Император

       Что Император мог знать о стоящем перед ним юноше? Всё что угодно. От далёких предков, до того, что он ел на завтрак. Система тайной слежки под Куполом и вне его работала безупречно. - Каждый день десятки таких как ты ищут аудиенции со мной. - голос Императора, усиленный эхом от высоких сводчатых потолков Его огромного кабинета, лениво сотрясал воздух. - Лишь единицы из них оказываются достаточно настойчивы, чтобы добиться своего, но даже с ними мне не о чем говорить. Кто-то приходит льстить, кто-то просто взглянуть на меня. От придворных шутов толку больше. Удиви же меня! Скажи что-нибудь стоящее!        Осведомитель ещё полчаса назад поведал Императору, о чём с ним собирался беседовать молодой человек. Этот юноша происходил из достаточно знатной семьи, не имел недостатка в средствах и внимании девушек. Не было у него ни врагов, ни близких друзей, с родителями и сёстрами он не общался. Юноша числится наследником большого состояния. Казалось бы - живи и не печалься. Но три месяца назад в молодую голову забрела шальная мысль покинуть Купол и пожить за его пределами. Идею он воплоти, и вот, пару недель назад вернулся, и с тех пор ежедневно просит аудиенции с Императором. - Я пришёл поговорить с вами о тех людях, что живут вне Купола, о Великий.        Как и предположил Осведомитель, насмотревшийся и наслушавшийся всякого за хрустальными стенами юноша искал ответы на вопросы о том сброде, что был не достоин счастья и жил лишь для того, чтоб обеспечивать знать всем, что пожелает. Императору предстояла лёгкая беседа, какие он проводил уже сотни раз. Когда ты уверен в своей правоте и обладаешь завидным авторитетом, людей убеждать просто. - О тех плебеях? Что же ты хочешь услышать?       - Я хочу не услышать, а рассказать. - Юноша стоял перед Императором, гордо выпрямив спину, и говорил не по годам серьёзно. - Ваш народ страдает. За пределами купола невозможно жить. Повсюду бедность. Люди умирают от голода, болезней...       - Ну, что ты! - с наигранным удивлением воскликнул Император. - Быть того не может! Осведомитель!        Из тени колонны тут же выскочил тощий, похожий на крысу человек в тёмных одеждах с капюшоном и семенящей походкой поспешил к своему повелителю. - Скажи, Осведомитель, как живёт мой народ?        Развалившийся своим тучным телом на троне спрашивал своего слугу Император, чьё лицо закрывала золотая маска.       - Народ процветает, народ сыт и счастлив, народ любит вас, о Великий! - Вот, слышишь? - Рассмеялся Император, и весь его живот, укрытый роскошными одеяниями, затрясся от хохота.        Юноша расстроенно опустил глаза, но вновь поднял их, с новой решимостью. - Я слышу. - спокойной ответил он. - Но я ещё и вижу. Видел. Видел своими глазами, что творится вокруг. Под Куполом полно дворцов, всё здесь в достатке, люди живут не только не зная нужды, но и в излишках. Но пока мы купаемся в роскоши, там, в остальном городе, властвует нищета, разруха! Я был там! Я жил там вместе с теми людьми, носил их одежду, ходил по их улицам, ел их пищу. И я говорю - жить так невозможно! Чтобы объесться мы отбираем у них последние крохи! Весь хлеб, что они выращивают, забирает Императорская стража, не давая ни гроша. Под Куполом есть наслаждения, какие возможны на земле, но за них плебеи платят слезами и кровью. Чтобы люди под Куполом тешились гладиаторскими боями, Императорская стража уводит в рабство детей, навсегда разлучая их с семьями. В городе уныние, многие не выдерживают и, не в состоянии больше терпеть лишений, принимают смерть от собственной руки! Горе пропитало воздух, которым они дышат. Ни лекарей, ни учителей... Ваши подданные бесчинствуют, обирают и унижают тех, кому не повезло родиться за стенами Купола!        Император слушал пламенную речь опёршись головой на кулак. Теперь он шёпотом приказал Осведомителю удалиться, и, когда тот на цыпочках выбежал из кабинета и захлопнул тяжёлую дверь, вдруг настороженно наклонился вперёд и, хоть под маской не разглядеть было его лица, казалось, посерьёзнел.       - Я знаю. В самом деле мне известно об этом всём. Если ты пришёл просить изменить что-нибудь, уходи. - слова Императора были исполнены раздражения.        Юноша, казалось, ничуть не удивился, узнав, что Великий в курсе всех бед, обрушенных на людей за Куполом.       - Значит, знаете. - выдохнул он, покачав головой. Его глаза были закрыты, плечи опущены, он будто смирился с тем, что знал, но до последнего надеялся, окажется ложью. По крайней мере, удивлённым он точно не выглядел. - Но почему вы ничего не предпримете? Разве у Великого недостаточно средств, чтобы содержать свой народ?        - Побольше уважения, юноша! - с толикой свирепости прикрикнул Император, но сразу же успокоился. - У меня есть в десять... в сто... в тысячу раз больше средств, чем нужно. Но я не стану тратить их на плебеев.       - Почему же? Если вы видите, как они несчастны, почему не поможете им? Разве вас не мучает совесть?       - Совесть? Совесть придумали те, кто сам не смог ничего добиться, чтобы отобрать хлеб у успешных. Понятие сострадания слабые навязали сильным, чтобы защититься от них. Сам посуди, нужна ли совесть Великому. - - Император с увлечением объяснял подданному истины, до которых дошёл своим умом, и которыми в тайне гордился. - Я не стану отдавать ни куска тем отбросам и уменьшать свою долю, потому что у меня нет на это никаких причин! Ни единой! - Так вы считаете их отбросами? - на этот раз юноша глядел на правителя с явным непониманием. - Почему? Скажите же, почему вы считаете одних людей лучше других? Почему те, кто живёт под Куполом ценятся больше тех, кто живёт вне? Среди них, плебеев, я встречал людей мудрее, людей красивее, людей вежливее, людей талантливее чем те, что живут здесь.        - Нет, это ты мне скажи, почему я должен их ценить? - Император растягивал слова, наслаждаясь беседой. Те, кто приходил к нему раньше с подобными, редко заходили дальше. Но этот паренёк обещал стать исключением. Великий чувствовал, что у того в запасе немало аргументов, и уже предвкушал победу, когда он один за другим разрушит все до последнего доводы юноши. И чем больше аргументов подвергнутся уничтожению, тем лучше, тем слаще. - Ты говоришь, среди них много хороших людей, но ведь и плохих там не может не быть. И! Скажу тебе откровенно! Тех, кто живёт под Куполом, я ценю ни чуть не больше. Да, они оказались удачливее, раз родились в хорошей семье, но их судьбы мне так же безразличны, как судьбы народа. Все вы, разодетые в шелка и золото снобы, живёте под Куполом, только чтобы мне не было скучно! Чтобы моим предшественникам, мне и моим последователям было, с кем поговорить и обсудить новый сорт вина или лучший момент последнего гладиаторского боя. Чтобы тешить моё самолюбие своей лестью. Мне не плевать на себя и своих родных, остальные будут довольствоваться тем, что я им оставлю.        Юноша выглядел слегка растерянно, но всё ещё не терял надежды. Пусть, откровение Императора о его отношении к знати и выбило его из колеи, но уверенность в своей правоте не покидала его ни на секунду.       - А что, если бы твои родные оказались бы среди плебеев, если бы твоим детям не пришлось сидеть на троне своего отца, а пришлось бы пахать землю и выпрашивать милостыню вместе с теми, кого бросил ты на произвол судьбы? А что, если бы ты сам, в конце концов был на месте плебея? Как бы тебе жилось за пределами Купола, вдали от его театров, бассейнов и садов?       Император заметил, что юноша совершил недозволительную дерзость - перешёл на "ты" с Великим, но не стал обращать на это внимания, поглощённый чувством собственного величия, упоённый своим превосходством. Со всё большим запалом он продолжал поучать уму-разуму стоящего перед ним юнца.       - Если бы... Если бы... Какая разница, что было бы если, когда всё так, как оно есть сейчас? Мне нет нужды ставить себя на место плебеев. Я - Император! И все мои родные живут, ни в чём себе не отказывая. Зачем же я буду что-то менять? И ты! Ты и все, кто тебе дорог, могут позволить себе вдоволь хлеба и зрелищ. Какой тебе резон отдавать своё кому-то другому? Или же среди того сброда ты нашёл себе женщину? Если захочешь, можешь забрать её под Купол, или даже всю её семью.        - Нет. Я хочу изменить к лучшему жизнь всех, кого мы ущемляли ради своего блага. Хочу добром искупить совершаемое нами зло!       Эти исполненные искреннего сочувствия слова лишь рассмешили Императора.       - О чём ты говоришь? Даже дети знают, что в этом мире нет добрых и злых, а есть те, кто способен властвовать, и те, кто будет им подчиняться. Я заполучил власть. Если её хочет кто-то другой - не мои проблемы. А знаешь что? - - Великий вдруг опустил голос до шёпота, и, заговорщицки оглядевшись, жестом пригласил юношу подойти поближе. - Ты меня развеселил! Я весьма благодарен тебе. Хочешь, я дарую тебе титул графа? Хочешь, сделаю своим приближённым? Или хочешь, отблагодарю тебя золотом? Всё, что захочешь, только откажись от своей идеи. У тебя будет всё, что пожелаешь! Свой дворец, вина, лучшие места в театре, женщины... Не хочешь много? Найдём тебе одну. Верную. Ты будешь иметь всё! Только забудь раз и навсегда о тех, что живут за пределами Купола. Не будь дураком!       Император не надеялся, что собеседник примет его предложение, но наслаждался не скрывшимся от его взора секундным колебанием.       - Нет. Ничего этого мне не нужно. - Юноша немного замялся, подбирая слова. - А у тебя, даже если ты не веришь в добро и не имеешь совести, есть ещё одна причина раскаяться. Если ты и твои подчинённые не прекратите издеваться над народом, он взбунтуется. Однажды терпение людей подойдёт к концу, и тогда тебя свергнут. Побойся людской расправы, пока не поздно!       - Людям до меня не добраться! Стены Купола на вид кажутся хрупкими, но хрусталь, из которого они сделаны, прочнее закалённой стали. Императорская стража неподкупна. Но это не главное. Главное то, что на протяжении многих лет мы подавляли волю народа, и подавили совсем. Они запуганны, они отчаялись, у них нет надежды, без которой восстание немыслимо. Они не взбунтуются, а если взбунтуются, пусть приходят, у нас есть висельницы для них...       - Ты ослеплён своим величием! Как бы то ни было, с тобой поступят так же, как поступал с людьми ты. Однажды всё, что ты принёс в этот мир, вернётся к тебе. Возмездия не избежит никто!       По тому, как юноша постепенно повышает голос и говорит всё более высокопарно, Император понял, что у собеседника заканчиваются доводы, и победа близка.        - Уж не говоришь ли ты о Божьем Суде? Снова рассказываешь сказки? Это просто смехотворно! Всем нам воздастся после смерти... Абсурд!       - Нет, я говорю о жизни! - Юноша, так уверенный в себе в начале разговора, выглядел подавленным и разбитым. - "Закон бумеранга" не работает!       Юноша молчал. Взгляд его метался из стороны в сторону, он тщетно пытался придумать что-то ещё. Великий же наслаждался его беспомощностью, мерзковато хихикая и потирая пальцами золотой подбородок маски. - Как видишь, у меня нет причин заботиться о нищих. И у тебя тоже. Ты согласен со мной? - ответом на вопрос Императора было молчание неохотно покорившегося. - Тогда ты можешь идти. Ступай, веселись, радуйся жизни и не думай о других. В твоей жизни всё сложится хорошо, а остальное не важно. Ступай, ступай...        Юноша повиновался, поклонившись, как велел этикет, он медленно побрёл к дверям. От его гордой осанки не осталось и следа. И только на миг, когда он уже приоткрыл скрипучую дверь, чтобы уйти прочь, в его потухших глазах вновь что-то блеснуло.       - Хоть твои слова звучат логично, что-то в моей душе не позволяет мне с тобой согласиться. - чётко выговорил он и, нарушая все нормы приличия, хлопнув дверью, вышел, не дав Императору ответить.        Великого нисколько не заботил этикет, но столь дерзкий ответ, неповиновение оставили мрачный след на его, казалось бы, безоговорочной победе. То, что этот человек по каким-то абстрактным причинам не согласился с его точкой зрения, стало ложкой дегтя в бочке мёда, на едине с которой и остался Император.        А через несколько часов, которые Император провёл за размышлениями, к нему бесшумно вошёл Осведомитель. - А, это ты... - вздохнул Великий, бросив на слугу беглый взгляд. - Скажи, куда пошёл и что делает тот юноша, у которого была со мной аудиенция? - Не знаю, о Великий. - Осведомитель медленно и осторожно, шаг за шагом приближался к своему владыке.        - Как это не знаешь?! - мгновенно придя в ярость, выкрикнул Император, которого впервые подвёл его верный, всезнающий Осведомитель. - Так сходи и узнай!        Но человек в капюшон не развернулся и не поспешил исполнять волю господина, он продолжал так же неуклонно надвигаться на Великого, который вдруг почувствовал себя дурно. От предчувствия чего-то страшного, он весь будто съёжился, даже ничего не выражающая маска не могла скрыть тревоги, овладевшей им.        - Вон!!! Немедля!!! - завопил в последней попытке взять ситуацию под контроль Император. - Стража!!!       - Какое им до тебя дело? - прошипел Осведомитель, стоя уже у самого трона, и сорвал маску с бывшего некогда Великим, а теперь жалкого господина. Тот в ужасе закрыл лицо руками. Совсем рядом блеснул спрятанный под одеждой кинжал.       

***

       А на следующий день разодетые в шелка и золото снобы приходили льстить сильно похудевшему Императору, чьего лица не видно было за золотой маской.