Стать твоей жертвой

— Ганнибал влюблен в меня? — спросил я, чувствуя себя максимально глупо. В глазах сидящей напротив Беделии читалось что-то вроде «ну наконец-то дошло, идиот». Что ж, я с ней полностью согласен. А еще эмпатом себя называю, бестолочь. Я выбежал на улицу, не особо задумываясь, куда направляюсь. Зациклившись на мысли «Ганнибал — маньяк-убийца», я даже не подумал копнуть глубже, разобраться в причинах его поступков. А может, оно и к лучшему, что я не видел его нездоровой заинтересованности во мне? Хотя, кого я обманываю — я просто не умею разбираться в любовных делах, не могу понять эстетику чувств. Я всего лишь машина для расследования убийств. В преступлениях Ганнибала были заметны нотки эстетики, и даже перфекционизма… «А вдруг есть жертвы из-за его любви ко мне?» — внезапно подумал я, не замечая внезапно начавшегося дождя, который с каждым моим шагом становился сильнее. — «Я никогда не прощу себе этого…» Возможно, я бы так и не осознал, что идет дождь, если бы не поскользнулся и не упал — так сильно я был погружен в свои мысли. Очки слетели с моего лица и упали в лужу. — И как можно было влюбиться в такую недотепу? — в сердцах выкрикнул я, поднимаясь на ноги и тщетно пытаясь вытереть очки краем рубашки. До дома я добрался в полубреду. Закинул грязную одежду в стирку, привел себя в порядок, с полчаса греясь под горячим душем, и отправился спать, начисто забыв про ужин. Однако заснуть мне удалось только под утро, поскольку мысли о событиях прошедшего дня не давали мне расслабиться. Если честно, то с Ганнибалом я предпочел бы не встречаться, но… Он не допустит подобного. Я привык к паршивой стабильности своей жизни. Утро было таким же серым и тоскливым, как и обычно. Закинувшись парой таблеток в миксе с кофе, я отправился на работу, морально готовясь к встрече со своим… воздыхателем? Как-то странно звучит это слово по отношению к Ганнибалу. И все же поднимать этот вопрос без риска быть съеденным было невозможно, а потому я решил просто молчать и не затрагивать всю эту ситуацию. — Как вы думаете, каков мотив убийства? — спросил я, закончив рассказывать суть преступления (парень убил девушку, после чего спрыгнул с моста), и обвел взглядом будущих специалистов по криминальному делу, сидящих передо мной с донельзя сосредоточенными и задумчивыми лицами. — А может быть, я могу дать вам ответ на этот вопрос? — раздался знакомый голос, и я с трудом заставил себя сохранять спокойствие. Все взгляды были прикованы к Лектеру, только что вошедшему в аудиторию. — Он был ее воздыхателем. Безответно любил, и не смог выдержать отказа. А позже, поняв, что натворил, решил покончить с собой, не желая жить в одиночестве. Я прав? Я не знал, что ответить. Меня больше интересовал тот факт, что я взял себе это дело именно после того, как узнал о чувствах Ганнибала ко мне. Нервно сглотнув, я все же собрался было хоть что-то сказать, ибо теперь взгляды студентов были прикованы ко мне, но он опередил меня, от чего я почувствовал себе еще более неловко: — Можете не отвечать. Послушайте версии своих студентов, а затем скажите, кто прав. Я поприсутствую на лекции, вы не против? — произнес Ганнибал и подмигнув, сел за одно из свободных мест в первом ряду, не отрывая от меня взгляда. «Подлец» — пронеслось у меня в голове. Усилием воли я заставил себя продолжить занятие, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд карих глаз. «Конечно, Лектер был прав. И надеюсь, нас не ждет чего-то вроде этого — полететь в воду с какого-нибудь моста или обрыва… Да какого черта я все еще об этом думаю?! А, ну да — лишь из-за того, что не хочу умирать, а не потому, что Ганнибал привлекает меня физически. Стоп. Он меня НЕ привлекает физически! Нет-нет-нет, он всего лишь интересный экземпляр для исследований тонкостей человеческого разума, у него любопытные моральные устои и целый набор психических расстройств… Но я не хотел бы сливаться с ним в одно целое. Я бы хотел завести стабильные отношения с Аланой, хотя шансов на это — ноль. Да, мы целовались, но я помню ее слова… И лишь сейчас понимаю, как же глупо было с моей стороны рассказать об этом Лектеру. Но с другой стороны, не будь она важной фигурой в моей жизни, не факт, что она была бы до сих пор жива. Черт, я хожу по лезвию ножа. Очень острому лезвию, которое может убить меня абсолютно в любой момент.» Лекция давно закончилась, все студенты разошлись, а Ганнибал так и оставался на месте. Не обращать на него внимания оказалось труднее, чем я думал. Его взгляд будто прожигал меня, и я должен был бы уже привыкнуть к этому ощущению, но каждый раз, оставаясь с ним наедине, я все равно чувствовал себя неуютно. — Ты сегодня какой-то растерянный, Уилл. Все в порядке? — обеспокоенно спросил Лектер, касаясь моей руки. Слегка опешив, я часто заморгал и поправил очки. — Да, все хорошо. Просто не выспался, — попытался отмахнуться я. Впрочем, зря — Лектер ведь видит меня насквозь. На его спокойном лице промелькнула ухмылка, а я, почувствовав его ладонь на своей спине, осознал, насколько у меня ускорилось сердцебиение и испугался, что он это поймет. «Черт, я же не подросток, который впервые осмелился заговорить с симпатичной ему девочкой! Но почему же я себя ощущаю именно так? Ведь мужчины никогда не привлекали меня в этом плане, хотя и особых связей с женщинами, которыми я мог бы похвастаться, у меня не было.» Я и не заметил, как погрузился в свои мысли так сильно, что опомнился только ощутив приток свежего воздуха. Оказывается, Ганнибал привел меня к своей машине. Да что со мной такое?! Почему я стал выпадать из реальности и терять бдительность из-за этого человека? Неподалеку шла Алана. Заметив нас, она свернула со своего пути в нашу сторону. Я отметил, что стук ее каблуков раздается в такт моему сердцебиению. На ней было темно-зеленое облегающее платье, и я ни к месту вдруг вспомнил, что зеленый цвет оказывает успокаивающее действие. Ну да, в моем случае это бессмысленно. Уверенная походка девушки и решительный взгляд не предвещали ничего хорошего, но ведь в моей жизни и так не было ничего хорошего, верно? Ганнибал уже открывал дверь автомобиля, когда Алана приблизилась ко мне и поздоровавшись, поцеловала в щеку, оставив на коже алый след от помады. Я опешил — ведь она говорила, что между нами ничего быть не может, но потом понял, что это был всего лишь обычный дружеский поцелуй. Я взглянул на Ганнибала, замечая его удивленное выражение лица — прямо как в прошлый раз, когда я сказал, что мы с Аланой целовались. — Я хотела бы поговорить, Уилл… — произнесла Алана уверенно, но Ганнибал не дал ей договорить: — Ты же видишь, что мы уже практически уехали. Сейчас не время для разговоров. К тому же, не стоит вторгаться в личное пространство своего бывшего… — он закашлялся, будто оговорился, и продолжил: — Пациента. Он чем-то обеспокоен, и я обязан провести незапланированный сеанс, так что прости, — твердым голосом договорил Лектер, уже чуть ли не заталкивая меня в машину. Я наблюдал в зеркало заднего вида за расстроенной Аланой, к изумлению отметив, что у меня не возникло желания одернуть Ганнибала во время его тирады. Неужели чувства к Алане притупились? А были ли они вообще? Вполне возможно, что я внушил себе симпатию к ней лишь из-за того, что девушка поддерживала меня в профессиональном плане и вообще была хорошим другом… А с Ганнибалом все иначе. Но я все же чувствую себя жертвой маньяка, который сейчас запрет меня в подвале и будет держать меня там до тех пор, пока у меня не случится Стокгольмский синдром. По крайней мере, одно я знал точно — куда мы направляемся. Значит, он пока не собирается закапывать мой труп в ближайшем лесу. В коридоре своего дома Ганнибал зачем-то помог мне снять куртку. Мы прошли на кухню, и он молча взял в руки бутылку вина, открыл, разлил напиток по бокалам, достал уже заготовленные канапе и закуски. Он накрывал на стол быстро, будто для дружеской посиделки, но выглядело это так, будто я нахожусь в дорогущем ресторане на свидании. Утонченно, изысканно. В его стиле. Кажется, это и есть свидание, осознал я. Лектер решил устроить романтический вечер, пока я не в состоянии сопротивляться, ибо слишком задумчив и сбит с толку. А ведь мы ехали молча, Ганнибал ни слова не спросил о моем самочувствии или что-то подобное. Интересно, он так и со своими жертвами поступает? Заманивает их, делая вид, что заинтересован в общении, а потом усыпляет бдительность и хладнокровно убивает? Да нет, это банально. Ганнибал же эстет. Он не стал бы так поступать. Наверное. Я почувствовал, как рассудок начинает мутнеть, и поспешно достал таблетки из кармана, намереваясь принять их. Однако Ганнибал резко забрал их из моей ладони. — Зачем ты это делаешь? Ты не видишь, что мне плохо, или так тебе будет проще меня убить?! — вспылил я и мгновенно понял, что меня отпустило. Стало до ужаса неловко, и я замолчал, уткнув взгляд в пол. — С чего ты взял, что я хочу убить тебя? — спокойно спросил Лектер. — Я хочу, чтобы ты постепенно отвыкал от этой гадости. Таблетки дают побочные эффекты, и тебе они ни к чему. Да и к тому же ты явно намеревался запить их алкоголем, и убил бы себя сам. А я не хочу, чтоб ты умирал. От его обеспокоенного взгляда мне легче не становилось. Ганнибал протянул мне бокал с вином, который я залпом опустошил, и после этого меня будто прорвало. Я рассказывал ему все, раскрывал душу, а Ганнибал просто слушал, как и всегда, не перебивая и лишь изредка качая головой, подливая вина в бокал. Я говорил с Ганнибалом так, как говорил бы с самим собой, и мне это нравится. Даже с учетом того, что одновременно я его боюсь. Дойдя до состояния «сначала говоришь, а потом думаешь», я ляпнул: — Так что ты будешь со мной делать? Я твоя очередная жертва, и ты убьешь меня, но с любовью? Это определенно было лишним, но сказанного не вернуть. И мне не стыдно. Я видел Ганнибала расплывчато, но чуть сощурившись, я присмотрелся и понял, что его бокал стоит нетронутым, а сам Лектер абсолютно трезв. В отличие от меня, который нажрался и несет чушь. Чушь, которая беспокоит меня уже продолжительное время. — Мой дорогой Уилл, ты сейчас в таком состоянии, что я даже могу сказать, что я чувствую… к тебе. Ведь ты завтра ничего не вспомнишь. А если вспомнишь, ты ведь мне обязательно скажешь свое решение. Ведь так? — с надеждой спросил он, непривычно серьезно даже для него. Я молча кивнул, и он продолжил: — Я устал от твоих обвинений. Иногда я даже задумываюсь над тем, а хотел бы я оказаться на месте моих жертв? Хотел бы я такого правосудия? Быть убитым, и возможно, съеденным… До нашей с тобой встречи я определенно это не хотел. Я считал, что вершу добро, убивая грубых и никчемных людей, делая из них прекрасные блюда… Чтоб от них была хоть какая-то польза. А потом я встретил тебя, — Лектер наклонился вперед и коснулся ладонью моей щеки. Удивительно, но я даже не попытался отстраниться. — И я понял одну вещь: если бы я и хотел быть чьей-то жертвой, то только твоей. Между нами есть что-то общее, что мы никогда не сможем в себе изменить. Нас тянет друг к другу, и мы не можем это вычеркнуть. Я не хочу тебя убивать, но если ты решишь убить меня, то не против стать твоей жертвой. Я принес тебе столько боли, и пожалуй, заслужил такой участи. После этого Ганнибал крепко обнял меня, вынудив ткнуться лицом в его плечо. А потом я отключился.

***

Очнулся я у себя дома, в кровати, будто и не ездил никуда. Полежав некоторое время, гипнотизируя потолок, я начал вспоминать слова Ганнибала, но встречаться с ним у меня снова не было никакого желания, и я предпочел остаться в постели, по крупицам восстанавливая в памяти вчерашний разговор. Ближе к вечеру я вспомнил каждое его слово, и внезапно подумал, что Ганнибал со мной прощался. Уж слишком странно все это выглядело — его откровения, касание щеки, объятия… И как он практически попросил убить его. Беспокойство охватило меня подобно волне, я подскочил на постели, хватаясь за мобильный телефон. Но вместо гудков услышал в трубке «Абонент временно недоступен». — У него никогда не было неполадок со связью! — нервно воскликнул я. Вызвав такси, я отправился к Ганнибалу, не прекращая набирать его номер, надеясь услышать его ответ, но тщетно — телефон был выключен. «Надеюсь, это лишь его очередная дурацкая выходка, и он ничего не натворил. Видимо, он считает, что я ничего не вспомню!» Я долго стучал в дверь его дома, но никто не открыл. В отчаянии я попытался открыть дверь, и к моему изумлению, она оказалось не запертой. В доме не было никаких видимых изменений, будто Ганнибал всего лишь отлучился в магазин за хлебом. Но ведь уже наступала ночь. На кухонном столе мой взгляд привлек белый квадрат, и подойдя ближе, я понял, что это записка. Дрожащими руками развернув сложенный пополам лист бумаги, я прочитал ее. «Вероятно, ты не вспомнил, либо это случилось слишком поздно. Прощай, Уилл.» — Это что, шутка? Ганнибал, выходи немедленно, иначе я за себя не отвечаю! — яростно выкрикнул я. В порыве злости я принялся рыться в шкафах, и в одном из ящиков нашел свои же фотографии. Кроме этого, я заметил, что шкафы были наполовину пусты — будто он все же решил куда-то уехать, но ненадолго, и взял не все вещи с собой. Я не хотел принимать то, что его больше не будет в моей жизни. Ноги стали ватными. Вернувшись домой, я рухнул на кровать и пролежал там довольно долго, прежде чем включил свет и сразу же заметил конверт, лежавший поверх покрывала. У меня не было сомнений в личности его отправителя, и я осмотрелся по сторонам, надеясь увидеть Ганнибала, но разумеется, рядом никого не было. Я открыл конверт и вытащил из него очередную записку. «Каждый пройденный мною шаг, каждая известная тебе дорога — мои. Когда солнце садится, мы совершенно одинаковы: наполовину скрыты в тени, наполовину опалены пламенем. Мне нужно положить всему конец, чтобы мы могли начать что-то новое и спасти свою душу любой ценой. Я отдал тебе всё. Эта тьма и есть свет.» — Какого дьявола?! — снова выкрикнул я, отбрасывая записку обратно на кровать и выбегая на задний двор своего дома. Может быть, он там? Если мы настолько похожи, то он просто обязан быть там и ждать меня. Второпях запнувшись о порог, я вылетел на крыльцо так стремительно, что с меня снова слетели очки, и падая, я выставил вперед руки, после чего мгновенно раздался хруст сломанной оправы и осколки стекла впились мне в ладонь. — Проклятье! — прошипел я, и сидя на газоне, принялся вытаскивать осколки. По щекам покатились слезы — то ли от боли, то ли от эмоций. А может, и от всего сразу. — В следующий раз будь аккуратнее, Уилл. До боли знакомый голос раздался совсем близко, и обернувшись, я увидел Ганнибала, который присел на колени около меня и принялся осматривать мою рану. — Я… — начал я, пытаясь подобрать верные слова, но он меня остановил. — Очевидно, что ты все вспомнил, — не поднимая взгляда, промолвил он. — Я не хочу тебя убивать. Не задумываясь, я обхватил его шею здоровой рукой и уткнулся носом в плечо. Ганнибал обнял в ответ, осторожно ведя ладонями по моей спине. Неизвестно, куда в итоге наш странный тандем заведет нас, но самое главное в другом — мы есть друг у друга.