У любви не бывает преград

Я зашла в лифт, нажала нужную мне кнопку под номером 43, это кстати последний этаж, и поехала вверх. Подъем длился несколько минут, за это время я успела придумать, что скажу в свою защиту, надеюсь меня сначала выслушают и потом поймут, а не как обычно начнут читать лекции на тему: «Как тебе не стыдно опаздывать?» или « Ты хотя бы понимаешь, что подводишь не только себя?» и ещё что-нибудь в таком роде. Но моим мечтаниям не суждено было сбыться. Как только двери лифта открылись, я увидела перед собой Юлю и Билла, и у обоих чуть ли глаз не дергался от желания меня укокошить. — Яна! — возмущенно воскликнула моя подруга и хотела наверное ещё что-то добавить, но Скарсгард её перебил: — Снова? Тебе не надоело опаздывать? Ты хотя бы понимаешь, что мы тебе полтора часа ждем. Ты должна была быть здесь в 12 и не минутой позже. А сейчас уже сколько? Ты давно на часы смотрела? Яна, когда ты уже повзрослеешь? — Мне вобще-то 18, и я уже взрослая. И Билл, хватит на меня кричать, это ты сказал мне играть образ, уже успел забыть? — надоел, считает меня ребенком за которым круглосуточно надо следить, о Юли он почему-то другого мнения, хотя я её старше, не намного конечно, но старше. Ну в принципе Золотой Ангел (сценическое имя Юли) и ведет себе по-другому, не так, как я. Но ведь и в реальной жизни у неё совсем другая роль. Она притворяется нашим с ней дизайнером и гримером. А следовательно и выглядит всегда на все сто и следит за своими действиями и поступками. — И как же ты играешь образ моей помощницы, тем самым опаздывая на полтора часа, а? Когда я говорил изображать безалаберную девчонку не от мира сего, я не имел ввиду срывать важные встречи, — продолжал зверствовать Скарсгард, — нам из-за тебя пришлось отменить встречу, точнее её перенести. И Яна, если ты и на неё не явишься, то я просто не знаю, что с тобой сделаю. — Да приду я, приду, серьезно, Билл, хватит уже орать, я тебя услышала, больше не повториться, — попыталась успокоить парня, хотя еще и пообещала самой себе больше не опаздывать. Ибо делаешь как тебе говорят, изображаешь волнение, вживаешься в роль, а тобой всё равно не довольны. Теперь буду делать так, как хочу этого я, а не как другие. И по-видимому что-то такое промелькнуло на моем лице, что Скарсгард решил замолчать и больше меня не доставать своими претензиями. — Во сколько встреча? — резко прервала я образовавшуюся тишину, а заодно огляделась по сторонам, чтобы хоть как-то успокоиться и избавиться от лишних нервов. Сейчас мы находились в огромной комнате, как бы приёмной: два огромных и мягких черных дивана, между которыми стоит длинный стеклянный журнальный столик, находились прямо по середине помещения, справа, вдоль почти всей стены расположилась барная стойка с высокими стульчиками, учитывая, что из нас троих, алкоголь употребляет только Билл, очевидно, кто решил её туда поставить. Слева же была лестница, ведущая на крышу. По большей части пола стелился белоснежный ковер. — В восемь, — ответила подруга, тем самым как бы заставляя перевести взгляд на неё, всё-таки не культурно как-то смотреть по сторонам, когда к тебе обращается твой лучший друг. — Отлично, тогда у нас ещё много времени, Юль, пошли репетировать новую песню, всё равно делать больше нечего, — я уже успела снова взять себя в руки, и сейчас, говоря всё это, улыбалась. — Хорошая идея, тогда идите, я понаблюдаю за вами со стороны, заодно скажу, если что-то не так, — видно было, что Билл еще бесится, но и его раздражение потихоньку сходило на нет. Я потянула подругу в сторону нашей студии, и вскоре мы были уже там. Здесь всё как обычно: лучшее оборудование по последним разработкам, яркий свет, пара кожаных кресел, столик с водой, на всякий случай, если в горле пересохнет, и большой пушистый ковер. — Начинаем! — воскликнула Юля, подходя к микрофону, — Билл, врубай музыку! Сейчас, мою подругу как-будто кто-то подменил, зеленые глаза загорелись, на лице выражение искреннего счастья, а в движениях прослеживается желание поскорее начать. Всегда знала, что музыка меняет людей, но никогда не думала, что настолько. Интересно, а как я выгляжу со стороны? — Яна, ты где там застряла? — голос Золотого Ангела прервал мои размышления, а сказанная фраза заставила быстрее подойти к стойке с микрофоном. И вот, это небольшое устройство, усиливающее голос в разы, находится у меня в руках. Звучит музыка, сначала милая и невинная, под нее хочется жить и наслаждаться данной нам жизнью, хочется радоваться и нести добро, но с каждым мгновением мелодия ускоряется, становится грубой, неотесанной, понятной лишь тому, кто знает, что такое борьба. Под такую музыку хочется всё ломать и крушить, а потом создавать что-то свое, невиданное никем ранее. И тут вступаем мы. Наши голоса несут эту необузданную силу, силу открытий, силу, способную покорять не только эту мелодию, но и всё вокруг. И никто, услышав это, не сможет остаться равнодушным, никто и никогда. Слова заканчиваются, наши голоса умолкают, дикий ураган несломленных эмоций угасает и наступает тихое, спокойное умиротворение. Под мелодию снова хочется отдыхать и радоваться жизни. И это всё только будущее начало. Мы с Юлей стукаемся кулачками, как делаем всегда на сцене после нашего выступления, пусть сейчас это только репетиция, но чувства — они настоящие, что здесь — в студии, что там — перед многотысячной толпой. — Девушки, это было просто потрясающе, у меня нет слов, — проговорил Билл. Это вот сейчас он сказал? У меня не глюки? — Скарсгард, ты головой не ударялся сегодня? Ты нас хвалишь? — по-видимому Юля была того же мнения, что и я. Просто наш менеджер, он, как бы сказать, считает, что хвалить своих подопечных… вообщем обойдемся мы и без его похвалы. — Ээээ… Я разве что-то говорил, — попробовал сделать вид, что нечего не было Билл. — Да, ты сказал, что мы потрясно пели, и ты потерял дар речи, — немного перефразировав его слова, произнесла Ангел слегка ухмыляясь. — И вовсе я такого не говорил, да если и говорил, то шутил, не доросли вы ещё девушки до моей похвалы. Давайте лучше снова репетируйте. Нет, Билл Скарсгард, это определенно наукой не объяснимый субъект. Что вообще творится у него в голове? — И вот он снова уходит от темы, — тем временем стебалась над менеджером Юля. — Ангел, сейчас допрыгаешься, и не посмотрю, что золотая. Он думал её этим пронять? Серьезно, что ли? — И вот он начинает угрожать, Скаргасгарда затащили в угол, Что же ему предпринять? О нет, у него снова болит голова от умственной потуги, -начала на ходу сочинять подруга и петь противным голоском. Что ж, у всех бывает творческий кризис, хочу я вам сказать. Но не да такой же степени! Здесь даже у меня ступор случился, что уже говорить про Билла. Он просто стоял и, широко открыв рот, молчал. Мдааа… И тут со стороны двери раздался кашель, он был настолько неожиданным для нас троих, что Юля замолчала, Скарсгард закрыл рот, а я же повернула голову в сторону входа в студию. И увидела там… — Томас? — вырвалось у меня. Около двери стоял кареглазый блондин, что совсем недавно разлил мне на футболку кофе, и как-то странно на нас смотрел. Что он здесь делает? А главное, многое ли успел увидеть и услышать. Надеюсь он тут совершенно недавно стоит. — Вы знакомы? — это Юля спросила у меня, она была немного обеспокоена. Как же я её понимаю. Ведь наша тайна, которую мы так усердно скрываем, только что могла быть раскрыта этим парнем.