Ведь я пою для Вас.

*** Знакомые шаги за спиной. Его. За столько лет этой странной дружбы научилась безошибочно узнавать его по шагам. Стояла в коридоре, обращенная спиной к нему. Знал, что сейчас не уйдёт. Знала, что сейчас не даст ей уйти. Задержала дыхание, шаги всё ближе. Уже забыла, когда в последний раз так реагировала на мужчину. − Довольна собой?! Молчала, не оборачивалась. − Неееет, − дал ответ за неё. − Как же сложно уйти, когда на опыте знаешь, что упускаешь. Этот голос… совсем близко. Наконец коснулся руками плеч. Аккуратно сжал. Обнял, погладив бедра. Руки прошлись по животику, сомкнулись в круг, крепко сжали. Тесно прижался к ней, давая в полной мере ощутить его желание, которое не пытался скрыть. Ладони сжали грудь. Дыхание сбивчивое, горячее. Губы коснулись её ушка, вызвав мурашки. Ощущения такие знакомые и такие новые. Не выдержала, резко обернулась. Вокруг кроме них ни души. Толкнула, прижала спиной к стене. Пользуясь его замешательством, запустила руки под футболку, задрала её, пальчики аккуратно «пересчитали» рёбра. Успел произнести её имя, перед тем, как одарила его губы поцелуем, лёгким, дразнящим. Попытка перехватить инициативу не увенчалась успехом. Потянулся к её губам, однако она увернулась и прижалась губами к его шее. Поцелуй. Ещё один. Не удержалась, укусила, не очень сильно, но достаточно для того, чтобы он это почувствовал. Женские ручки гуляли под футболкой, ноготки иногда впивались в кожу, будто угрожая оцарапать, однако не делали этого. Ликовала, ощущая то, как он реагирует на неё. −А как же принципы? − не сдержал издёвки. На эти мгновения полностью отдался ей. − К чёрту их! − горячо выдохнула ему в губы, но поцеловать себя вновь не позволила. Прошлась по поясу джинсов к спине, погладила обнаженную спину и тут же спустилась ниже. Ладони проникли в задние карманы, пальчики чуть сжались. − А здравый смысл? – будто пытался образумить, на деле усмехался. − Пропади он пропадом! − прошептала на ухо. Поцеловала в висок. Провела языком. Ладошка переместилась на ширинку. Сжала его возбуждение, погладила, снова сжала. Чуть подался бедрами вперед, прижимаясь к её руке. − Ай-яй-яй! − в голосе снова издёвка. Поняла, что её праздник вседозволенности закончился, когда резко перехватил её руки, зажал в капкане своих рук, так чтобы даже не смогла шелохнуться. − Попридержи свой пыл, милая. У меня другие планы. − Не думаю, что они совпадают с моими! В ней вновь зарождался дух противоречия. Попыталась освободиться от объятий, но он только тихо рассмеялся. − Куда собралась?! Думаешь, отпущу после этого?! Нееееет… Не могу и не хочу… *** Вошли. Дверь с прямоугольной золотой табличкой с надписью «Private room» едва слышно закрылась. Про себя сразу же окрестила это помещение «комнатой без звуков». Оба уставали от бесконечно сопровождающей их жизнь музыки и, отдыхая, предпочитали слушать тишину. Небольшое помещение, половина пространства которого занимали диван с широким сидением, стол и несколько коричневых кожаных пуфов. Каретная стяжка спинки дивана, не заканчиваясь, плавно переходила в обивку стен и потолка. Словно в коконе. Тёмном ежевичном коконе с зелеными атласными подушками в черную полоску. Почти под потолком три искусственных головы оленя, покрытые кричащим золотом. Чистейший китч. И чистейшей воды бордель. − Как тебе? − задал вопрос, едва успев войти. Много раз была в баре и ни раз в этой комнате. Ответ на вопрос «Почему?» напрашивался сам собой. − О чем ты?! Об этом борделе?! Сколько сук поимел здесь?! − Сколько бы не поимел, никогда не возникало желания удовлетворять их по-другому. С тобой всё иначе, я постоянно думаю об этом, хочу этого... Хочу по-настоящему. Не знаешь почему? − О чем ты?! Попыталась сохранить вновь обретенную холодность. − Хочу знать, какова ты на вкус. И снова фраза, которая зажгла, почти сожгла её изнутри. Сняв пиджак, бросил его на стол, оставшись в темной футболке. Приблизился к ней. − Нет! Попятилась назад. − Для этого «нет» есть объективные причины? − вкрадчиво спросил он, ухватив её за запястья, не позволяя уйти. Внимательно следил за эмоциями на ее лице. − Нет, не те, что ты имеешь в виду. Невольно чуть улыбнулась, выламывая свои запястья из его рук. − Другие причины меня не остановят. − Лепс! Ухватилась за его плечи, впиваясь ноготками в ткань футболки. Пальцы, комкая платье, поднимали его выше до бедер, пока резким движением не задрали его, оголяя ноги и упругие бёдра. Одной рукой обхватил талию, другой – погладив, животик, проник под кружевные трусики и погладил промежность, заставляя расставить ножки. Несколько движений руки и она сдалась. Прижалась к нему, обхватывая его тело руками, наклоняя голову чуть в бок, предоставляя возможность целовать шею, чем он и занимался. Полностью растворилась в его ласках, тихонько постанывая, и он, поймав момент, резким движением стянул трусики. − Умница, не мешай мне. Резко подхватив, усадил её на стол. Мозг всё ещё сопротивлялся и она, оказавшись на столе, свела ноги. Хмыкнул, заметив её попытку сопротивления. Забрался руками под платье, намереваясь снять его. − Нет! – остановила его руки. − Ну же! Дай мне посмотреть на тебя! − И без того всё помнишь… судя по твоей живописи… Улыбнулся, не стал настаивать, отнял руки. Повалил на стол, крепко прижал к столешнице, давая понять, чтобы даже не думала подниматься, и широко разведя её ножки, опустился перед ней на колени. Ахнула, когда он прижался к ней губами. Последние мысли мгновенно улетучились, остались его руки, крепко держащие её ноги, губы и язык, которые дарили жаркие ласки. Упивался своей вседозволенностью, слушая её стоны, чувствуя её руки, которые цеплялись то за пальцы, то за короткие волосы. Выгибалась, как кошка, запрокидывая голову, всхлипывала и, наконец, содрогнулась, кончая. Затихла, тяжело дыша. Расслабилась. Самодовольно улыбаясь, выпрямился, навалился на неё, крепко сжал в объятиях, запустив руки под её спину. − Сладкая, − прошептал в губы и крепко поцеловал. − Чего так противишься, радость моя? Что не нравится?! Покрепче обняла его за плечи. − Не нравится этот постоянный морок, когда я рядом с тобой, не нравится необходимость в тебе, зависимость от тебя… Рядом с тобой себе не принадлежу. Нашёптывая ему на ухо признания, всё ещё плыла, мир туманился. − Принадлежи мне. Поднялся, едва успел положить руки на ремень, желая расстегнуть его, как она быстро выпрямилась. Остановила его руки. − Нет, не надо, Гриш! − Доставь мне удовольствие, − выговорил дрожащим от возбуждения голосом. − Хорошо. Сползла со стола, опустилась перед ним. Пальчики быстро расстегнули ремень, справились с пуговицей и молнией. Успела чуть спустить джинсы вместе с бельем, освобождая возбужденный орган, когда он быстро поднял её, повалил на стол. − Не так! Не равняй себя с ними! Руки прошлись по ножкам, прижимая к себе. − Обними покрепче, милая! Выполнив просьбу, обхватила его ногами, крепко сжала, погладила мужские руки от запястий до плеч, проникая под рукава футболки, поднимая их. В полутьме сумела разглядеть светлые полосы, которые выделялись на загорелой коже, оставленные ею в ту ночь. − Чёрт бы тебя побрал! − Руки забрались под платье, − не справился с желанием прикоснуться к её груди. – Как я мечтал об этом все эти дни! Ладошки легли на щетинистые щёки. Большой пальчик правой руки погладил его губы. Сразу же поймал его зубами, аккуратно прикусил. Ухватилась за его плечи, притягивая к себе. Хотела что-то сказать, но не смогла. Медленно проник в неё, замер. − Ты ведь этого хочешь, когда смотришь на меня, − шептал, глядя на неё. − Чтобы я был в тебе… Только я. Так ведь?! Её ответом было едва заметное движение бёдрами, заставившее его окончательно потерять голову. − Какая же ты противоречивая! Резкие движения сменялись медленными. Целовал её плечи и грудь сквозь ткань платья. Задрала футболку до плеч, хотела снять её, но он не позволил. − Строишь из себя неприступную… гордую… одним взглядом готова кого угодно на место поставить, − почувствовал, что близка к блаженству. – А сейчас подо мной… такая податливая…такая нежная… так сладко стонешь… ну же…давай, кончай, милая. Заставил кончить скорей не движениями, словами.