О живописи и блонде

Хлоя давно уже разлюбила блестящие штучки, огромные идеально прибранные апартаменты, слуг, которые готовы принести, что бы она ни пожелала. Ей давно это наскучило. Сейчас ей по душе маленькая квартирка, в которой царил полнейший беспорядок, воняло красками, а чтобы хотя бы заварить чай, приходилось самостоятельно ставить воду на подогрев, искать чайные пакетики и даже иногда ходить за ними в магазин. Но ей это действительно нравится. Нравится различать по запаху, чем на этот раз пишет Натаниэль; нравится случайно пачкаться акрилом или маслом, вытекшим из тюбика, на который она села; нравится слушать, как Натаниэль что-то бурчит себе под нос, стоя у мольберта. Но больше всего ей нравится смотреть на его обнаженную спину, покрытую её красновато-розовыми засосами и небольшими царапинами. — Я пишу картины в одном лишь переднике, потому что так я чувствую себя более свободным. А Хлоя чувствует приятное тепло внизу живота, когда смотрит на его спину и понимает, что эти засосы и царапины — её рук дело. И больше ничьих. Встает с жесткого неширокого дивана, тихо подходит к Нату, проводит наращенным ноготком по царапинам и слышит хриплый вздох. Рука Натаниэля немного дергается, отчего на картине появляется толстая и некрасивая жёлтая полоса. Хлоя резко убирает руку, внимательно следя за реакцией парня. — Знаешь, за что я люблю масляные краски? — произносит спокойным голосом, возвращаясь к картине. — За что? — тихо спрашивает, прижавшись к теплой широкой спине. — Поверх высохшего слоя можно спокойно наносить новый, и ничего не будет видно. Но предел есть, поэтому пожалей мою спину и эту картину. Хлоя улыбается и сжимает Ната в объятиях. Он очень теплый. А ещё от него пахнет красками, и Хлое очень бы хотелось, чтобы от неё пахло так же. Она хочет пахнуть им. Аккуратно целует в выпирающую лопатку, ближе прижавшись бедрами к его обнаженным ягодицам. Чувствует, как он снова коротко и хрипло выдыхает и продолжает работу. Объем его грудной клетки с каждым вдохом и выдохом изменяется. А вдохов и выдохов, к слову, становится все больше. Снова проводит пальцами по спине, уделяя внимание каждой впадинке, родинке, каждому вздрогнувшему мускулу. Кладет ладонь на плечо и плотно прижимается губами к теплой коже, всасывая её и пробуя на вкус. От пота она немного солoноватая. Слегка прикусывает и, чмокнув, оставляет измученный участок кожи. Видит, как Нат дрожащей рукой проводит не очень ровную линию, и снова оставляет засос на его спине. Он дрожит. Без сомнений, там, под передником, уже стоит член, но он все равно пытается не отвлекаться от картины. Вот идиот. Хлоя привстает на носочки и кусает плечо. Слышит тихий рык и, улыбнувшись, впивается в кожу ещё сильнее. Как же ей это нравится. Оставляет лёгкий поцелуй на месте укуса и проводит ноготками вдоль позвоночника, чувствуя, как его бедра дернулись. Он на пределе. Кладет ладонь на упругую ягодицу и не успевает она сжать ее, как Нат бросает палитру с кистью на пол, разворачивает Хлою ее прекрасным задом к себе и нагибает над близ стоящим столом. Хлое, несомненно, это нравится.