Ведь я пою для Вас.

*** Снятся январские мне виденья, но в них тепло... Очнулась ото сна с мыслью о том, что давно не спала так крепко и так сладко. Казалось, что после такой ночи хорошее настроение ей обеспечено авансом. Давно она не просыпалась такой отдохнувшей. Ее частые уловки со снотворным неизменно действовали, она добивалась желаемого, быстро проваливаясь в сон, однако этот сон был дурманяще-тяжелым и оттого не имел должного эффекта. Пару минут на то, чтобы прийти в себя, сориентироваться, все вспомнить и мысленно чертыхнуться. Настроения тут же поубавилось. Огляделась. Ее лучшее снотворное стояло у окна с телефоном у уха, при полном параде, словно и не ложилось в эту ночь вовсе. На нем начищенные до блеска туфли, темно-серые брюки с остро отутюженными стрелками, в кой-то веке идеально сидящие на нем, и черная водолазка с завернутым воротом. Волосы чуть влажные после душа. Некоторые пряди успели высохнуть, превратившись в пышные кудряшки, несмотря на его попытку пригладить и зачесать их назад. Говорил тихо. Не хотел потревожить ее? Или же по-другому просто не мог? Второе скорее. Тут же вспомнила сломанный голос, шепчущий ей этой ночью на ушко безумства, которые имели на нее силу воздействия, равную, а порой даже большую, чем его самые откровенные прикосновения и ласки. Ощутил на себе ее взгляд и постарался побыстрее завершить разговор, отделавшись от собеседника на другом конце провода. Приблизился к ней. В этот момент поняла, что не хочет, чтобы подходил. Сейчас в одежде он казался ей... отстраненным, далеким и... чужим. В то время как она сама под простыней оставалась по-прежнему обнаженной, к тому же с момента пробуждения она не имела возможности бросить на себя взгляд в зеркало, в то время как этот фанфарон был, как никогда, во все оружии. Это неравенство прибавляло ему уверенности и очков, что выводило ее из себя. Села, облокотившись спиной об изголовье кровати, заложила простынь подмышки, плотно натянув ее, словно корсаж вечернего платья, для пущей верности скрестила руки на груди. − Доброе утро! Так и есть, − его голос за эту ночь подсел ещё больше. Опершись коленом и кулаками о матрац, потянулся к ней, желая поцеловать в губы, однако она отвернулась, и поцелуй пришелся в щеку. Теперь не только увидела, но и почувствовала, насколько идеально выбрит. Щека нежная, словно у девицы. Совсем не та щетина, что царапала ее ночью. Ощутила ненавязчивый запах. Вряд ли парфюма. Скорей лосьона после бритья. Приятный, едва уловимый аромат. Хотелось притянуть его поближе к себе, чтобы ощутить вновь, понять до конца... этот аромат и этого мужчину. Не получив ее губ, хмыкнул, уткнувшись в плечо. − Чего ты хочешь на завтрак? − неразборчиво пробормотал он. Почувствовала движение его губ у себя на плече. Не целовал, просто говорил. − Ничего, я не голодна. Впервые после пробуждения заговорила сама и услышала, что и в ее собственном голосе хрипотцы чуть больше, чем обычно. − Совсем ничего?! Его рука поползла к простыне, силясь ее стянуть. − Гриш, совсем... Оттолкнула. Легко укусил плечико в отместку за отказ и отстранился. Поднял с пола свою рубаху, скомкав её в руках, кинул ей. − Держи! Бросок достойный игрока НБА. Поймала её и встретилась с ним взглядом. Даже не просила отвернуться, знала, что бесполезно. Поднялась с кровати, решительно скинула простыню к ногам, демонстрируя полное отсутствие стеснения перед ним. Еще пара секунд продолжал смотреть ей в глаза, однако потом не удержался и опустил взгляд ниже… и еще ниже. Дала насмотреться вдоволь, и он смотрел, вперив наглый, жадный взгляд грузинских глаз, который отдавался сладостью в ее теле. Не выдержав, вновь направился к ней. Поспешно натянула рубаху. Насмотрелся! Хватит! − Который сейчас час? Понимала, что проспала долго. Непозволительно долго. Сквозь задернутые им плотные портьеры настойчиво пробивался яркий дневной свет. − Половина второго. − Ох! Она опоздала везде и всюду. Живо представила себе количество пропущенных вызовов у себя на телефоне, который вместе с сумочкой и одеждой остался в том, другом номере. Давно она не позволяла себе таких безумств... Слишком отпустила себя. Так нельзя! Соприкоснулся с ней плечом. Только лица и взгляды были обращены в разные стороны, словно у двуликого Януса: его − на кровать, ее, − на дверь. Шутливо легонько толкнул ее плечом. − Эй, расслабься! Не видела, но знала, что улыбается. Ощутила его тело рядом с собой, и вновь появилось это желание поиграть с ним, словно не наигралась за ночь... − А я, кажется, и не напрягалась, в отличие от тебя. Женская рука прошлась по ширинке на брюках. Остановилась, чуть сжала пальчики. Почувствовала, как он моментально отозвался. Невольно улыбнулась. Как же ей нравилась эта власть над ним! Оставив его, подошла к двери, выглянула. Никого. Путь свободен. Быстро миновав коридор, прошла в тот номер, где вместе с одеждой и вещами оставила, по-видимому, и свою голову вкупе со здравым смыслом. Несмотря на свой маневр, несомненно, распаливший его, от души надеялась на то, что он не увяжется за ней и даст ей возможность побыть одной, привести себя в порядок. И в этом он ее надежды оправдал. Вошла. Ее одежда больше не разбросана по полу, а аккуратно сложена на стуле. Очевидно, побывал здесь, пока она спала. Успел принять душ и собраться... Об этом говорил пустой шкаф с распахнутыми настежь дверцами и отсутствие его личных вещей. Достала из сумочки телефон, ответила на пару пропущенных вызовов, решительно отмахиваясь от досадливых вопросов. Там же в сумочке наткнулась на пачку сигарет, с удивлением отметив, что за это время у нее ни раз не возникло желание покурить. Более того, казалось, она вовсе забыла об их существовании. Не хотелось курить и сейчас. Стянула его рубаху, швырнула на кровать, уловив краем глаза флакон, брошенный и забытый его владельцем тут же на кровати среди смятых простыней. Рука невольно потянулась к нему. Вердон. Буквами цвета металлик на циановой этикетке. Перед глазами невольно возникло красивейшее ущелье с водой неправдоподобного оттенка. Сняла колпачок, жадно втянула аромат ноздрями. Этот запах был так же красив, как и ущелье. Намыливая тело в душе, отмечала следы, оставленные им на её теле. Оделась, быстро нанесла макияж (этот навык вырабатывала годами и теперь отточила его до совершенства), встала перед зеркалом, отметив, что выглядит совсем неплохо для такого случая. Перед выходом, не удержавшись, бросила прощальный взгляд на кровать с измятыми простынями, будящими в ней воспоминания о прошедшей ночи, одно слаще другого. Решение уйти по-английски возникло внезапно, само собой. Просто завернула в сторону лестницы. − Ирина Александровна, Ваша машина стоит во внутреннем дворе, − услужливо подсказал парень на ресепшене и указал направление движения. *** Не прогоняй меня, мороз, Хочу побыть немного я На белом-белом покрывале января. Вышла во двор. От яркого солнца и белого снега, сплошь устилающего землю, защипало в глазах. Два черных Мерседеса стояли рядом, бок о бок, образуя между собой проход-тоннель. Ее ночное сумасшествие стояло между ними, упершись бедрами о переднее крыло со стороны пассажирской двери ее авто. Темно-бордовая шапка бини с золотой круглой эмблемой на лбу нарушала его деловой образ, созданный черным классическим пальто чуть выше колен, классическими брюками и туфлями. Что ж... Уйти по-английски ей не удалось. Он опять переиграл ее, просчитав ходы наперед. Подошла поближе. Только сейчас при ярком дневном свете разглядела, как посвежело его лицо за ночь. Расслабился? Тоже неплохо выспался? Попыталась пройти на привычное заднее сиденье справа. Ездила там всегда, максимально выдвигая переднее пассажирское сиденье вперед, оставляя тем самым пространство, чтобы иметь возможность свободно вытянуть ножки. Пройти не позволил, резко вскинув руку в проходе между двух авто. Словно шлагбаум. Стой! Проход закрыт. Мальчишеский прием. − Ну, что скажешь?! Опять этот изломанный голос... Говорить, оказывается должна она! Смотрела на спокойное, просветлевшее лицо, кудри, выбившиеся из-под шапки. Белая кожа, чуть румяные от мороза щеки. Сама потянулась, обняла за плечи и тут же отстранилась. − Скажу то же, что и вчера. Не дергайся, береги себя и все наладится. − Я не об этом. − Тогда о чем же? − Хочу, чтобы сказала, что тебе понравилось. Тихо рассмеялась. − Хочешь услышать аплодисменты? − Ага! Можно сказать и так. − Услышишь, непременно, но не от меня. От своих зрителей после концерта. − Значит, уезжаешь, и даже не попрощаемся? − Пока! Ухватила за шею, заставила наклониться к себе, скорей не поцеловала, а изобразила поцелуй, почти не коснувшись издевательски вытянутыми губками гладкой щеки. Так поступала с неугодными в светской тусовке. − Нет, не так! Душевнее! Постучал костяшками пальцев в окно авто, тем самым, заставив водителя выглянуть. − Шеф, сходи выпей кофейку, пообедай... Водитель в нерешительности застыл, взглянул на Аллегрову, спрашивая таким образом разрешения. Осталась безучастной, не взглянула на него, не сказала ни да, ни нет. Так и дождавшись ответа, все-таки решил последовать рекомендации Лепса и скрылся за дверью отеля. Остались во дворе одни, водительское место во втором Мерседесе пустовало. Ничего не говорил, ничего не делал, просто смотрел. Смотрел пристально, спокойно, чуть наклонив голову на бок, на губах при этом играла легкая, всепонимающая улыбка. Никогда не видела его таким. Глядя на него, прикидывала, пыталась понять, − такой он только для нее? После недолгих раздумий пришла к выводу, что всё же нет. Скорей, такой он для всех тех женщин, которые смогли удовлетворить его мужское начало. Решила, что на этом разговор окончен. На сей раз беспрепятственно прошла к двери своего авто, открыла, села и попыталась ее захлопнуть, однако встретила сопротивление, − он ухватился за ручку с другой стороны. Решительно сел на заднее сидение рядом с ней, заставив ее чуть подвинуться, и уже сам захлопнул дверь, отгородив их от мира. − Хочешь сказать, что не понравилось?! Расскажи, насколько сильно тебе не понравилось! Неожиданно стал порывистым и резким. Таким был вчера. Ухватив её за талию, притянул поближе к себе, его рука без объявления войны отправилась гулять под юбку. − Лепс! − Сказал же, по имени называй, − произнёс сквозь зубы в ответ. − Сама виновата, не надо было руки распускать, − хмыкнул. − Снова нарвалась сама. Получай! Если думал, что будет сопротивляться, то ошибся. Его псевдоним, крепко сросшийся с ним навсегда, из ее уст с нотками то ли предупреждения, то ли недовольства был единственным признаком ее сопротивления. В остальном сидела тихо, не шелохнувшись, позволяя ему делать всё, что хотел, и он делал, не отнимая своей руки от неё. Ему понадобилось совсем немного времени на то, чтобы понять её задумку, − в этой безразличной покорности крылся её протест и вызов ему. Вперив в него взгляд широко-открытых, красиво подведенных глаз, словно говорила, − Лепс, тебе сегодня не выиграть. На ее стороне на сей раз свежая голова, не затуманенная ночными страстями и желаниями. − Моргать не забывай! − с нежной усмешкой прошептал на ушко, не останавливая движения уже чуть уставших пальцев, которые так и не смогли помочь ему добиться желаемого. − Научись проигрывать, Лепс! − У меня другой план. − Какой же?! − Научить тебя проигрывать. − Иди к чёрту! Отнял, наконец, руку, ладонями крепко обхватил крутые бедра, потянул, заставляя ее тем самым принять более горизонтальное положение. Завёл левую руку под её спину, обхватил тонкую талию, прижал к себе, чтобы даже не вздумала сопротивляться. − Расслабься! Не призывал, приказывал. Пальцы вернулись на прежнее место. Ещё одна решительная атака. − Ирка, − прошептал на ушко, поцеловал. – Почему не хочешь признать, что тебе хорошо со мной?! Белье мешало, не давало полную свободу действий. На минуту прекратил терзать её, его рука прошлась по резинке трусиков, накрутила тонкую полоску на пальцы, чуть потянула, будто желая разорвать. − А? − призывал ответить. Легко приподнял её, так что смог быстро стянуть препятствующий ему сейчас предмет женского гардероба. Обнажив её для себя, сбавил напор. Медленно провел рукой от колена до бедра, широко раздвигая ножки. Накрыл промежность рукой. − Упрямая какая! Слегка отстранившись от неё, видел, как прикрыла глаза и раскрыла ротик в немом стоне, когда он надавил в самом чувствительном месте. Пальчики одной руки комкали ткань юбки, пальцы другой мертвой хваткой вцепились в его колено. − Зачем сопротивлялась ночью? Зачем сопротивляешься сейчас? – страстно прохрипел, уткнувшись в её шею. – Только удовольствие оттягиваешь. Чуть прогнулась, когда палец проник в неё, запрокинула голову назад, позволяя ему впиться в шейку губами. Сама прижалась к ласкающей руке плотнее. Всхлипнула, почувствовав, как второй палец проник в неё. − Хочу наказать тебя за это… – медленно двигал пальцами внутри неё, лаская большим пальцем чувствительное место. – Прям здесь! Повалить тебя лицом на сиденье…нет, я хочу видеть тебя… на спину… задрать юбку и взять тебя так, чтобы охрипла от стонов, так чтобы на следующем концерте не смогла спеть даже первые несколько песен без фанеры… И плевать, что он может вернуться любой момент, - легко кивнул головой в сторону водительского сиденья. Бил словами (ей было плевать), и в то же время ласкал. Перед глазами поплыло. Воображение ярко рисовало всё то, о чем он ей бесстыдно шептал, заставляя кусать и без того искусанные им губы. У нее не было шансов выиграть в этой игре. К тому же проигрыш был таким сладким. Не остановил движение руки, пока не прекратила содрогаться. Ножки сошлись, крепко зажав его руку. − Гриша... − Что? Ну, же скажи мне… − Хорошо... так хорошо с тобой! Его губы дрогнули в улыбке при этих словах-откровениях в минуту слабости. Еще пару минут после этого ощущала расслабленность и эйфорию. Глаз открывать не хотелось. Повернувшись на бок, сама потянулась к нему, обняла, поближе притягивая к себе. Закинула ногу на его бедро. Стянула шапку, запустила руки в волосы на затылке, в то время как он обнимал ее, крепко прижимая к себе. Руки беспрепятственно гуляли по ее телу. Через пару минут почувствовал, как начала оживать в его объятиях. Немного отстранилась, пальчики с острыми ноготками осторожно забрались под ворот его водолазки, чуть оттянули его, тем самым освободив путь для губ. Сначала легко поцеловали, затем жадно втянули в себя кожу. Не просто ласка. Месть. Дернулся, намереваясь остановить её, однако передумал, − на его спине, плечах после прошедшей ночи достаточно улик, свидетельствующих о его измене, еще одна отметина, на этот раз от ее губ, ничего не изменит. Расслабился, откинул голову назад на подголовник, улыбнулся, ласково прошептав слово «стерва». Почувствовал, как пальчики снова запутались в его волосах. Мягкие губки стали скользить вверх по шее, скуле, прижались к щеке, но быстро исчезли. Через мгновение прижались к его рту. Чуть опешил от такого напора. Целовала крепко, теперь была её очередь кусать его губы. Крепко держала его за руки, иногда сжимая пальчики, предотвращая какие-либо движения. Всё закончилось также быстро, как и началось. Отстранилась от него, снова взглянула с вызовом. Ладошки упрямо уперлись в плечи и оттолкнули его. Этим движением, словно сказала: пошёл вон!