещах нарушителя своего спокойствия, в надежде узнать о нем побольше. Джеджун был разочарован. У этого чудика не было ни одного, даже самого завалявшегося фотоальбома в доме и, естественно, никаких дневников или записных книжек. Либо он их отродясь не имел, либо держал на работе. Огромный книжный шкаф был забит до отказа, причем больше половины его содержимого занимали потрепанные книжицы с яойными мангами и манхвами, судя по их виду, часто пересматриваемые. Дже хмыкнул, скептично разглядывая обширную коллекцию комиксов. Остальные книги были в основном о саморазвитии и достижении успеха. Смахнув пыль с полок, парень закрыл дверцы шкафа. Он оглядел гостиную, главным достоянием которой был огромный ЖК телевизор на полстены напротив мягкого уголка. Под домашним кинозалом располагалась стеклянная тумба с ДВД-проигрывателем и с большой коллекцией дисков, аккуратными стопочками разложенных по отсекам шкафчика. Дже зуб дал бы, уверенный в том, что коллекция дисков тоже соответствующего содержания, поэтому был очень удивлен, когда обнаружил на полках шедевры французского кинематографа. «Пипец, извращенец-интеллектуал какой-то!» — подумал он о хозяине квартиры, вытирая и тут пыль. Рядом со сложенным в форме кровати уголком находился невысокий столик, тоже стеклянный, на котором лежали пульт от телевизора и наручные часы, видимо, позабытые хозяином. «Лучше бы мобильник забыл, — проворчал Джеджун, водя тряпкой по поверхности столика. — Больше толку было бы!» Пропылесосив толстый ковер, устилающий комнату, он покинул обитель Юно и отправился в спальню продолжать исследование. Прожив тут три дня один, Ким не копался в шкафу: просто сдвинул чужие вещи в самый конец большого, почти во всю стену встроенного шкафа с двумя зеркальными раздвижными дверцами. Да и собственной одежды у Кима было не столько, чтобы заполнить весь гардероб. Он намеревался позже узнать у бабули, можно ли от ненужных вещей избавиться. Ему и в голову не приходило, что он тут, как бы, на птичьих правах, а у вещей объявится их законный хозяин. Дже раздвинул вторую створку у шкафа, которую не открывал за ненадобностью. Он ведь, для удобства, разложил нижнее белье и носки в верхний, единственный из трех не запертый на ключ выдвижной ящик комода у кровати. Ким уставился на разложенные по полочкам вещи Юнхо и ругал себя за тупость. «Остолоп, повелся на цену и постеснялся выяснить, есть ли у вещей хозяин. Дурак, какой же я балбес. Что бабуля, что внучок — аферисты! Ааааа, может, так они разводят людей? Новый вид мошенничества? Боже, на что я подписался? Кстати, а я же даже расписку не взял у божьего одуванчика о том, что заплатил. Если заявить в полицию, даже доказать не смогу факта оплаты жилья за полгода вперед. А эти, как раз, могут заявить, что я незаконно вселился на чужую территорию! Твою ж мать! Надо валить отсюда нафиг», — запаниковал Ким и кинулся за чемоданом. В этот момент он услышал голос бабули: — Джеджун-а, внучек, ты где? Ким вздрогнул, замерев на полушаге, и с ужасом подумал: «Елы-палы, не успел! Обложили! Бабуся приперлась, чтобы меня сторожить, пока внука нет. Точно, семейный подряд!» На пороге спальни возникла запыхавшаяся бабушка с двумя большущими узелками в руках. — Ты тут? — спросила она у схватившегося за пылесос Дже. — Ой, какой умничка, убираешься? Бросай все дела, я тебе гостинцев принесла. Джеджун оторопело глянул на пожилую женщину и, отложив домашнего помощника в сторону, метнулся к женщине, забирая из рук тяжесть. Бабушка с улыбкой похлопала его по спине и скомандовала двигаться на кухню. Смакуя вкуснейшие домашние пирожки с разнообразными начинками, Ким слушал извинения бабули и кивал. Паника покинула его, и сейчас он восторгался кулинарными шедеврами бабушки, слушая историю любви пожилой аджумы к внуку. — Милок, ты не обижайся на меня. Я уже старая и больная женщина. Не сегодня — завтра, помру, — Дже возмущенно закачал головой, собираясь возразить, что бабуля очень даже хорошо выглядит. — Не спорь со мной, лучше вот этот пирожок попробуй, — не дала открыть ему рот аджума. — Я знаю, что говорю. Чего уж там, пора мне, зажилась. Только сердце мое плачет, как подумаю, что Юночка останется один. Ты же познакомился с ним уже? — старушка бросила на парня быстрый цепкий взгляд и, удовлетворенная реакцией Кима, продолжила: — Заметил, какой он непрактичный и не приспособленный к жизни? — так как Дже ничего такого не заметил, а даже наоборот, он опять собрался опровергнуть ошибочное мнение родственницы Чона, но бабушка снова впихнула ему еще не успевший остыть пирожок и продолжила свою речь: — Готовить не умеет, оголодает без меня - это раз. Доверчивый и добрый, из-за этого и страдает всегда - это два. Работает, не покладая рук, словно на свете нет других, более интересных занятий - три. — Это хорошо же! — с набитым вкуснятиной ртом вставил-таки свои пять вон трудоголик Ким. — Да чего хорошего-то? Ты жуй и запивай чаем, — посоветовала бабуля, радуясь аппетиту квартиранта. — Вот все вы, молодые, только о работе и думаете. А в старости будете удивляться, откуда букеты болезней сыпятся и одиночество дышать не дает нормально, — укоризненно покачала она головой. — Работать надо в меру, понятно? Чтобы времени и на личную жизнь оставалось, и на укрепление здоровья. Слыхал выражение: в здоровом теле - здоровый дух! — Ким кивнул, не решаясь больше влезать в монолог боевой старушенции. — Вооот! А когда человек в гармонии с собой: не только пашет, как вол, но и умеет отдыхать, когда он не одинок, ему есть, с кем общаться помимо работы, и дома кто-то ждет его, то, согласись, так жить ведь гораздо интереснее? Не правда ли? — Ким опять кивнул, хотя был не совсем согласен и не понимал, к чему ведет аджума. — Молодец, я так и знала, что ты поймешь меня, — повеселела старушка. — Ты мне сразу понравился, и я подумала, что такой друг моему Юночке очень нужен. До тебя пятерым отказалась сдавать квартиру, не понравились они мне больно, а как тебя увидела, сразу поняла, что ты - особенный. Теперь я могу спокойно отправиться к покойным мужу и детям. Моя душа больше не будет метаться, если ты станешь для Юночки другом, заботливым и готовым поддержать в печали и радости, — у Джеджуна отвалилась челюсть, и он растерялся, не зная, как реагировать. — Джеджун-а, пожалуйста, позаботься о моем нерадивом внуке, — между тем продолжала гнуть свое бабуля. — Ты не смотри, что он такой большой и грозный, в душе он маленький потерянный ребенок. Вот такой, — бабушка вытащила откуда-то из складок своей одежды небольшой, размером с записную книжицу фотоальбом и протянула его Киму. Джеджун с любопытством открыл его и умилился. Голенький пухляш растянулся на животе и, абсолютно счастливый, беззубо улыбался в камеру. Бабушка, видимо, частенько просматривала эти детские фотографии любимого внука. Даже не видя, какую рассматривает Ким, она комментировала и поясняла, где, когда и по какому поводу был сделан снимок, сопровождая информацию каким-нибудь коротеньким эпизодом из жизни Юночки. Джеджун был тронут и вспомнил свою, уже покинувшую этот мир бабулечку, такую же одержимую любовью к внукам. Наверное, все бабушки такие, и обязательно у каждой есть фотоальбом с детскими фотографиями их любимцев. Он не мог отказать переживающей за родственника женщине в просьбе подружиться с Чоном. Тем более бабуля рассказала ему столько забавных историй из детства непоседливого внука, чем подогрела еще больший интерес со стороны Джеджуна к Юнхо. На прощание аджума поблагодарила Кима, обняла, назвала внучком и, поцеловав в наклоненную макушку, довольная покинула квартиру. Улыбаясь от воспоминаний о бабулином визите и своей панике до этого, Ким немного завис. Он как раз собирался удалить компромат на Юнхо с телефона и не услышал, как в квартиру вернулся хозяин. Когда рядом на кровать опустилось тело, и насмешливый голос спросил: «Что, не можешь налюбоваться?», все добрые намерения Джеджуна почили в бозе. Он высокомерно посмотрел на хихикающего Чона и язвительно ответил, что тот не угадал, и на самом деле Дже не знает, какой снимок выбрать для двери в туалет. — Действительно, задача. Обе фотки - хороши! — притворно-задумчивым голосом парировал Юнхо. — А давай обе фотографии повесим? И твою, заодно, на дверь кухни! А еще можно для ванной фотосессию устроить, — со смехом закончил он. Джеджун сжал челюсти. Что там бабушка говорила: беззащитный и неприспособленный к жизни ребенок? Ну-ну, блаженен несведующий. — Тебя, я смотрю, размер не впечатлил? — хмыкнул Чон, чувствуя, что настал момент реванша за утреннюю выходку Кима. — Это он в покое только двадцать сантиметров, а в боевой готовности ого-го! Хочешь, покажу? Я же твой видел, а ты мой только на фотографии. Ким поперхнулся слюной и закашлял, стуча себя по груди, приподнявшись. Юнхо заботливо похлопал его по спине, прося так не волноваться, дескать, ему очень даже понравился Ким-младшенький. С этими словами Чона в Джеджуна вселился дьявол, а его глаза потемнели и хитро блеснули. Какого черта этот Чон выносит ему мозг? Он сел ровно и изучающе оглядел мужчину: — А покажи! — с озорным огоньком в глазах выпалил он. — Давай, раздевайся, заценим, — заерзал он на кровати, принимая удобную позу для просмотра представления. — Чо, правда? Показать? — настала очередь офигевать хозяину квартиры, который только прикололся с целью вызвать смущение квартиранта и не ожидал такой реакции. — Я в нетерпеливом ожидании просто, — промурлыкал Дже и стал рыться в телефоне, пока Юно растерянно топтался у кровати. — Эй, фотографировать запрещено, — начиная расстегивать рубашку, заявил Чон. — Да чего я там не видел? — фыркнул Ким. — Я музыку искал подходящую. Раздеваться, так с музыкой, — он включил лирическую композицию. — Давай, малыш, покажи мне себя во всей красе! — задорно призвал начинающего стриптизера парень. У Юно закипела кровь от этого протяжного «малыш», он с азартом принялся вертеть тазом и двигать телом под музыку, имитируя непристойные движения. Медленно освобождая тело от одежды, Чон принимал различные двусмысленные позы, выгибаясь в спине или выпячивая свой сексуальный зад. Он томно смотрел на Кима, словно дразнил. Джеджун шальными глазами глядел на разворачивающееся шоу и пожирал взглядом накаченность здорового, молодого и горячего тела, открывающегося ему в первозданной красоте с каждым возбуждающим па танцора. Глаза Кима загорелись адским пламенем, а на щеках, в противовес взгляду, маковым цветом разлился румянец. Он ощутил легкое шевеление в своих штанах и инстинктивно одернул рукой выпуклость, сжав при этом ноги. Эта смесь непорочности вкупе с горящими желанием глазами пришлись по душе выступающему, и Чон удвоил свои старания, соблазняя в нетерпении замершего с прикушенной нижней губой Кима. «Вжик» от расстегнутой молнии на ширинке прозвучал для Джеджуна как раскат грома. Он просто не мог заставить себя не смотреть на появляющуюся перед глазами бугристость, спрятанную за тканью чужих трусов. Штаны с Чона свалились на пол, он сексуально перешагнул через них, показывая себя во всей красе. Дже гипнотизировал взглядом заинтересовавший его орган, пока еще скрытый от его глаз. Юно захотелось помучить шалуна и, словно заправская модель, он стал вышагивать перед ерзающим квартирантом туда-сюда, соблазняюще переставляя свои длинные волосатые ноги. Чон еле подавил смешок, наблюдая за крутящим головой Кимом. Тот пристально следил за двигающимся тазом Юнхо и поворачивал голову вслед за движением танцора-стриптизера-модели. Наконец, решив, что клиент дозрел, Юно остановился и повернулся спиной к зрителю, собираясь осчастливить того гвоздем вечера. Резко наклонившись вперед, танцор покрутил задом. Плавно двигая всем телом, соблазнитель выпрямился и просунул руки под резинку боксеров. И тут... дикое ржание Кима заставило его недоуменно обернуться. Что-то пошло не так. Джеджун заливался хохотом, откинувшись на подушку, и сучил по кровати руками и ногами. Юно совсем не понял юмора и хлопал ресницами. Дже приподнялся, опираясь на локти, и продолжал смеяться. Состроив обиженную гримасу, хозяин квартиры поднял брюки и стал натягивать их на себя, бросая укоризненные взгляды на веселящегося Джеджуна. Этот невозможный человек просто взял и обломал всю малину. — Прости, ха-ха, — начал извиняться Ким. — Но в следующий раз, когда тебя попрет на обнаженку, не надевай трусы с этим сердечком на всю задницу, — Дже опрокинулся назад в приступе гомерического хохота. Черт, Юно совсем забыл, что на нем надето. Утром, из-за того, что Ким взбрыкнул и закрылся в спальне, Юно не стал его тревожить, чтобы взять свежее белье из шкафа. Поэтому он принял душ на работе, а там из чистого была только эта пошлость, подаренная ему ШимЧаном ради прикола. Все остальные он забыл в сумке, с которой ездил в глубинку. Кто ж знал, что дома ему предстоит переквалифицироваться в стриптизера ради одного хохочущего оболтуса, ну, и возвращения в родную кровать, безусловно. Такой облом из-за трусов! Так Чон еще никогда не позорился на глазах потенциального партнера по борьбе под одеялом. Глядя на ржущего квартиранта, Юно надулся, а потом и сам расхохотался, не в силах устоять перед заразительным смехом Кима. Он отбросил штаны и плюхнулся рядом с Дже. — Если будешь вредничать, я в этих труселях буду маячить перед твоим носом, — заявил он со смехом. — О, кстати, какое я шикарное секретное оружие на тебя нашел! — Ааааааа, нет, только не это, — простонал Дже, у которого уже скулы свело от ржания. — Ты, ха-ха, смерти моей хочешь? — еле вымолвил Ким, снова задыхаясь от хохота, когда представил эту картинку. — Тогда совсем без нижнего белья! — продолжая дразнить, Юнхо приподнялся и начал щекотать Джеджуна. Ким стал отбиваться и попытался ущипнуть наглеца. Чон не поддавался, со смешком блокируя его руки. Они стали бороться за первенство, перекатываясь по кровати. Юно позволил Джеджуну одержать победу, и тот с ликованием уселся на живот побежденного. Чон согнул ноги в коленях и руками обхватил Кима за талию. Дже замер и посмотрел в глаза Чона. Поверженный взирал на него с такой нежностью и восхищением, что у Кима сердце биться перестало. В какой-то один миг атмосфера в комнате переменилась, став слишком интимной и напряженной. Мужчины смотрели друг на друга, влекомые желанием и проснувшимся интересом, но никто не решался сделать первый шаг. Наконец, Юно, не отрывая взгляда от лица Кима, подцепил его футболку и стал медленно тянуть ее наверх. Как зачарованный, так же глядя в глаза Чона, Джеджун молча поднял руки, разрешая снять с себя вещь. Отбросив куда-то в сторону тряпку, Юно стал изучать торс Кима руками. Обоих пронзила внутренняя дрожь предвкушения. Квартирант, от приятных ощущений и наливающейся внизу тяжести, часто задышал, облизывая губы. Чон потянул его, укладывая на себя, и крепко прижал соблазнительное тело к своей горячей обнаженности. Воздух в помещении стал плотным, затрудняя нормальный дыхательный процесс. Обоих обдало горячей волной вожделения. Желание близости овладело телами, вызывая трепет и затмевая голос разума. Молодые люди прерывисто дышали, соприкасаясь носами. Кто из них сделал первый шаг и прикоснулся к чужим губам своими, было непонятно, но этот первый изучающий поцелуй стал катализатором взрыва страсти. Возбуждение накатило на обоих девятым валом, сметая все сомнения, преграды, работу, одиночество и даже бабулю. Сейчас им обоим хотелось не отлипать друг друга, насыщаясь волнительными прикосновениями. Изучать тела, создавая только ими слышимую мелодию наслаждения, и лететь на ее крыльях прямиком в нирвану. Оба задыхались от избытка чувств и предстоящей радости обладания друг другом. Юнхо давно уже стянул с Кима штаны с бельем и, разложив того поперек кровати, словно тающее мороженное, вылизывал податливое тело парня, особенное внимание уделяя чувствительным соскам и изгибу шеи. Джеджун же, балдея от стимуляции своих эрогенных зон, нетерпеливо постанывал, обхватив рукой внушительный орган Чона и водя ею вверх и вниз. Чувствуя, что долго так не выдержит, Юно отодвинулся, выпрастывая свой стояк из плена руки Кима. Тот заерзал, не желая расставаться с игрушкой, и, приподнявшись, потянулся к ней губами. Чону показалось, что его окатили кипятком, а потом окунули в ледяную прорубь, когда шаловливый язычок провел по открытой головке его пениса. Он завалился на спину, давая свободу действий прыткому парню. Джеджун от нахлынувшего возбуждения при виде гордости Юно готов был зацеловать, покусать, облизать это сокровище, высосав все соки. От стонов Юнхо, которые тот уже не мог сдерживать, Ким заводился еще больше, его собственный член готов был взорваться мириадами чувств. У Юно все плыло перед глазами, он повернул голову и увидел в отражении зеркальных створок шкафа, как погружается и исчезает его орган в глубине рта склонившегося над ним любовника. Это было безумно красиво и вдохновляюще. Чон не мог отвести глаз от этой картины. С расширившимися зрачками он смотрел на отражающиеся в зеркальной глади их нагие тела и даже не плавился, а таял от наслаждения, то и дело прикусывая нижнюю губу. Внезапно Чон заметил, как вздрагивает возбужденный орган Джеджуна, и ему стало просто необходимо попробовать Кима-младшенького на вкус. Он облизнулся и потянулся к квартиранту. Тот ни в какую не хотел отпускать вкусный леденец. Тогда Юно повернул его на бок, подтягивая таз парня к своему лицу. Дже вспыхнул огнем, когда почувствовал, как его член обволакивает горячая влажная глубина. Оба синхронно и глухо застонали. Буйные головы кружились от ломаемых запретов. Посылаемые в мозг крышесносящие импульсы уже не могли сдержать приближения неизбежного. И этот взрыв накрыл обоих фейерверком эмоций и диким выплеском чувств одновременно. Перепачканные семенем, еще под впечатлением от произошедшего, двое блаженно улыбались. Освобожденные от всех условностей, они держались за руки и наслаждались этим мгновением. Юнхо опомнился первым и, пока у Кима не началось осознание творящегося беспредела, встал, подхватывая размякшего Дже на руки. Семимильными шагами Чон поскакал в ванную и, аккуратно поставив драгоценность на коврик, настроил душ. Джеджун кайфовал от того, с какой нежной заботой пытался намылить его Чон, несмотря на то, что Ким не давал ему этого сделать нормально. Квартирантом овладела игривость, и он то щекотал Юно, то щипал за соски, мешая, а то, как бы невзначай, касался вновь оживающей плоти Чона. Дже прижимался к Юнхо, поворачиваясь то так, то эдак, заводя и провоцируя парня. Юно бросил тщетные попытки искупать это чудо, чтобы чистеньким уложить спать. Какое там, тут покоем даже и не пахло. А стоящий колом орган Кима не слабо так намекал на продолжение банкета. В очередной раз помянув добрым словом любящую бабулю, Юнхо повесил мочалку и впечатал в себя захихикавшего Джеджуна, крепко сжав его полупопия. Ким потянулся к его губам, и Чон тут же втянул его в поцелуй. Оглаживая упругие ягодицы любовника, он слегка раздвинул их и провел пальцем по входу. Джеджун застонал, не отрываясь от сладких губ, и прижался сильнее, одобряя и требуя не останавливаться. Открыв глаза поутру, Джеджун перво-наперво убедился, что Чон сопит под боком, удобно разложив на Киме все свои конечности. Парень тепло и счастливо улыбнулся. Он разглядывал такого милого сейчас Юнхо, по-детски шевелящего губами во сне, и счастливая улыбка сама собой расцвела на его губах. Затем, вспомнив, какие скачки они устроили ночью в ванной, плавно перебравшись в кровать, густо покраснел. Не успел он углубиться в воспоминания, как услышал какой-то шорох у незакрытой двери в спальню. Ким испуганно повернул голову на звук и успел заметить промелькнувшую тень. Пока он выбрался из-под Чона, потом искал по всему полу свою одежду, прошло минут пять. Выбравшись, наконец, в коридор, он заметил только, как закрылась входная дверь. Подбежав к ней, парень осторожно глянул в глазок и закрыл рот рукой. Это было чистейшей воды палево. Мысленно Дже уже подыскивал себе новое жилье. На их площадке, давя на кнопку вызова лифта, стояла бабуля Юнхо. Эта вчера еще только умирающая старушенция повернулась в сторону двери квартиры внука. Изумленный Дже смотрел, как со счастливым лицом бабушка подняла вверх согнутую в локте правую руку со сжатой в кулак ладонью и резко опустила ее, воскликнув: «йес!» При этом бабка подняла вверх большой палец зажатого кулака. Лифт подъехал, и продвинутая аджума стала вновь степенной леди, подмигнула двери, за которой стоял Дже, и вошла в лифт. Несколько секунд Джеджун моргал и с открытым ртом пялился в глазок, а потом заржал во всю силу своих легких, падая на пол. — Зая, что? — в коридор выбежал испуганный Чон в костюме Адама. Джеджун не мог сказать ничего внятного и только выстанывал «ба…бу…». Он показал рукой на дверь и опять зашелся в приступе смеха, увидев, в каком виде и с каким лицом прискакал Чон. Внезапно смех его оборвался. Ким узрел перед своим носом шлем, который Юно давеча положил на полку прихожей. Он резко встал, схватил мотоциклетную экипировку, покрутил ее, внимательно присматриваясь, потом посмотрел на куртку и снял ее с вешалки. Ким повернулся к удивленному Юнхо: — Это твое? — приподняв бровь и со скрытой угрозой в голосе, вопросил он. — Да, — всë еще не понимая, чем ему грозит это признание, промолвил Чон. — Ах, ты скотина! — бросая вещи на пол и приближаясь к Юнхо, гневно крикнул Ким. — Тебе кто вообще права выдал? — ткнул он пальцем в грудь опешившего от такого наезда Чона. — Эмм, Зая, ты чего? — попытался успокоить Юно вредину, отступая назад. — Да тебя на пушечный выстрел нельзя подпускать к мотоциклам, — продолжал заводиться тот, наступая. — Ты же представляешь собой опасность для пешеходов, Шумахер хренов. — Зая, почему Шумахер-то? Он же автогонщик, — промямлил Чон, продолжая отступать. — Так ты из всего сказанного только это запомнил, гад? — Джеджун больно стукнул Юно по плечу. — А то, что пешеходов, которые не заказывали грязевые ванны, обливаешь с головы до ног, это, значит, нормально? Юно начал смутно припоминать недавний эпизод на дороге. Чон глянул на красавчика и представил, как тот хлопал своими огромными глазищами и костерил на все лады горе-водителя. Несмотря на угрожающую для него ситуацию, он прыснул, не сдержавшись. Увидев, как Зая занес руку для очередного удара, и исключительно, дабы избежать членовредительства, Юно развернулся и припустился в спальню. Ким мазнул рукой по воздуху и рванул за сверкающими полупопиями заразы. Чуть не снеся дверь к чертям собачьим, он ворвался в спальню с воинственным криком: «убью, гада!» «Прощай, скука. Да здравствует любовь!» — подумал Юно и обхватил в медвежьи объятия своего страстно-сопротивляющегося Заю, вовлекая того в сумасшедший поцелуй.

Эпилог

— Зая, ну, прости меня, я торопился к бабуле, — жалостливо протянул Чон вечером того же дня, не в силах перенести длящегося почти весь день игнора со стороны квартиранта. — И потом, ты же видел, что «хренов Шумахер» несется, надо было отойти назад. Ай, больно, — проскулил он, получив подзатыльник от повернувшегося к нему Кима. — Ну, Джеджун-а, прости, я так больше не буду, честное пионерское, — канючил хозяин квартиры. — Согласен на любое твое наказание, только улыбнись, солнышко, а? — Хорошо, но смотри, если откажешься от своих слов, тогда точно не прощу, — давно ожидавший этих слов, со своим интересом, Ким поднялся с кровати и полез в комод, доставая какой-то пакет. — Вот твое наказание, будешь носить его, и чтобы я видел! — поднял указательный палец вверх Джеджун, подавая упаковку Юнхо. — И всë? — удивился Чон, ожидавший большего и заглядывая внутрь. — ШТА? Я должен носить это?... — Что значит "это"? Это, вообще-то, вещь от самого Форнасетти и стоит почти триста баксов, — возмутился квартирант. — Не надену, ни за что не надену, хоть режь меня, — засопротивлялся Чон. — Ну, Юнни, ты же обещал, — состроил эгье Ким, которого одолело безумное желание увидеть на любимке эту, достойную только королей, вещь. — Ну, хоть один разочек? — глядя на отрицательно качающего головой и вытянувшего губы куриной жопкой Чона, умолял Джеджун. — Только примерь, плииииииз, для меня. Чон, не наденешь, отправишься спать в гостиную, — пригрозил Ким. Перспектива опять провести ночь на диване не стоила упрямства, поэтому Юно встал с кровати, достал из пакета вещь и, с недовольной гримасой, натянул ее прямо на голое тело. Не успел он завязать тесемки на спине, как услышал зуммер фотографирующей камеры. — Юнни, ты не представляешь, как прекрасен в этом фартуке, — промолвил Джеджун с до безобразия довольным видом и выскочил за дверь, пряча девайс. Юно проводил расшалившегося возлюбленного тоскливым взглядом и подошел к зеркалу. В отражении на него смотрел брутальный мачо в фартуке с изображением обнаженного женского тела. Правую грудь прикрывала левая рука с яблоком, а интимное место - правая рука с половником. — И эта хрень стоит такую кучу бабла? — пробормотал Юно. — С ума сойти! — Я приобрел парные фартуки с мечтой, что подарю второй любимому человеку, — услышал Чон тихий голос из-за двери спальни и расцвел в счастливой улыбке. Fin.