Не требует жертв

Голова с самого утра не работала, всё валилось из рук и ужасно хотелось бежать из офиса куда-нибудь далеко-далеко. К тому же Султанов устроил «разбор полётов» - опять орал, как свинья недорезанная, что разгонит её контору к чёртовой матери или сменит руководителя, что работать не хотят. На что она спокойно ответила: - Могу сейчас же написать рапорт! Тут-то он язык прикусил, зная, что второго такого руководителя сыскать, не так просто будет. В тысячный раз подивился её железной выдержки, даже не дрогнула, глаза не опустила. Усадил её на диван, сам же сел напротив: - Может тебе в отпуск, Галь? – вдруг смягчился, понимая, что что-то не так. - Я только что вышла из отпуска, - ровно сложила документы в папке. - Я могу идти? Отпустил. За месяц её отсутствия в ФЭС, кажется, ничего не поменялось. Всё было как прежде: Майским с Кругловым шутили друг над другом, иногда переходя границы, и их приходилось одёргивать; Антонова работала, не покладая рук в морге и была далека от офисных страстей; Тихонов жил на работе, а Белая не давала спокойно жить Ваньке, постоянно задевая его и подкалывая. Полковник, собственно, этому обрадовалась – стабильность, и отсутствие перемен её более чем устраивало. Закрыла за собой дверь в кабинет. Не выпуская дверную ручку, разглядывала розы, стоящие в вазе на столе. Сегодня уже красные. Привстав на носочки, уткнулась носиком в нежные лепестки и вдохнула потрясающий запах. - Как дела, Галь? – голос Круглова отвлёк от созерцания цветов. - Как обычно, Коленька, - взглянула на строгого зама. Отметила, что в новом костюме, как всегда, гладковыбритый. Улыбался, прищурив глаза. Начальница ещё с недавних пор стала замечать, что рядом с майором ей становилось спокойно, даже в самые не светлые дни её биографии. Понимала, что чувствует себя рядом с ним, как за каменной стеной. И сейчас, когда он появился в кабинете, с отчетом о новом деле, все проблемы куда-то улетучились. - Хочет нас разогнать или тебя уволить? - Сегодня хотел и то, и другое. Давно привезли? – кивнула на цветы и села за стол. - Как обычно, - майор протянул начальнице папку. – В десять часов. Пока изучала бумаги, зам крутился в кабинете, то там поправит, то там переставит. Разложил документы по папкам, ненужные - сам отнёс в архив. Принёс кофе со словами «выпей кофейку, а то на тебе лица нет». - Галь, а ты не пробовала узнать кто это? – задумчиво смотрел на цветы. - Пыталась, - закрыла папку. - Ну и? - Если Тихонову не удалось его вычислить, то вряд ли удастся кому-то другому. - Какой он настойчивый, - перевернул вазу, так что бы ей лучше было видно такую красоту. - Разве? – ухмыльнулась и откинулась на спинку кресла. - Когда ты с отпуска вышла? – почесал подбородок. – Две недели назад…значит, он уже две недели тебе цветы шлёт. - Скоро поймет, что ему ничего не светит и перестанет. - Возможно, возможно… Если бы Илья был жив, то все подозрения указывали на него… Она редко ходила в отпуска, а если уходила, то большую часть времени проводила на работе. Но в этот раз отпуск, который был сразу же после тех событий, спас её. В первый же день собрала вещи и уехала на все три недели к морю. Коллеги сразу же заметили перемену в ней – уходила подавленная и разбитая женщина (старалась это не показывать, но не особо получалось), а вернулась сильная, волевая, как прежде. Галя, прошедшая через многие испытания, смогла пережить и это. Вычеркнула из жизни то время, запретила себе вспоминать и думать, снова окунулась с головой в работу, задерживалась допоздна, приходила раньше всех. Её даже не сбили с толку цветы, которые притащил охранник в первый же день после отдыха, сказав, что курьер передал. «Распотрошила» весь букет, разорвала шуршащую упаковку в поисках записки, но ничего не было. Просто цветы, просто подарок. На следующий день цветы снова прислали, и через день тоже. Сначала не обращала на них внимание, но через несколько дней женское любопытство взяло своё, и Рогозина вечером осторожно, чтобы не привлекать внимание остальных, попросила Ванечку вычислить тайного поклонника. Хотела вернуть букет с запиской, чтобы больше не присылал, но гений вернулся, пожав плечами – не смог. Допрашивать курьера не было смысла, и ей оставалось ждать, пока поклонник либо объявится, либо перестанет слать цветы. На выходных подарок доставили уже к ней домой. И тут у Рогозиной круг «подозреваемых» сузился… сначала… но потом вспомнила, что адрес её проживания не был особой тайной. Не раз поджидали сомнительные личности у дома и пару раз нападали… Снова задержалась на работе. Винила себя за то, что не смогла сразу же уехать домой после тяжелого допроса. Присела в буфете с чашкой кофе и не заметила, как уснула, и проспала чуть больше часа, пока её не разбудил Круглов. Виновато смотрел, понимая, что из-за него до ночи сидела – залетел к ней в кабинет ещё перед обедом и проорал «Лучше ты иди! А то я эту гниду по стенке размажу!» и пришлось самой допрашивать. Выйдя из лифта, позволила себе потереть уставшие глаза, не задумываясь о макияже, затем стала вытаскивать заколки из прически. В голове всё ещё всплывали обрывки допроса и наглое лицо допрашиваемого, который подробно рассказывал о том, как спал с дочерью и как сам же отвёз её на аборт… Под ногами что-то зашуршало, когда встала на коврик у двери и машинально отступила на несколько шагов назад. У двери лежал букет. Удивилась, что не сразу заметила. - Это уже что-то новенькое, - проговорила, когда подняла букет. – Очень интересно…