Традиция

      Леви нехотя открыл глаза. Хотя, пожалуй, лучше было бы сказать, что он их “разлепил”. В последние дни на улице немного потеплело, поэтому просыпаться Леви стало немного легче. Но всё равно, ему, привыкшему спать по четыре-шесть часов в сутки, было тяжело смириться с как минимум двенадцатичасовым сном, которого требовал организм.              Леви боролся как мог. Он старался постоянно быть в движении, не поддавался на уговоры Эрвина пойти лечь спать и всё равно просыпался потом практически в полдень следующего дня, в кровати, куда его заботливо переносил всё тот же Эрвин. Ещё Леви пытался спать в неудобном компьютерном кресле. Выволакивал его из кабинета Эрвина, ставил в спальне у слегка поддувающего окна, садился, неестественно выкрутившись, и всё равно спал крепким долгим сном. На следующий день всё тело болело от сна в неудобной позе, но Леви не сдавался и продолжал истязать себя. И правда, это немного помогало… ровно до тех пор, пока, вернувшись однажды из магазина, Эрвин не застал енота-Леви спящим посреди бела дня прямо на полу в гостиной, уютно обложившимся средствами для уборки. Эрвин тогда привычно уже отнёс его в спальню, предварительно, конечно же, сделав несколько компрометирующих фотографий, а затем, засучив рукава, выдраил гостиную и кухню и вернул компьютерное кресло за стол в свой кабинет, где ему и было место.              Нынешний день вновь не предвещал перемен. Леви посмотрел на часы. Часы показывали без пятнадцати час дня. В соседней комнате негромко переговаривались, и Леви вспомнил, что Эрвин говорил что-то про утренний несложный ритуал и что ему поможет Ханджи, так что присутствие Леви было не обязательно.              Значит, они уже вернулись.              Леви повернулся на другой бок и едва сдержался от того, чтобы не завернуться обратно в одеяло, на этот раз укутавшись в него с головой, и проспать так ещё часа два-три. Но инстинкт не позволил: Леви чувствовал, что в его квартире есть ещё один фамильяр.              В дверь позвонили. Кто-то гавкнул.              Значит, Майк. Чёртова огромная псина, которая чуть не заняла его, Леви, место возле Эрвина.              Леви решительно скинул с себя одеяло и сел. Даже через плотные шторы было понятно, что на улице ярко светит солнце. Судя по звукам, остатки выпавшего на неделе снега мерно капали с ближайшего к окну дерева на наружный подоконник. Леви такие дни ненавидел всем сердцем.              Фамильяров, поколениями живших в городе, зимой не тянуло спать дольше обычного, даже если звери соответствующего вида в дикой природе впадали в спячку на холода. Диких же фамильяров было настолько мало, что про их повадки было практически ничего не известно. Скорее всего, чем больше Леви будет жить в городе, в тёплой квартире с отоплением, тем легче ему будет становиться переживать свою зимнюю полуспячку. По крайней мере так уверяла эта сумасшедшая очкастая ведьма Ханджи, которая сейчас что-то кому-то возбуждённо рассказывала в гостиной.              Леви невольно накренился в сторону от окна и, заметив какое-то движение у себя под ногами, шарахнулся в противоположный бок, забрался обратно на кровать и превратился в енота.              Подкравшись к краю кровати, Леви-енот осторожно выглянул. На полу тут же появилась тень от его головы. Леви недовольно засопел и превратился обратно в человека. Затем он поднялся на ноги и мстительно посмотрел в сторону окна, будто это оно было виновато, что он испугался собственной тени. Каждый год, именно в этот день — одно и то же.              Леви протопал босыми ногами по мягкому ковру спальни и выглянул в гостиную. Все взгляды тут же устремились в его сторону.              На диване в центре комнаты сидели Эрвин и Ханджи, и до этого момента они что-то активно обсуждали. В кресле напротив устроилась Нанаба, она гладила лежащего у неё в ногах сенбернара-Майка. В дверях кухни со свёртком чего-то явно вкусного стоял фамильяр-помощник Ханджи — Моблит, щёки и нос у него были неестественно розовыми, видимо, это он недавно зашёл в квартиру с холодной улицы.              Леви обвёл картину перед собой мрачным взглядом. Сделал несколько шагов по направлению к туалету, но так и не перестал чувствовать, как за ним пристально следят сразу пять пар глаз.              — Какая зима нас ждёт, Леви? — Ханджи говорила нарочито серьёзно, на самом деле едва сдерживая улыбку.              Леви остановился и зыркнул на чёртову ведьму.              — Каждый год одно и… — Леви раздражённо рыкнул. — Я вам не какой-нибудь сурок, дайте мне поссать спокойно.              Ещё раз мстительно обведя всех взглядом, Леви двинулся дальше к туалету и, поняв, что за ним всё ещё наблюдают, сдался:              — Холодная будет зима. Довольны?              Ханджи широко улыбнулась, Эрвин, предатель, громко засмеялся. Нанаба хохотала, прикрыв рот ладонью, а на полу, всё так же не вставая на лапы, громко и заливисто лаял Майк. Моблит тихо смеялся куда-то в свой свёрток.              Громко хлопнула дверь туалета.              — Друзья, называется, — фыркнул про себя Леви и… едва заметно улыбнулся. — Друзья.              Может быть, День Сурка и правда каждый год проходил по-дурному одинаково, но, в конце концов, Леви ведь никогда и не говорил этим придуркам что-либо изменить.