Бутыль вина и хорошая книга

      — Знаешь, Варрик, — произнесла Изабела, рассматривая того через стекло бокала, — Для гнома ты весьма привлекателен.       — Это подразумевалось как комплимент, Ривейни? — ответил Варрик, не отрываясь глазами от истории, над которой работал. — Потому что я слышал получше. Она легла на стол так, чтобы у него не осталось выбора, и он смотрел бы только на лицо или грудь. После небольшой заминки, он выбрал лицо.       — Я просто сказала. Вот ты здесь, очаровательный экземпляр дворфийской мужественности, известен всему Киркволлу за свои захватывающие истории, полные приключений и романтики. И всё же застрял в одиночестве в этой маленькой комнатке, где никто этой ночью тебя не согреет... Это выглядит неправильно.       — Фенрис снова тебя отшил? Изабела показала язык.       — Вообще-то, Авелин.       — Иззи, она помолвлена.       — Я же пригласила Донника! Из горла Варрика сорвался стон.       — Ты неисправима, знала об этом? В любом случае, я не одинок — Бьянка всегда со мной. И она, помимо всех её достоинств, точно не проливает вино на мою работу, — он многозначительно вырвал из-под пиратки страницы бумаги, на которые она опиралась, и разгладил складки. Изабела закатила глаза.       — Это было всего лишь раз! Тем не менее, Бьянка тоже может поучаствовать, — она соблазнительно улыбнулась и прикоснулась пальцами к волосам на его груди. Гном нахмурился и галантно убрал руку.       — Изабела, — не колеблясь, произнёс он, — Извини, но нет. Ты, конечно, красотка, но не в моём вкусе. Пиратка немного присела назад, давая ему пространство. Но эти слова её не убедили.       — Почему нет? Я слишком чёрная для тебя? Или высокая? Или ты водишься только с гномами? Или же предпочитаешь мужчин? Я могу быть довольно мужественной, — шутливо рыкнула женщина, приняв самое серьёзное выражение лица. Варрик рассмеялся:       — Ты более чем мужественна, Ривейни. Не принимай на свой счёт, но моя личная жизнь — моё дело.       — Ты разбиваешь мне сердце, — сказала она, добродушно улыбаясь, — Но, ради справедливости, я прекращу тебе докучать. И я уверена, что найду кого-то с более низкими стандартами, если задумаюсь над этим, — Ривейнийка соскользнула со стола и, сев обратно на стул, налила себе ещё вина. Несколько минут спустя она снова нависла над ним.       — Что ты пишешь?       — О, тебе понравится. Это о случае со Стражем и его компаньонами, которые понеслись за Священным прахом Андрасте в чём мать родила. Я надеюсь сделать сцену такой неприличной, чтобы Церковь признала книгу кощунственной. Это всегда повышает продажи. Изабела хохотнула.       — О да, она рассказывала мне об этом. Будущий король Ферелдена стоит нагишом, краснеет как помидор и делает всё возможное, чтобы не пялиться на её грудь, — Изабела улыбнулась чему-то, копаясь в памяти, — Та гномка знала как совмещать приятное с полезным...       — Звучит как басенка, которую я хотел бы услышать, — произнес Варрик. Он уже слышал кучу историй о Страже-Командоре от Андерса, но они как правило были скорее о том, насколько ужасающей она являлась. Изабела ткнула его в грудь.       — Я знала, это всё гномские штучки! — возмутилась она, — Просто признайся и скажи. Я не собираюсь обижаться и обвинять тебя в том, что ты предвзято относишься к моему виду или чему-то ещё. Неудивительно, что ты до сих пор одинок, ведь в Киркволле практически нет гномок. На лицо Варрика легла тень.       — Ривейни. Это не «гномские штучки». Я спросил, потому что это звучит как начало хорошей истории. Которая меня заинтересовала, как ты, возможно, заметила, — он вздохнул и положил перо, а потом принялся неуклюже пролистывать исписанные листы бумаги, — Слушай, я расскажу тебе кое-что личное. Могу ли я довериться тебе, что ты не разболтаешь то что я скажу всем вокруг?       — Не-а. Гном вновь простонал.       — Сказанного не воротишь, так? — Гном убрал пряди волос с лица, лезущие в глаза, а затем сказал: — Хорошо. Послушай. Может, это тяжело для понимания, но у меня вообще нет никаких предпочтений. И не говори мне, что я ещё не нашёл верного человека — поверь мне, я пробовал, и не раз. Я просто... счастлив в том, какой я есть. Без секса и романов, только мои друзья, работа и верный арбалет. Я обычно не рассказываю об этом людям, потому что они могут немного странно к этому отнестись.       — Ох, — вздохнула Изабела, — Так все эти россказни о Бьянке... правда. Неплохая уловка, — она мельком взглянула на мужчину и понимающе качнула головой, — Тогда, я полагаю, ты никогда не... Он одарил женщину уничтожающим взглядом.       — Но ты всё же пишешь очень убедительно.       — Я никогда и архидемона не убивал. У людей это называется «использовать своё воображение».       — Хах, один-ноль. Что ж, извести меня, если понадобятся советы профи, — произнесла пиратка, — Если твои эротические сцены в основном неплохи, то вот с кораблями... Обстоит всё не так радужно. Ты умудрился перепутать нос с кормой. Она постучала пальцем по краю бокала и задумчиво уставилась в пустоту. Несколько мгновений они сидели в умиротворяющей тишине.       — Честно говоря, я даже представить себе не могу, — размышляла вслух Изабела, — Да, романы могут быть болезненными, я признаю, но ведь секс окупает всё с лихвой. — Он мог бы возразить, что это необязательно для всех, но пиратка продолжила: — По-моему, у всех всё по-разному. И я уж точно знаю, как это раздражает, когда люди думают, что лучше меня знают с кем я должна трахаться, а с кем нет, — она улыбнулась ему: — Если так ты счастлив, то и я счастлива.       — Я рад это слышать. Хотя...— он вздрогнул, — Нос и корма? Я не думал, что всё настолько плохо. Изабела снисходительно ухмыльнулась и схватила кусок пергамента, перо и пузырёк чернил.       — Это маленькие детали, которые ты упускаешь с виду, — сказала ривейнийка, — Вот, я нарисую схему. На странице она начала набрасывать плавные ровные линии, обозначающие силуэты оснастки кораблей. Варрик придвинул стул ближе и налил себе ещё один бокал вина, и вечер превратился в приятный разговор о штакелате, бушприцах и неописуемом зове морской сирены.