Просто добавь рахат-лукум! (Шурф/Мелифаро)
25 февраля 2018 г., 20:42
— Эй, красавица, не хочешь потанцевать при свете Луны с самым очаровательным мужчиной на материке? — яркий вихрь, звеня множеством браслетов на изящных запястьях, фамильярно положил руку на плечо волей судьбы попавшейся в поле его зрения местной жительницы. Та остановилась, на удивление спокойно и вежливо улыбнулась, покосилась на невозмутимого Шурфа и кокетливо поправила прическу, что было воспринято мужчинами по-разному: Лонли-Локли одарил даму холодно-равнодушным взглядом и перевел взгляд на переливающееся всеми оттенками синего море, а Мелифаро усмехнулся и мысленно уже прощался со скучными планами на вечер.
В Куманский Халифат Тайные Сыщики были направлены с крайне важной задачей.
«Мелифаро, сэр Шурф, у вас секретная и страшная миссия! Доставьте эту дрянь в Куманский Халифат какому-нибудь серьезному дяде на экспертизу: я совершенно уверен, что на этот раз сэр Макс пытался меня отравить, но мое нежное сердце отказывается верить в это!» — сказал Джуффин, вызвав собственное Дневное Лицо и Мастера Пресекающего Ненужные жизни в кабинет и подтолкнув к ним коробочку, наполненную странными сладко пахнущими кубиками.
«Вы не преувеличиваете, сэр Халли? Это не выглядит опасным. И с каких пор нам необходим совет кого-то из Халифата, чтобы удостовериться в том, что очередной гостинец с родины сэра Макса абсолютно безвреден?» — удивился тогда Шурф, не обрадованный перспективой отправляться со своим неугомонным коллегой аж в Куманский Халифат.
«А я согласен! От Ночного Кошмара всего можно ожидать! Ишь, как взгляд потупил! Признавайся, Чудовище, решил сам стать Почтеннейшим начальником, да? Ничего у тебя не выйдет! Я отправлюсь в Халифат, опрошу свидетелей и выясню, что это за штуку ты притащил…» — начал Мелифаро, между делом совершенно спокойно цапая второй кубик и отправляя его в рот.
«Вкусно, кстати. Как называется?» — добавил он, умащиваясь на подлокотник кресла, в котором сидел Шурф, молча прикрывший глаза рукой, всем своим видом обвиняя коллег в полнейшем безумии и ребячестве.
«Рахат-лукум», — вздохнул Макс, тоже угощаясь сладостью, выбрав тот кусочек, где было больше орешков.
«Во всяком случае, теперь мне ясно, почему именно Куманский Халифат. Название похоже на их слова, да и вкус…» — уже спокойнее цокнул языком сын сэра Манги, облизывая пальцы.
«Именно. Тем более, что вам давно пора в отпуск», — подтвердил в тот вечер Джуффин, вставая и хлопая молчащего Шурфа по плечу.
«Скажите уж в лицо, что сил больше нет видеть постную рожу нашего Ломки-Лонки! А меня отправляете, чтоб он там не пропал, бедолага…»
Так вот все и началось. Отправили и сказали, что раньше, чем через полдюжины дней можно даже не возвращаться.
— А ваш симпатичный друг точно заинтересован в этом, леди? — с сомнением уточнила девушка, замечая ледяной взгляд Истины.
— …незабвенная, вы, кажется, неправильно все поняли. Я имел в виду себя, — не сразу поверив в такое нелепое развитие событий, поправил ее Мелифаро, сдерживая порыв порекомендовать милашке хорошего столичного знахаря.
— Милочка, я не ищу отношений с девушками, — холодно и вежливо осадила его леди, убирая руку оцепеневшего мужчины со своего плеча и резко разворачиваясь, быстро уходя.
— Шурф… это ведь уже третья… неужели у здешних жителей проблемы со зрением?! — подавленно вопросило Дневное лицо, ошарашенно глядя вслед уходящей даме.
— Мне кажется, проблема скорее в вашем внешнем виде, сэр Мелифаро, — деликатно отозвался Лонли-Локли, подходя и неловко хлопая приунывшего мужчину меж лопаток. Тот улыбнулся, как всегда широко и открыто, к тихой радости своего коллеги, и повторил жест, лишь после придавая значение ответу своего официального друга.
— Что ты имеешь в виду, Ломки-Лонки? — настороженно уточнил Мелифаро, хмурясь и с подозрением глядя на него.
— Мелифаро, зови меня по имени, хорошо? Его ты пока еще не коверкаешь, чем здорово увеличиваешь продолжительность своей жизни, --несколько недовольно произнес штатный убийца, лишь после красноречивого взгляда своего коллеги продолжая. — Видишь ли, ты одет весьма… вызывающе, к тому же я более чем уверен, что эти браслеты носят исключительно женщины. Умолчу о длине твоих волос, вполне стройной фигуре, и, разумеется, запахе. Мужчины редко пользуются духами, насколько мне известно, а с таким сладко-пряным ароматом — так и вовсе никогда.
В словах Истины была львиная доля истины — на то он и истина, в конце концов!
Вся проблема заключалась в том, что Мелифаро, в отличие от Шурфа, не устоял перед искушением и в первый же день закупился вполне экзотичной одеждой, украшениями и даже духами, что уж ни шло ни в какие ворота, по скромному мнению Лонли-Локли.
Вот и сейчас этот модник щеголял в золотистой скабе, удивительно подчеркивающей смуглую кожу, полупрозрачном голубом лоохи, без тюрбана, зато с множеством изящных браслетов на руках, и, — Шурф готов был в этом поклясться! — ногах, так что при ходьбе в воздухе висел не только шлейф пряных духов, но и мелодичный звон. Чего греха таить, идеальный убийца сам порой забывал о том, что это — его коллега, и засматривался на изящную леди, пользуясь тем, что сам он шел несколько позади.
— Ты так описываешь, что меня посещают странные мысли о твоих фантазиях относительно меня. Ты же не взял с собой те курительные палочки? Не хотел бы я встретиться с Рыбником, раз даже ты отзываешься о моем виде в такой манере, — буркнул Страж, отмечая, что эта идея ему самому показалась… привлекательной?
— Не говорите ерунду, сэр Мелифаро. Вам прекрасно известно о том, что я не позволю себе ничего лишнего по отношению к вам. И уж чего я точно не собираюсь делать, так это подвергать вас опасности! — чтобы его слова прозвучали более убедительно, бывший Безумный Рыбник даже вновь перешел на официальный тон, не обращая внимания на то, как внутри него проснулся и сладко потянулся кто-то совсем другой. Помяни Лойсо Пондохву, он и объявится, как говорится…
***
POV Шурфа Сладость «на экспертизу» я отдал сразу же, как только мы прибыли, заполучив в обмен заверения в вечной дружбе, множество сладостей, пряностей и кучу флакончиков с непонятной жидкостью «для господ Тайных Сыщиков, Короля и Ордена Семилистника, Благостного и Единственного». Представляете, сколько в общем итоге набралось подарков? Свой флакончик Мелифаро выбрал, руководствуясь простой логикой: он в желтом, флакончик желтый, значит, флакончик для него. Уточнять, что, скорее всего, ему нужен тот, что с подписью «для сэра Мелифаро», а не «для леди Меламори», я не стал. Тот, что, по идее, принадлежал моему коллеге, был из обычного серого стекла — этот модник ни за что бы его не взял! Мне достался прозрачный флакон. Жидкость была маслянистой и пахла хвоей. Я пожал плечами и, закрыв, убрал его до лучших времен, а Мелифаро вот уже час вовсю плескался в бассейнах для омовения, не забыв захватить с собой новую игрушку. Вздохнув, я прикрыл глаза и принялся за дыхательные упражнения, чтобы скоротать время. Водные процедуры я уже закончил, а спать все не хотелось. Книг не было, увы, а гулять в столь позднее время тоже было сомнительным удовольствием. Откуда этот сладкий дразнящий запах? Его слишком много — даже в сознании, кажется, уже не мысли, а этот красноватый дым, заволакивающий все. И другой запах. Соленый, потрясающий, дико знакомый, возбуждающий и… «Узнаешь, Зануда? Это кровь!» — хмыкнул Безумный Рыбник. Я встал и, задержав дыхание, потянулся к окну, чтобы открыть его, но услышал мелодичный перезвон браслетов и обернулся. — Шурф, ты в порядке? — встревоженно спросил Мелифаро, поспешно приближаясь ко мне и вглядываясь в лицо. Сладкий, дурманящий запах стал сильнее. И запах крови, такой притягательный и манящий, тоже. — У тебя идет кровь? — деревянным голосом спросил я, опуская взгляд ниже, на твою руку. Запах крови шел оттуда. А возбуждающе-влекущий аромат — от шеи, где пульсировала голубая жилка. Она билась так… завораживающе. «Бесишь меня. Смотри, как близко этот красавчик! Принюхайся, как сладко он пахнет! Это не только духи, нытик. Это кровь, возбуждение, страх!» — зашипел Рыбник, и я закрыл глаза, помотал головой, но отодвинуться уже не мог — Безумец во мне слишком хотел… его. — Да, я порезался об этот флакон! У него отломился кусочек от крышечки, — пожаловался Дневной Заместитель, неожиданно подходя еще ближе и бережно убирая с моего лица прядь волос, заправляя ее за ухо. А на запястье, которое оказалось так близко, виднелся тонкий, не слишком глубокий порез. — Мелифаро. Уходи из дома и не возвращайся раньше полудня. Беги, — рука моя рванулась к тонкому запястью, которое так подчеркивали браслеты, но остановилась в миллиметре. — Что ты мелешь?! Я не собираюсь тебя бросать тут в таком состоянии! — напрягся мой коллега, оставшись на месте и… приближая свою руку к моей ладони, добровольно вкладывая запястье. Я невольно сжал пальцы на теплой коже. Рыбник во мне рванулся особенно сильно, а этот живой соблазн, воплощение моих тайных, неосмысленных даже мною самим грез, кажется, окончательно сошел с ума: приблизившись, он легко коснулся моих губ своими. Конец POV Шурфа***
— Ну привет, красотка, — от обилия запахов, соблазнов и прикосновений Шурфу все же снесло крышу, и уже Рыбник стискивал тонкое запястье, в предвкушении облизывая тонкие губы, с удовлетворением осматривая «добычу». — Я влип, — после недолгого молчания констатировал Мелифаро, сразу улавливая перемену в настроении… нет, не так. Перемену в самом Шурфе. Это был не он. — Как будто ты добивался не этого, — коротко заметил безумец, одним сильным движением вдавливая лишь чуть нахмурившегося от боли в запястье мужчину в стену и медленно проводя кончиком носа по длинной шее, вдыхая дразнящий аромат. Не духов, не кожи, а страха и возбуждения. Накрыв губами голубую жилку, просвечивающую сквозь тонкую кожу, Рыбник с удовольствием отметил, насколько быстрее она забилась. — Боишься, сладкий? Боишься и хочешь… — мурлыкнул он, легко перехватывая запястья Дневного лица и фиксируя их над его головой. Браслеты тихо звякнули. — С ума сойти, сколько на тебе цацок, — одобрительно отметила темная сторона Шурфа, не решаясь даже пока что «развернуть конфетку» — настолько понравилась «упаковка». — Я слышал, что Шурф, будучи безумным, любил украшения, — отозвался Мелифаро, глядя прямо в глаза, отливающие сталью, и откровенно наслаждаясь своим положением. — И хорошеньких мальчиков в этих самых украшениях, да? — понимающе хмыкнул Рыбник, в награду за, как оказалось, осмысленный подарок проходясь поцелуями по охотно подставленной шейке, делая это даже вполне нежно. — И, говорят, послушных, — прошептал «мальчик», отклоняя голову и пытаясь тряхнуть волосами так, чтобы убрать их с облюбованной безумцем стороны шеи, чем вызвал искренний смех своего партнера. Последний отпустил уже несколько затекшие запястья мужчины и, приобняв его одной рукой за талию, намотал темные волосы на кулак второй, заставляя свою жертву запрокинуть голову. — Ты ведешь себя скорее как неопытная шлюха, цветастый. Впрочем, если любопытно, это нравится и мне, и зануде. Но довольно брачных игр, — в последний раз мягко коснувшись тонкими губами дрогнувшего кадыка пленника, временно безумный Шурф впился в его губы поцелуем, одновременно просто сжигая легкие ткани одежд и увлекая обнаженного мужчину на пол. Лишь сорвав с губ Стража первый неокрепший стон, он разорвал поцелуй и сделал то, чего так хотелось: впился укусом в основание дразнящей своей чувствительностью шеи, с изумлением понимая, что сладкий вскрик был признаком удовольствия, а не боли, и его, безумного убийцу, сейчас обнимают нежные руки, цепляющиеся за плечи и… уже гладящие по спине? — Да ты безумнее меня, красавица! — восхищенно ухмыльнулся Рыбник, зализывая след от укуса, нарочно посильнее давя на него языком, чтобы собрать побольше алых капель и горячих, тягучих стонов. Безумец не понимал, почему этот мальчишка не кричит, а мягко всхлипывает, стонет, царапает его спину и нарочно изгибается как можно сексуальнее, делает вид, что боится, иногда пытается прикрыться ладонями — тогда уже нежные запястья страдают от укусов, с них капает кровь, а он хрипло просит еще, и от этого сносит крышу, которой и так давно не было. — Ну что, сладкая, в какой позе тебя трахнуть? — вполне нежно мурлыкнул Рыбник, поднимая лицо Дневного Заместителя двумя пальцами за подбородок и вглядываясь в мутные от возбуждения и удовольствия глаза. — Неужели даже не хочешь, чтобы я сначала сделал тебе приятно? — мягко всхлипнул Мелифаро, подчиняясь жесту безумного мужчины и чуть приподнимая голову, распахивая губы, принимая очередной грубый поцелуй и обвивая шею партнера руками, отстраняясь, лишь когда пальцы Рыбника недвусмысленно сжали бедра. — Сделаешь это для зануды. Я и так слишком долго терпел, — цокнул языком безумец, легко закидывая изящные ноги себе на плечи и сжимая лодыжки, чтобы исключить возможность побега, но оставить право на ответные движения, и, едва Страж коснулся себя, заранее обеспечивая смазку там, где она будет необходима, резко вошел, сходу начиная двигаться. — Если бы не этот нытик, ты бы не успел, — коротко рыкнул Рыбник, в отместку вбиваясь в горячее тело куда больнее и грубее, чем собирался. Этот мальчишка мог так красиво кричать от боли! «А потом я бы убил нас обоих», — отозвался Шурф где-то на задворках сознания безумца. «Не удивительно, что он сделал все, чтоб заинтересовать меня. Ты бы его растягивал полчаса, а потом еще и решил, что лучше ограничиться только поцелуями, чтоб наверняка», — мысленно огрызнулся Рыбник, проводя языком по щиколотке Мелифаро, лишь приоткрывшего рот в немом стоне. Пока что немом. Склонившись, сумасшедший, не переставая ритмично вколачиваться в уже расслабившееся тело, прижался губами к внутреннему сгибу колена, там где кожа особенно нежная и тонкая, настойчиво вылизал ее языком, добившись сладкого всхлипа и рваного выдоха, прошелся грубыми поцелуями по голени, ласково потерся щекой о подъем стопы, усыпляя бдительность, а после резко вонзая клыки в белую кожу. Теперь с искусанных губ Стража сорвался уже крик, который, наконец, понравился Рыбнику. — Вот, именно так… и только попробуй сказать, что неприятно, — ухмыльнулся мужчина, ускоряясь и откидывая голову назад, наслаждаясь жаром изящного молодого тела, с довольной улыбкой вслушиваясь в стоны и крики, то и дело слетавшие с губ Мелифаро. Они прекрасно сочетались со звоном браслетов и удушающе сладким ароматом духов, крови и возбуждения. Дневной заместитель хотел сказать, что было скорее больно, нежели приятно, но внезапно ощутил, что ранки на стопе касаются язык и губы, дразня обиженное место, и всхлипнул. Вот это уже действительно сладко, как эти толчки и жесткая хватка пальцев на щиколотках, как сумасшедшая улыбка, как все касания и слова, как голос, низкий и бархатистый… Что происходит и почему оно происходит, Мелифаро не знал. Но прекрасно понимал, что очень приятно нарочито соблазнительно прогибаться, ощущая на себе жадный взгляд, а еще приятно скрестить ноги за спиной прижавшегося ближе Рыбника, вскрикнуть от укуса и излиться от одной близости тонких губ к его шее. — Вкусный во всех смыслах, — проурчал безумец, на секунду отрываясь от загорелой шеи, позволяя ручейкам крови стечь на пол, а после вновь припадая к ране, жадно глотая соленую, искрящуюся жидкость. Мелифаро слабо сжал черные волосы любовника. Ему показалось, что даже потерять сознание от усталости, горячей влаги, разлившейся внутри, потери крови — восхитительно приятно.***
— Ломки-Лонки, а что ты делаешь сегодня вечером? — Страж по своему обыкновению ворвался в кабинет Истины без стука и нагло уселся на крепкий стол. — Мелифаро, скоро конец Года. Я счел необходимым заранее привести в порядок некоторые бумаги и очень советую тебе заняться тем же, — буркнул Шурф, не отрываясь от работы и игнорируя любовника так мастерски, что могло показаться, будто он где-то обучался этому. Проходил курсы «Игнорирование Стихийного Бедствия» для чайников. Дневное лицо обиделось и, спрыгнув со стола, пошло к выходу. Шурф услышал знакомый перезвон металла. — Постой-ка, Мелифаро. Я совсем забыл, что у меня к тебе важный разговор… — начал Лонли-Локли, подстрекаемый проснувшимся Рыбником. — Соскучился, сладкий? — мурлыкнул уже Безумец, собственнически придерживая абсолютно довольного коллегу за талию. — Я случайно порезался о стекло. Поцелуй, — шепнул тот, поднося окровавленные подушечки пальцев к исказившимся в улыбке губам Рыбника. Спустя пару минут из кабинета доносились только стоны и переливчатый звон браслетов.
