Не жалей меня, прошу.

      Эти дни былы холодными. Голубое небо затянулось плотными серыми тучами, так что и солнца не было видно. Где-то там, над облаками, оно продолжало светить, а к нам на землю с трудом пробивался его неяркий свет.       В последнее время всё вокруг казалось прикрытым легким серым покрывалом. Стены и башни Хогвартса - имели приглушенный цвет, краски будто меркли. В такую погоду ничто не отбрасывало тени, поэтому всё и казалось таким однообразным.       Но с другой стороны, всё было наполнено и особой прелестью, спокойствием и гармонией. Солнце не резало глаза, не блестела поверхность воды. Все сдержанное и неяркое. Кроме осенних нарядов деревьев, единственных нарушавших это спокойствие. Драко нравилась такая погода.       В бурных обсуждениях слизеринцев Драко словно не находил себя. Воспоминания упущенного момента и случайно сказанных, но от того еще более обидных слов, не давало ему расслабиться. Его не мучила совесть. Его мучило то, что он потерял единственную вещь, которая заставляла забыть обо всем — шанс быть с Гарри Поттером чем-то большим, чем врагами.       Разобравшись в своих чувствах Драко точно мог сказать, что те слова были плодами ревности. Жуткой ревности к Джинни Уизли и злость на Гарри Поттера за то, что он позволяет ей даже подходить к себе. Сейчас же, Драко понимал, что это было очень глупо.       Невыносимая неделя, которую Гарри пытался избегать Малфоя младшего уже подходила к концу. Сначала, его чувства были похоже на отчаяние, потом это переросло в ненависть и он решил, что избегать его — лучший вариант.       Даже на уроках, очередные насмешки и высказывания слизеринцев Гарри пытался просто игнорировать. Он не хотел случайно начать диалог с Драко в этих ссорах между факультетами.       Гарри не обращал внимание на Драко, ну или делал вид, что не обращал, а вот Драко плохо с этим справлялся: ему приходилось сдерживаться, чтобы не подойти к Поттеру в любой момент и не извиниться, но ему мешала его гордость, самолюбие и куда же без мнения окружающих.       Но на уроках, когда кто-то осмеливался сказать что-то по поводу Гарри, Малфой сразу же впивался в него презрительным взглядом, заставляя сейчас же заткнуться.       И вот, спустя неделю, Малфой понимает, что не может смириться со всем этим и решает действовать.

***

      Во время ужина Гарри сообщили, что директриса Макгонагалл будет ждать его в своем кабинете после ужина. Поттеру было очень интересно, что же она ему скажет и он очень надеялся, что это не по поводу его успеваемости, которая так ослабела в последнее время.       Гарри уже подошёл ко входу к башне, где его ожидала та же огромная каменная горгулья, охраняющая вход, ведущий в кабинет директора. Она пропустила его и он спокойно вошёл в кабинет, оказавшийся совершенно пустым. «Чертово зрение,» — подумал Гарри, когда не смог никого увидеть.       Его выражение лица стало очень подозрительным, когда он не услышал привычного голоса директрисы и он окончательно убедился, что в кабинете на самом деле никого не было.       Он медленно подошел к центру комнаты, к каменному столу и провёл по нему рукой, пытаясь ощутить его шершавость и все его неровности.       Вдруг, он услышал шаги за своей спиной и сразу понял, что это была не директриса: шаги были очень ровными, но не уверенными. Гарри развернулся, оперевшись на стол руками. Он не мог не понять, кому принадлежал силуэт, стоявший неподалёку — силуэт Драко Малфоя. — Зачем всё это? — проглатывая слюну спросил Гарри. В душе он был очень возмущен этому обману, но сейчас растерянность брала вверх. — Ты бы не согласился встретиться по-другому, — послышался более уверенный голос Драко Малфоя с другого конца кабинета. — Я хотел извиниться, — добавил слизеринец, понимая, что Гарри нужно нормальное объяснение. — За что? — коротко спросил Гриффиндорец, почти искренне делая вид, что даже не знает, о чём идёт речь. — Я не имел ввиду то, что сказал. — с трудом выдавил из себя Малфой, постепенно подходя ближе к центру комнаты.       Сейчас, это было гораздо сложнее, чем когда он представлял это у себя в голове. — А по-моему ты сказал то, что хотел. — ровно сказал Гарри и бросил взгляд в его сторону.       По его губам пробежала волна мурашек. Он тоже много раз представлял себе этот диалог, и видимо сейчас, ему как и Малфою не удавалось сдерживать эмоций. Гарри понял, что сейчас, он может наговорит то, о чём потом будет жалеть. Поэтому пока эта беседе ещё мало что значила, он решил прервать её своим уходом.       Он уже оторвал руки от стола, как услышал очередные слова Малфоя: — Прости меня, — прошептал Малфой и прикрыл глаза. Он не хотел, чтобы Гарри чувствовал его слабость, но опять потерять Поттера он не мог.       Гарри не сразу расслышал, и он точно уж не ожидал таких слов от Драко Малфоя, но это помешало его уходу и он снова опустил руки на стол.       На замену его смятению пришёл страх. Он боялся, что поверит в слова Драко и был до сих пор уверен, что это всё из-за жалости. Либо же ради выгоды Малфоя, что тоже не мало вероятно. Но их семья очень редко признаёт свои ошибки, ничего не говоря уже об извинениях. — Прости меня, Поттер, — чуть громче и увереннее сказал Драко так, чтобы Гарри смог расслышать каждое его слово.       Уверенность Малфоя, заставляла еще больше теряться, но он не мог больше молчать: — Ты так боишься, что мелкая ссора с национальным героем- инвалидом испортит твою репутацию? — сказал Гарри и бросил на Драко короткий взгляд, который всё равно ему ничего не дал бы.       Он требовал от него слов, которых Драко, по его мнению, не мог ему предоставить. Он надеялся, что тот впадет в такое же смятение и отступит потому, что сам отступить он не мог. — Черт, Поттер, мне нет дела до твоих поклонников. — слегка раздражительно сказал Малфой, возмущаясь такими оскорбительными догадками Поттера. — Тебе хоть до чего-то есть дело, Малфой? — спросил Гарри, не отступая от своего плана, но его слова звучали настолько робко, что можно было подумать, он сам боится ответа.       Слизеринец стоял почти перед самим Гарри Поттером, не давая ему возможности отступления, а Гарри с каждым его шагом всё больше вдавливался в каменный стол.       Драко находился в не менее безвыходной ситуации и он до сих пор не понимал, почему Поттер не ушёл, когда мог. И сейчас, у Драко было два варианта: либо он говорит, что Гарри ему важен, либо, что нет. Все просто. Но второй вариант повлечет за собой повторую неделю, если не больше, избеганий, что превратится в тот же круг, в конце которого Драко опять будет сильно жалеть. — Мне важен ты, Поттер. — единственное, что успел услышать Гарри от Драко, перед тем, как в кабинет зашла директриса.       Перед Макгонагалл всплыла очень неловкая картина: Гарри, зажатый между столом и Малфоем и с тревогой смотрящий куда-то в глаза Драко, и сам Драко, настойчиво стоявший над ним. — О Мерлин, вы же тут не в любви друг другу признаетесь. — проходя в комнату, спросила директриса Макгонагалл и тут же начала рыться в своих книгах, как бы намекая, что им пора идти.       Драко сразу же отошёл от гриффиндорца и нервно пригладил платиновые волосы, сделав вид, что сам не понял, как там оказался.       Гарри же выдохнул, но он чувствовал совсем не облегчение, а наоборот, легкое сожаление. Можно было подумать, что он жалел из-за того, что директриса вошла именно в этот момент, а не из-за того, что теперь она будет думать, что между ними что-то есть. Но теперь, когда Драко признался, было очевидно, что между ними и вправду что-то есть.       Драко стоял около двери, словно ждал Гарри и пытался избегать взгляда директрисы, котороя и сама не пылала особым желанием обсуждать эту ситуацию.       Он подождал пока выйдет Гарри, а затем поспешно закрыл за собой дверь, оставив женщину наедине с работой.       Дверь захлопнулась и они снова остались одни. Драко повернул голову на Поттера и заметил, что тот хочет что-то сказать и нелепо топчется на месте. — Что? — с недоумение спросил Драко. — Я и вправду важен для тебя? — быстро произнёс Гарри и поправил мантию.       Этот вопрос заставлял Драко снова и снова забывать о своей гордости. — Черт возьми, Поттер, я думал ты слепой, а не глухой, — рявкнул Малфой привычным для себя тоном, но сейчас значение слов меняло все их восприятие.       Гарри было приятно услышать эти слова вновь. А более шуточная форма употребления его потери зрения в своём признании, помогла ему расслабиться и на его лице всплыла глупая улыбка. — Ладно, нам пора по гостиным. — предложил Малфой, отвлекаясь от разглядываний Гарри. — Да, уже довольно поздно, — согласился гриффиндорец и почесал голову.       И в правду: коридоры уже были подсвечены факелами, а большинство студентов находились в своих кроватях.       Это время, пока они шли, парни провели в тишине, но у них обоих впервые за эту неделю в настроении были хоть какие-то изменения.       Коридор, по которому они еще могли идти вместе, закончился. Им пора было расходится, но для них это не было проблемой: они всё равно долго бы еще думали об этом дне.       Ребята просто кивнули друг другу и пошли в противоположные стороны, но Драко пришлось остановиться потому, что он резко перестал слышать шагов Гарри. Обернувшись он увидел, как тот тоже смотрит на него, но резко отводит взгляд, когда это замечает. — Почему ты стоишь, Поттер? — спросил Драко, честно не понимая в чём дело.       Гарри посмотрел вдоль коридоров и начал подходить к Драко. — Эм.. Ты не хочешь дойти со мной до башни Гриффиндора и взять у Гермионы конспект по чему-нибудь? — спустя довольно долгое время, промямлил Гарри. — Она хорошо их пишет, — добавил гриффиндорец, понимая, что несет полную чушь и Драко ему точно не поверит. — Ты забыл куда идти, так ведь? — с понимающей ухмылкой спросил Драко, подняв бровь и двигаясь навстречу к Поттеру. — Да, — довольно легко сдался Гарри, что заставило Малфоя улыбнуться. — И как ты только до этого справлялся? — направляясь в нужную им сторону спросил Драко и Гарри услышал лёгкий смешок.       Пройдя какое-то расстояние Гарри мог и сам дойти оставшиеся, но ему было хорошо в компании со светловолосым слизеринцем. Это заставило его на время забыть о своих принципах, связанных с использованием его потери зрения ради своих целей.       Они наконец дошли до портрета Полной Дамы, храпевшей на тот момент. — Ну.. я пойду, — бросил Малфой и направился в подземелье своего факультета. — Спасибо, Драко, — успел не громко выкрикнуть Гарри, уходящему слизеринцу.       Он повернулся, слабо кивнул и ушёл. «Поттер назвал меня по имени — что-то новенькое, » — пробежала мысль у Драко Малфоя, уже скрывшегося из виду.       Оказавшись в круглом и уютном помещении, оформленном в красно-золотых тонах, Гарри заметил Гермиону, которая тут же налетела на него с расспросами. — Что сказала директриса Макгонагалл? — начала Гермиона. — Она говорила насчёт моей успеваемости, — соврал Гарри. Он уже убедился, что врать у него не особо получается и ожидал, что подруга может не поверить, но рассказывать про Малфоя ему совсем не хотелось. — Что ж, тогда тебе нужно учиться! Ты сядешь за уроки сейчас же, я тебе помогу. — ответила Гермиона и потащила его за руку к столу.       Ему вообще-то не очень хотелось делать сейчас уроки, он хотел обдумать сегодняшний день. И он пожалел, что не рассказал Гермионе о Драко, но было уже поздно.       Мысли о будущем метались у Гарри в голове, пока он под диктовку Гермионы писал про свойства ядовитой тентакулы. — Вот и все, — сказала она, захлопывая учебник. — а теперь, тебе пора спать. Ты должен выспаться. — почти приказным тоном сказала подруга и заботливо проводила Гарри.       Он и сам знал, что ему надо выспаться, но он не знал как: он снова и снова прокручивал сегодняшний день, пытаясь найти какой-либо подвох в словах и действиях Драко Малфоя.