you'll forget about your days away

Дело в том, что, когда ты заперт в Изнанке или когда сама Изнанка находится внутри тебя, любое появление самого незначительного, на первый взгляд, проблеска света заставляет тебя цепляться за него изо всех сил. Именно поэтому порой так сложно его отпустить. Нет ничего странного в том, что Уилл цепляется за свою семью, в конце концов, ведь они тоже цепляются за него. И теперь, когда мама и Джонатан душат его в объятиях и сражаются за право спать с Уиллом в одной комнате, он мог сказать, что их семья стала абсолютно неразлучна. И это несмотря на то, что во время совместной ночевки свет всегда приходится оставлять включенным. Но есть еще и Майк. В последнее время Уилл видит его во снах особенно часто: вот Майк нерешительно вынимает руку из кармана, чтобы помахать Уиллу, дрожащему в больничной койке; вот Майк трясет его за плечи, испуганно спрашивая, в порядке ли он; а вот силуэт Майка, рассказывающий обо всех важных моментах их с Уиллом жизни, и его так сложно разглядеть из-за бьющего в глаза света лампы. Уилл знает, что случается, когда цепляешься за кого-то слишком сильно: люди начинают задыхаться. Им неуютно от столь сильной хватки и приходится вырываться. Но сейчас не тот момент, когда Уиллу под силу что-то изменить. Весь свет, который он только может получить, нужен ему как никогда сильно, так что он просто старается держать себя в руках и не цепляться слишком сильно.

***

Теперь, когда Уилл в безопасности, люди не перестают по тысячу раз твердить ему об этом. Солнце встает каждое утро, огромное и яркое в зимнем небе, каким оно никогда не было в Изнанке, и какое, думал Уилл, он больше никогда не увидит. И хоть иногда Уиллу казалось, что он чувствует Теневого Монстра, заползающего на задворки сознания и источающего промозглый холод, все, что от него требовалось, если станет по-настоящему страшно — это попросить Джейн проверить. Не то чтобы Уилл знал Джейн особенно хорошо, но было трудно не признать, что у этой девочки практически самые добрые глаза, какие только доводилось видеть Уиллу за всю жизнь. Шериф Хоппер по-прежнему старается лишний раз не выпускать ее из дома, но Майк навещает подругу, пожалуй, не меньше сотни раз в неделю, и иногда Уилл составляет ему компанию. «Теневого Монстра больше нет», каждый раз говорит Джейн и сжимает его холодную руку сильнее. «Ты в безопасности, Уилл». Он в безопасности.

***

Все Рождество Уилл проводит со своей семьей, развалившись на диване и смотря фильмы, пока снаружи идет легкий и едва заметный снег. Днем звонит отец, но у того практически нет времени на разговоры, и, честно говоря, это приносит лишь облегчение, ведь он никогда не знает, о чем вообще можно поговорить с собственным отцом. Уиллу всегда кажется, что мужчине скучно слушать все то, о чем рассказывает сын, хоть мама и утверждает, что это неправда. Он вешает трубку, и в памяти сразу же всплывает Боб, хихикающий над глупым комиксом, что Уилл нарисовал ему. Это был комикс про супер-злодея Честера, с миссией съесть все буррито в мире, и Уилл не имеет ни малейшего понятия, почему подобные отрывки прошлого вдруг вспомнились ему практически на пустом месте. Как бы то ни было, Рождество понравилось всем, и Уилл не стал исключением. Он получил краски и книгу, которую давно хотел, и они всей семьей прикончили целую партию пирогов. А вечером без предупреждения заявились Майк и Нэнси, которые принесли еду, приготовленную миссис Уилер. В их темных волосах блестели белые комочки снега. Нэнси даже уговаривает Джонатана сыграть на гитаре Рождественские песни, чтобы они могли потренировать голосовые связки и попеть все вместе. Прежний Джонатан определенно никогда бы не сделал ничего такого, но сейчас Джонатан, уже встретивший Нэнси, был готов на все, что угодно. Они оба остаются до тех пор, пока снаружи окончательно не темнеет, и именно в этот момент заявляются Джейн и Хоппер, уезжавшие навестить маму Джейн. Майк сидит плечом к плечу между Джейн и Уиллом. Они наблюдают, как Джойс, Хоппер, Нэнси и Джонатан пьяно танцуют под Стиви Уандера. Порой Майк немного наклоняет голову, чтобы тихо прошептать: «Гляди, Нэнси пытается опустить руку ему на задницу!» Они не находились так близко с тех пор, как… ну, некоторое время. Неважно. В любом случае, это приятно. Этой ночью Уиллу снится Боб. Как-то раз Боб стоял в их заросшем саду, а Уилл бегал вокруг него — затем бегал и кружился одновременно — затем бегал, кружился и пытался наклониться по оси, спотыкался и смеялся. По идее это должно было помочь Уиллу понять, как орбита Земли, вращаясь вокруг Солнца, создает времена года, но у него так сильно закружилась голова, что он просто лег на траву, и Бобу, заливавшемуся смехом, пришлось перекинуть его через плечо и занести в дом. А затем Боб внезапно исчез. Так же внезапно, как в жизнь Уилла вернулись все старые кошмары. И Уилл так много времени убегает в своих снах, что утром просыпается изможденным и по-настоящему уставшим.

***

— Хорошая магия, — врываясь в спальню Уилла, уверенно говорит Майк. Уилл резко вздрагивает и пытается притвориться, что он просто чихнул. В ответ на его пантомиму Майк лишь недоуменно приподнимает бровь. В конце концов он бросает свое Руководство Игрока на кровать и приземляется следом. Сегодня у Майка был сложный день: ему пришлось присутствовать на свадебной репетиции своей тети, так что галстук из темно-синего шелка все еще был на месте, ослабленно болтаясь на шее. — Эээ…заходи? — поспешил предложить Уилл. Он искренне рад, что Майк вновь как слон вваливается в его комнату. Некоторое время назад — на следующий день после того, как Джейн закрыла врата, — Майк был (ладно, возможно, они оба были) сильно на взводе. И вполне логично, вели себя по-разному. Исходя из характера. А потом какое-то время все было странным и ужасно неловким. Но сейчас они почти вернулись к своему привычному состоянию. И Уилл мог сказать, что действительно рад этому. — У плохой магии всегда есть хорошая сторона, — говорит Майк, пиная худощавыми ногами воздух. — Как светлая сторона Силы. Оди — наш джедай, иначе бы мы оказались в крайне дерьмовом положении. Он слегка ударяет по Руководству. — Ты же знаешь, что D&D — это просто игра, верно? — спрашивает Уилл, и Майк поднимает на него взгляд. Его рука покоится на открытой странице, а глаза сужены, как всегда бывает перед самой схваткой. — Еще два года назад никому из нас и в голову бы не пришло, что демогоргоны существуют. — Но Изнанка — это не магия. Это просто… зло. Уиллу кажется, что он видит споры, летающие позади Майка. Предплечья покрылись мурашками, а горло сдавило, однако только он моргнул — как споры исчезли. — Даже силы Джейн появились из-за плохих людей, — отвечает он. — Но раз существуют злые сверхъестественные существа, должны существовать и хорошие. Ну, типа фей, драконов и все в таком духе. — Это просто сказки. — Ты не можешь знать этого наверняка, — горячо возражает Майк. — Может, поспорим? Мы посвятим месяц поиску хорошей магии, и если ничего не найдем — победа за тобой. Перед глазами тут же встала картина, как он следует за Майком через заборы из колючей проволоки в темные неизведанные леса. Зловещие деревья дышат и окружают его, как стены Замка Байерсов, развевающиеся от жуткого ветра. Сейчас я в безопасности. — И откуда начать? — спрашивает он, не в силах скрыть уныние в голосе. — Без понятия. Я спросил Оди: она не сможет найти то, о чем не знает. Может, стоит спросить Нэнси. Она кучу времени тратит на расследования всего сверхъестественного. Ты как, в деле? Уилл выглядывает в окно и бесцветно говорит: — Может, Дастин захочет вместо меня. — Оу, — голос Майка кажется потухшим. — Разумеется. Он вскакивает на ноги и направляется к выходу, притормаживая у двери. — Уже решил, что будешь делать на свой день рождения? Похоже, фильм «Последний дракон» и правда неплохой. — Думаю, просто проведу его дома. — Оу, — повторяет Майк. — Ладно. Увидимся в понедельник. — Ага, — заторможено отвечает Уилл, а когда Майк уходит, начинает, как обычно, воспроизводить в памяти разговор, думая, что мог бы ответить совсем по-другому. Или, может, просто быть другим человеком.

***

Утром, в день четырнадцатого дня рождения Уилла, Майк и остальные решили не изменять традициям и как обычно встретить именинника возле школьных шкафчиков. Хотя Уилл был вынужден признать, что друзья выглядели настолько невозмутимо, словно (такое тоже было возможно) совсем забыли о дате, важной практически для каждого человека. К счастью или сожалению, Уилл таким не являлся точно и, по правде говоря, не возражал, если друзья забыли о его празднике. И так происходит слишком много всего. Однако на уроках Майк не отводит от Уилла странного взгляда, нервно крутит ручку и взволнованно ерзает на месте. Беспокойства возникают, когда во время ланча Дастин неожиданно говорит: — Вот дерьмо, домашка по английскому! Я начал ее, но потом мы потратили весь уикенд на подготовку к твоему Дн…— Майк, Макс и Лукас разом ринулись закрыть рот не в меру болтливому парню. — Дневному наблюдению за птицами, — заканчивает предложение Лукас, пока Дастин пытается отвоевать свою свободу обратно. Майк с энтузиазмом закивал: — Мы наблюдали за птицами. Это было так волнительно — мы прождали шесть часов, пока, наконец, к самой темноте не увидели потрясающего… э-э-э… Он бросает взгляд на Лукаса, в немой беспомощности прося его поддержки, а Лукас, в свою очередь, смотрит на Макс. — Воробья, — не заморачивается та. Майк смеряет ее удивленным взглядом и досадливо вздыхает. А придя домой, Уилл обнаруживает, что мама потрудилась над приготовлением бананового пирога с лимонной глазурью, украшенного синим витиеватым числом четырнадцать. С распаковкой подарка помогает Джонатан, потому что ждать до пяти, когда мама вернется с работы, Уиллу кажется непосильным испытанием. Огромные красно-золотые нарды — вот, что получил Уилл на свое четырнадцатилетие, а когда он полностью раскладывает подарок на кухонном столе, на нем не остается свободного места. Уилл и Джонатан разыгрывают вторую партию и едят по третьему куску торта, когда рация в комнате Уилла внезапно оживает. — Уилл? Он вскакивает на ноги, чуть не уронив доску на пол. — Эй, полегче, — смеясь, шуточно упрекает Джонатан, но Уилл уже скрывается из вида. — Майк? — Проверь свой почтовый ящик, окей? Прием. Именно в нем Уилл находит конверт со странной надписью «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО! Предназначено только для глаз Уилла Байерса», написанной неряшливым почерком Майка. Внутри оказывается нарисованная от руки карта окрестностей. Красными чернилами на которой, за большой буквой X, написано: Ты Не Найдешь Тут Сокровище. А внизу ютится приписка: У тебя ровно час, чтобы решить все 14 загадок и найти свой подарок. Позови Майка или Дастина, если возникнут затруднения. Охота за сокровищами. Вот что они готовили. Место, помеченное X, находится в лесу, рядом с Замком Байерсов. Это недалеко, может, в пяти минутах ходьбы. Уилл поднимает взгляд на темнеющее небо и тут же переводит его на зловещий лес. Закрывает глаза и изо всех сил старается сосредоточиться на своем дыхании. Я в безопасности. Его друзья все выходные готовили ему сюрприз. Все в порядке — он просто попросит Джонатана пойти с ним. Но это так жалко. Место, черт, всего в пяти минутах ходьбы. В конце концов, ему четырнадцать, и это тот возраст, когда любому парню под силу справиться с пятиминутной прогулкой. Он туда и обратно. Быстро сбегает, что Джонатан даже не заметит отсутствие младшего брата. Уилл делает два шага по направлению к темнеющему лесу, прежде чем паника захлестывает его. Он падает на колени. Карта выпадает из его ослабевших рук на землю. Дыши, Уилл. Ты в безопасности. Раз, два, три. Ты в безопасности. Но почему так сложно в это поверить? — Уилл, — слышит он, а затем чувствует большие, нежные ладони на своих дрожащих плечах. Весь путь до дома Джонатан несет его на руках, а Уилл обхватывает брата ногами за талию, будто бы ему снова пять лет. Джонатан крепко прижимает дрожащее тельце к себе, пока Уилл рыдает, уткнувшись в надежное плечо и заливая рубашку практически насквозь. — Прости. Откинув волосы назад, Джонатан лишь улыбается и незатейливо говорит: — Хочешь посмотреть телек? — Думаю, я бы хотел ненадолго прилечь. Он лежит под одеялом, листая Сказки братьев Гримм, когда рация вновь оживает. — Как продвигается охота за сокровищами? — беспокоится Дастин. Уилл же закономерно напрягается. — Просто… ну… мы думали, что ты уже будешь тут, чувак. «Последний дракон» начинается через 10 минут. Дай нам знать, если тебе нужна помощь, хорошо? Прием. Должно быть, сокровище — это билеты. И Уилл уверен, что идея целиком и полностью принадлежала Майку. Он берет в руки рацию, прочищает горло и пытается заставить свой голос звучать нормально. — Ребят, простите, но я не приду. Я… э-э-э… подцепил какую-то кишечную инфекцию, но охота за сокровищами была обалденной. Огромное вам спасибо, вы наверное уйму времени на это потратили. Насладитесь фильмом! Прием. Он выключает рацию и долгое время просто лежит, бездумно пялясь в потолок. Проходит около часа, когда дверь спальни со скрипом отворяется. — Уилл? Он думает, что голос мамы звучит странно, поэтому откидывает одеяло и, щурясь от яркого света, видит Майка Уилера, который стоит в дверном проеме и нервно мнет собственные руки. На нем кремовый вязаный свитер, полученный на Рождество — единственный, который ему все еще подходит — а его темные волосы взъерошены от ветра. Уилл даже не слышал стука во входную дверь, и сейчас наверняка выглядит как идиот — волосы в жутком беспорядке, а глаза, наверное, все ещё красные от слез. — Ты почему не на фильме? — недоуменно спрашивает Уилл — друг ведь был так взволнован предстоящим сеансом. Майк пожимает плечами и аккуратно присаживается на кровать Уилла, пытаясь ненароком не приземлиться на его ноги. — Это твой День Рождения. Другие тоже хотели прийти, но я подумал, что будет лучше, если я приду один. Он правильно подумал. Уилл не хочет, чтобы остальные друзья видели его жалкое состояние. Опустив взгляд на одеяло, он чувствует подступающие слезы. Нельзя плакать. Майк буквально спасает его, беря в руки книгу с прикроватного столика. — Что это? — А, это… просто книга сказок. Иногда Уиллу кажется, что он, наконец, в состоянии справиться со всем, что бы ни подкинула ему жизнь, а потом Майк, прямо как сейчас, нежно улыбается и рушит всю уверенность в собственных силах одной неосторожной фразой. — Это моя любимая, — говорит он, показывая нужную страницу. Спящая Красавица. Уилл фыркает, считая, что это, должно быть, глупая шутка. — Эй! — возмущается Майк и слегка пихает его. — Что не так со Спящей Красавицей? — Это забавно. Как можно влюбиться в кого-то, кто находится без сознания? — Принц продирается сквозь ужасные зачарованные шипы, чтобы добраться до нее. Это чертовски романтично. — Да ты только представь ее утреннее дыхание после столетнего сна. Майк фыркает: — Эти мелочи неважны, если любишь. — Он даже не знает, кто она. — Он знает достаточно, — говорит Майк, устраиваясь удобнее и подбирая под себя ноги. — Он знает, что она та самая. — Откуда? — скептически вопрошает Уилл. — Если это твоя судьба, то ты просто знаешь. — Глупо, — Байерс морщит нос. — Эй, поаккуратнее с выражениями, сказочный мальчик, — стукнув Уилла одним из его плюшевых мишек, смеется Майк. Задумавшись о чем-то своем, тот выглядывает в окно. — Должно быть, именно эти чувства ты испытываешь к Джейн? — Оди? — неожиданно серьезно уточняет Майк. — Я люблю Оди. Уилл знает. Он помнит, что тогда, когда он только вернулся с Изнанки, сразу заметил: Майк стал другим. Рассеяно смотрел в окно на уроках, иногда кричал без причины, а порой в его глазах мелькали слезы, которые он тут же яростно вытирал. Теперь, когда она вернулась, Майк стал куда больше походить на прежнего себя — хоть после пережитого никто из них не планировал возвращаться обратно в свое привычное состояние. В некотором роде, Джейн не вернулась окончательно. Ей нужно скрываться еще целый год. Единственное место, в котором Хоппер, по всей видимости, был счастлив оставлять Джейн — это дом Байерсов. Иногда она приходит на ночь кино. Выяснилось, что Джейн — большой поклонник фильмов, а у Джонатана их имеется огромная коллекция. Уиллу нравится Джейн. У них много общего, хотя они и не горят желанием обсуждать это. У обоих есть свои шрамы. Той ночью Джейн пришла к ним, чтобы посмотреть «Дамбо», а когда Дамбо потерял свою маму, Джейн, к удивлению Уилла, прижалась ближе, устраивая голову на его плече. Джейн добрая, а еще она самая смелая среди всех знакомых Уилла априори. Она помогла своему другу меньше бояться Теневого Монстра. К тому же, Уилл думает, что ему никогда не надоест игра, в которой Джейн заставляет M&Ms летать по комнате, а он ловит разноцветное драже ртом. И он очень старается не ревновать Майка по таким тупым причинам. — Оди говорит, что я спас ее, — между тем сдержанно говорит Майк. — Не знаю. Она буквально спасла мне жизнь, так что знаешь… у нас есть определенная связь. Но, думаю, после Снежного Бала мы оба поняли, что это не то. Он указывает на иллюстрацию, где Принц тянется поцеловать спящую Принцессу, а ее светлые волосы разметаны по подушке. Майк поднимает взгляд, смотря Уиллу прямо в глаза. Но ведь Майк и Джейн любят друг друга, более того, они спасли друг друга, и сейчас проводят вместе кучу времени — они практически и есть сказка. — А какая твоя любимая сказка? — зачем-то спрашивает Майк. На размышления Уиллу требуется некоторое время, а потом он отвечает: — Эльфы и башмачник. Ему нравится, что в ней нет плохих парней. Майк хмурится, возвращаясь к книге. Он затихает на некоторое время, читая. Его темные волосы падают на глаза, и Уилл отчаянно борется с желанием потянуться и нежно откинуть их назад. — Я знаю, что у тебя нет кишечной инфекции, — внезапно говорит Майк. — А? — В чем дело? — Майк сосредоточенно смотрит на него. — Я пытался начать охоту за сокровищами, — говорит Уилл. — Действительно пытался — я знаю, что вы так долго готовили это для меня, но я просто… я вышел к лесу и… и… я вроде как… — последнее слово он бормочет почти неслышно, — запаниковал. Майк таращится на него несколько секунд, а затем тянется и накрывает руку друга своей собственной. Уилл пугается. Пальцы Майка холоднее, чем его, и прикосновение порождает в его голове совершенно привычные мысли: Уилл просто надеется, что в комнате достаточно темно и тускло, чтобы нельзя было увидеть цвет его лица. — У меня была паническая атака пару недель назад. Они просто ужасны, правда? — мрачно говорит Майк, а сердце Уилла болезненно сжимается и падает куда-то вниз. Только не ты. — Но ты же ничего не боишься. — Я боюсь, еще как. Но когда мне страшно, мне приходится делать что-нибудь, иначе все станет только хуже. Если я спрячусь или убегу, я буду чувствовать, что… не знаю. Я позволю страху одержать верх. Уилл не хочет позволять страху одерживать верх над ним и над его выдержкой. Но при этом он совсем не знает, как бороться и давать отпор дальше. — Мне жаль, — тихо произносит Уилл. — Насчет сегодня. Я все разрушил. — Эй, — нежно говорит Майк, сжимая его ладонь. — Смысл Дня Рождения в том, что ты делаешь то, что хочешь, верно? Уилл ничего не отвечает. Снаружи начал накрапывать мелкий дождик, стуча по крыше: Уилл представляет, как дождь смывает все аккуратно нарисованные подсказки, размазывая чернила по бумаге. — У тебя были панические атаки до этого? — спрашивает Майк. — Довольно часто в последнее время, — уныло признается Уилл. Майк сильнее, успокаивающим жестом сжимает его руку. — Почему ты не рассказал мне? — спрашивает он, тут же себя исправляя: — Нет, я должен был заметить сам. Почему голос Майка звучит так, словно он винит себя? Уилл ненавидит все это, ведь он никогда не просил друга о подобных вещах. Уилл чувствует, будто все изнуряют себя, пытаясь поднять тяжелое бремя, предназначенное ему одному. Окружающим просто следует оставить его в покое. Он выдергивает руку из хватки Майка. — Знаешь, — бормочет Уилл, — ты уже дважды помог спасти меня. Тебе необязательно даже сейчас продолжать обо мне заботиться. — Знаю. — Или навещать меня из жалости. Майк приоткрывает рот в немом удивлении. — Навещать из жалости? — повторяет он, и в этот раз выглядит по-настоящему разозленным. — Я буду в порядке, если ты оставишь меня одного. Майк напрягается и сжимает руки в кулаки. — Ну, повезло тебе, — его слова буквально пропитаны сарказмом. — Я не это имел в виду, — быстро исправляется Уилл. — Я хотел сказать, что… ничего страшного, если ты устал от меня. Я не возражаю. Он сам устал от себя самого. Теперь Майк выглядит смущенным и сконфуженным. — Я не устал от тебя. Ты мой лучший друг. Мы всегда будем лучшими друзьями, помнишь? Мы будем соседями, будем кричать друг другу разную ерунду, сидя в креслах-качалках на переднем крыльце. Уилл опускает взгляд и сжимает губы в тонкую полоску. Боже, почему в последнее время любой, даже самый крошечный повод может выбить его из колеи и заставить разрыдаться? Плач, панические атаки, в целом жалкий — я не смог бы стать еще более совершенно непривлекательным, даже если бы прочел руководство к этому. Эта мысль почти заставляет его рассмеяться, но выходит только всхлипывание. Майк изворачивается и обнимает друга обеими руками, укладывая его голову к себе на плечо. Уилл мелко дрожит, прилагая все усилия, лишь бы справиться с собственными эмоциями. — И, между прочим, — жестко говорит Майк, наклоняясь к чужому плечу так, что Уилл буквально чувствует его слова на своей коже, — мне нравится спасать тебя. И мне нравится заботиться о тебе. — Иногда мне хочется просто лежать в кровати весь день и никогда не вставать. Тебе не захочется быть со мной, когда я в таком состоянии. Зомбёнок. — Хочешь поспорить? — с улыбкой спрашивает Майк. — Меня больше беспокоит, что это ты от меня устанешь. Уилл фыркает. Если бы. — Тебе нужен подарок получше, — мечтательно говорит Майк, разжимая крепкие объятия. — Раз этот не сработал. — Это был лучший подарок на свете, — немедленно возражает Уилл. — Просто я сглупил. Майк не отвечает, лишь пролистывает страницы книги сказок, поглощенный собственными размышлениями.

***

Майк снова пропускает занятия. Но справедливым будет сказать, что это отличается от того, что было прежде: он не кричит на учителей, не выбегает из класса, как частенько делал раньше, когда Уилл только вернулся с Изнанки. Он просто выглядит так, будто постоянно думает и отвлекается на что-то постороннее. Всякий раз, когда кто-либо спрашивает: «Майк, где ты был сегодня?», он просто отвечает: «занимался исследованиями», — и, самое главное, отказывается пояснять, что имеет в виду. Успеваемость Уилла, между тем, падает буквально на глазах. Он старается изо всех сил, но в голове постоянно стоит и мешает какой-то туман. Снова наступает понедельник, и остается ровно три недели до выпускных экзаменов и огромного, привлекательного своей безграничной свободой летнего раздолья. Майк не появляется на первых уроках. Миссис Росс просит Уилла задержаться после английского, чтобы обсудить его резко ухудшающиеся оценки, и она не первая, а точнее: третий учитель за месяц. Другие были добрыми и понимающими, старающимися войти в положение; миссис Росс, однако, такой никогда не являлась. — Тебе стоит взять себя в руки, Байерс, — заявляет она. — Вы с Майком были моими лучшими учениками, а теперь взгляни на себя. — Простите, я… — Мне не нужны извинения, — пресекает она. — Я читала газеты; я в курсе, что произошло. Меня это не волнует. Уилл сжимается, но миссис Росс бессердечно продолжает: — Вне зависимости от того, насколько большие у тебя проблемы, ты должен быть больше, дитя. Ты не должен позволить им одержать верх. В тебе слишком много потенциала, чтобы сдаться просто так. Уилл не знает, что ответить на ее гневную тираду, так что решается просто кивнуть, на что миссис Росс вздыхает и открывает перед ним дверь, позволяя уйти. Он уже опаздывает на физкультуру, но осознание этого не заставляет прибавить шагу. Последний модуль физкультуры в этом году, к трагедии Уилла, посвящен танцам. На прошлой неделе состоялось первое занятие, на котором им предстояло выбрать себе партнеров на ближайшие три недели. Майк и Уилл были среди шестерых парней, замешкавшихся слишком долго; так что теперь они в паре. Танцевать с Майком — само по себе достаточно плохо и неловко, а теперь, когда его нет, ужасно вдвойне. Возможно, ему придется танцевать с мистером Гарсиа. Уилл думает о том, чтобы пропустить занятие, но он не такой, как Майк. Он не может избавиться от мысли, что внеплановый перерыв добавит ему еще целую кучу школьных неприятностей. Уилл уже опускает ладонь на дверь раздевалки, чтобы толкнуть ее и войти внутрь, когда слышит запыхавшийся голос, окрикивающий его. — Уилл, — Майк несется по коридору, а его кроссовки шлепают по линолеуму. В волосах друга запутались листья и веточки, а все руки были исцарапаны. Уилл смотрит на него так, словно видит впервые в жизни. — Я…кхм… нормально выгляжу? — Нет, — качает головой Уилл, тыкая во все места, в которых Уилер не выглядит нормально абсолютно точно, на что Майк немедленно и как-то яростно начинает стряхивать с себя мусор и пыль. — Я думал, ты не придешь сегодня в школу. — Ну, — тянет Майк, — я и не собирался, но потом вспомнил. Кхм, — он неловким жестом указывает в сторону танцующих пар. Он не хотел оставлять Уилла одного. Типичный Майк с комплексом рыцаря на белом коне. — Пошли? — добавляет он и, прежде чем Уилл успевает что-либо ответить, неуклюже врывается в зал. Уиллу же ничего не остается, кроме как неохотно последовать за ним и занять свое место среди танцующих пар, на самом краешке. Мистер Гарсиа кидает на них неодобрительный взгляд, но ничего не говорит. — Ты уже почти моего роста, — бормочет Майк, пока Уилл оглядывается, рассчитывая понять их обязанности. — И когда только это произошло? — Не знаю, — отвлекаясь, коротко отвечает Уилл. — Кто должен вести? — Можешь ты, — предлагает Майк. — Ты лучший танцор, чем я. Уилл не отрицает этого, потому что помнит, как на Снежном Балу Майк умудрился свалить целую стену занавесок из мишуры. Не медля, он быстро опускает взгляд и кладет руку на талию друга, а ладонь Майка перемещается на его плечо; Уилл решительно не поднимает смущенного взгляда, лишь берет свободную руку Майка и чувствует, как пальцы того переплетаются с его собственными. То, что они просто ужасные партнеры по танцам, Уилл понимает до обидного быстро. Все дело в том, что он никак не может поймать ритм, чтобы начать, наконец, нормально вести, а Майк за все время случайно ставит ему подножку и к тому же умудряется врезать в глаз. Все остальные выглядят либо жутко скучающими, либо действительно уловившими, что нужно делать. Несколько раз Макс и Лукас плавно продвигаются мимо них, хихикая и выглядя до несправедливого элегантно. Танец Уилла и Майка похож на кошмарный запутанный беспорядок, и поэтому они останавливаются каждые несколько секунд и отводят взгляд, чтобы не рассмеяться. Майк покраснел до корней волос, и Уилл уверен, что его собственное лицо смотрится не намного лучше. Мистер Гарсиа выкрикивает: — Уилл! Майк! Меньше путаницы, больше танго! К сожалению, именно в этот момент начинается медленный танец. — А теперь положите руки партнеру на талию, давайте, не стесняйтесь, — окликает мистер Гарсиа. — Чтобы создать настоящее искусство, мы должны отринуть застенчивость. Майк потрясенно приоткрывает рот и тут же поворачивается к Уиллу, смотря на него широко распахнутыми глазами, на что тот кривит губы в нервной улыбке, но помочь, само собой, это никак не может. Как знать, может, у Майка сейчас проносятся флешбэки того, как он пробирался через ограду школы? Подумав об этом, Уилл невольно замечает неубранный листик в темных неприбранных волосах друга. Он тянется, чтобы достать его, но Майк отшатывается удивительно быстро, распахивая глаза еще больше. Уилл откровенно теряется, поэтому спешит продемонстрировать небольшой листок. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, и Майк слишком быстро кивает. Затем он немного приближается и перемещает руку с плеча Уилла ему на спину, а сердце Байерса стучит так, будто хочет вырваться из груди. Он опускает взгляд вниз, поэтому не видит, как Майк наклоняется, и закономерно сильно пугается, когда его гладкие волосы касаются щеки. Майк задевает губами его ухо, интимно шепча: — Думаю, сегодня я нашел направление. Для моего исследования. Уилл невольно подается вперед: — Ты мне когда-нибудь расскажешь, что это за исследование? — Конечно, — говорит Майк, выпрямляясь, а его улыбка наполняет комнату светом. — Но не раньше, чем найду то, что ищу.

***

Лето в самом разгаре. Утро начинается с крика диких птиц и гула насекомых. Хоппер, наконец, говорит, что готов выпустить Джейн на улицу, но лишь при условии, что она переоденется, и ребята будут держаться подальше от людных мест. Все соглашаются, а еще единогласно решают, что в первый же день займутся запусканием воздушного змея. Джейн невероятно взволнована, потому что она пересмотрела «Мэри Поппинс» уже по меньшей мере шесть миллиардов раз. В первую неделю каникул они пытаются построить плот, чтобы выплыть на озеро Рэндольф, но первый плот тут же тонет, а второй разваливается. Майк и Дастин добираются до середины озера на третьем, прежде чем он громко разламывается пополам. В конечном итоге они сдаются и скидываются, чтобы купить леску и банку червей. Макс пристраивает леску на ветке дерева, так что теперь они могут играть в карты, пока ждут. Им повезло, что Макс додумалась до этого, потому что за следующие два с половиной дня они так ничего и не поймали. На третий день Дастин заявляется со Стивом, который, выглядя ужасно озадаченным, объявляет: — Вы в курсе, что в этом лесу проходят спортивные марафоны? Стив — ценная находка, потому что он знает действительно много карточных игр. Он научил их играть в «Джин-Рамми», «Короля и Нищего» и «Червы». Уилл всего в шаге от того, чтобы стать Королем, когда леска начинает яростно дергаться. Поднимается гомон; Макс подбегает к дереву, нетерпеливо тянет леску и радостно кричит: — Поймала! Она начинает подсекать. Стив подбирается следом и застывает позади нее, широко расставив руки, словно решает, будто та собирается вытаскивать демогоргона. Наконец, из воды показывается рыбешка размером с большой палец Макс. Все разочарованно стонут. — Я ее зажарю, — ликующе заявляет Макс, держа извивающуюся рыбку в ладонях, сложенных лодочкой, и нисколько не расстроившись. — Но это же еще малек, — говорит Лукас, и Макс смотрит на него несколько разочарованно, на что Лукас широко распахивает глаза, и девушка вздыхает, бросая крошечную рыбу через плечо обратно в воду. Когда она садится, Лукас прижимается к ее щеке нежным поцелуем. Ребята заканчивают партию. Уилл все-таки становится Королем. Стив — Нищим (четвертый раз подряд!), и именно поэтому все его подбадривают, похлопывая по спине. Они играют до тех пор, пока съестные запасы Дастина не заканчиваются, а все соки и содовая не оказываются выпиты. Леска больше ни разу не сдвинулась: Уилл обменивается облегченным взглядом с Лукасом. Первая неделя оказывается очень веселой — несмотря на то, что Майк таинственно пропадает на два дня, ссылаясь на «исследование» — именно поэтому так несправедливо, что в субботу, когда друг, наконец, возвращается, и они всей компанией решают выбраться пособирать ежевику, Уилл начинает задыхаться в лесу. Теневой Монстр проникает в него. Уилл чувствует кислоту в горле, и сейчас его либо стошнит, либо он потеряет сознание, а еще он честно не знает, что… Мне нужна Мама… Джонатан…. Они ушли, все ушли, так темно…. … это все у него в голове — он видит красно-золотые сосновые иглы под ногами…. Мне нужен… — Майк? — он задыхается, чувствуя себя до невозможности жалким. Не бойся. Дыши. Не бойся-бойся-бойся-бойся-бойся-бойся- — Уилл? Майк опускается на корточки перед ним, выглядя при этом абсолютно потерянным. — Уилл? Что не так? — спрашивает он, но Уилл лишь трясет головой. — Это паническая атака, да? Майк делает вид, что собирается протянуть руку и схватить его за плечи, но затем останавливается и, к облегчению Байерса, складывает ладони над коленями, потому что Уиллу кажется, что в мире почти не осталось места… — Дыши. Все хорошо, — голос Майка звучит куда тверже, чем мгновение назад. Он находит глаза Майка — они расширены от беспокойства, но в то же время, каким-то невероятным образом, наполнены лучистым спокойствием. Как будто Майк знает, что все будет хорошо. Как он может знать о таких вещах наверняка? Уилл разглядывает каждую из веснушек, рассыпанных по щекам Майка. — Уже лучше, — говорит Майк, потянувшись, чтобы отбросить волосы Уилла со лба, и тот слегка вздрагивает, на что друг успокаивающе шепчет: — Тише, это просто я. Несмотря ни на что, кожа Уилла все еще искрится электричеством под прикосновениями чужих, чуть прохладных кончиков пальцев. Майк нежно берет его вспотевшую ладонь и кладет к себе на грудь. Уилла трясет. Он как никогда отчетливо чувствует теплоту кожи Майка сквозь тонкую летнюю футболку. — Дыши вместе со мной, хорошо? Майк медленно вдыхает, и его грудь поднимается под ладонью; Уилл старается. — Я не могу, — задыхаясь, говорит он. — Все нормально, — тут же успокаивает Майк, не забывая слабо улыбаться, — я понимаю. И он остается там, держа руку Уилла на своей груди. В пестром свете позднего вечера деревья мерцают ярко-зеленым и золотым, а Майк все ждет, пока дыхание Уилла выровняется окончательно. Остальные ушли далеко вперед — даже эхо не слышно. Остались только они вдвоем. Майк неуверенно вытягивает руки: — Обнимемся? Уилл кивает и прижимается к груди Майка. Внезапно он чувствует, как пальцы друга поглаживают его волосы. Уилл не может справиться с этим — слишком много всего разом — и поэтому начинает неконтролируемо рыдать в футболку Майка. В этом году количество испорченных им чужих футболок приближается к рекордной отметке. — Прости, — отстраняясь с явной неохотой, наконец благодарит Уилл. — Не извиняйся. — Нужно найти остальных. — Или — мы можем вернуться к твоему дому. Уилл шатко кивает. Он не хочет, чтобы друзья видели его дрожащим, бледным и заплаканным. Майк использует рацию, чтобы сообщить об их с Уиллом планах всем остальным. Дастин ругается, пока Майк не объясняет, что без них доля каждого будет значительно больше, и у того моментально поднимается настроение. — Я все еще работаю над твоим подарком, — вдруг говорит Майк, помогая другу подняться на ноги. — Ты правда не обязан, — отвечает Уилл, чувствуя себя максимально некомфортно и зажато. — Все продвигается не особо хорошо. К тому времени, как я закончу, это скорее будет Рождественский подарок. Хотя, кто знает, — загадочно добавляет Майк. — У меня хорошее предчувствие по поводу дня Летнего солнцестояния. — А? — не понимает Уилл. Майк усмехается и просто притворяется, что закрывает рот на замок.

***

К концу июня дни становятся невыносимо жаркими. Дастин, Лукас и Макс укатили по семейным поездкам — Дастин в Канаду, Лукас в Испанию, даже Джейн уехала к маме и тете на пару недель. Майк все еще здесь. Уилл его избегает. Без школы становится совсем тошно. Все, чего хочет Уилл, это лежать и не двигаться. К счастью, мама позволяет ему мимолетную слабость, но, надо признать, не перестает беспокоиться. Уилл не хочет, чтобы Майк видел его таким. В один из дней, которые в последнее время становится сложно отличить друг от друга, Уилл валяется в кровати, прикрыв глаза, как рация внезапно оживает. — Уилл, — запыхавшийся голос Нэнси звучит взволнованно. — Уилл, ты там? Он тянется к рации. — Да? — Ты не видел Майка? — Нет, — удивляется Уилл, принимая вертикальное положение и понимая, что паника начинает холодом разливаться по его венам. — Он пропал? — Нет, все нормально, — односложно отвечает Нэнси и отключается, но ее голос дает понять, что все определенно не нормально. Мгновением позже звонит телефон, и Уилл бежит поднять трубку, так как мама на работе, а еще он заранее знает, кого услышит на той стороне провода. — О-у-у-у… Уилл… привет, — крайне неловко говорит Нэнси. — Я… э-э-э…, а твой брат дома? Уилл молча приносит телефон в комнату Джонатана и ждет, пока короткая, тревожная беседа не подойдет к концу, чтобы потребовать от Джонатана немедленных объяснений. Он всегда говорит младшему брату правду, какой бы она ни была. И эта черта Джонатана определенно приходится Уиллу по душе. — Только не волнуйся, но Майка нет весь день. Он пропустил обед и ужин, — объясняет Джонатан. — Его родители не в курсе, где он — Нэнси покрывает. Джонатан начинает говорить, что должен сходить к Уилерам один, но затем видит взгляд Уилла. — Ладно, ты тоже можешь пойти, — поспешно соглашается брат, и тут уголок его губ приподнимается в легкой улыбке, — но тебе, пожалуй, стоит переодеть пижаму с динозаврами. Мистер Уилер запускает их в дом, не отвлекаясь от просмотра телевизора. Коротко осмотрев нежданных гостей, он без особого энтузиазма зовет: — Майк! Нэнси! — и тут же возвращается и падает на свое привычное место на чуть продавленном диване. Нэнси ждет в зале, сжимая рацию Майка. Переглянувшись с Джонатаном, она указывает на свою комнату и, как только они заходят, плотно закрывает дверь. — Это моя вина, — с неприкрытым отчаянием в голосе произносит она, шагая из одного угла комнаты в другой и кусая слегка обгрызенные ногти. — Майк стал абсолютно одержим волшебными созданиями — так что я снова связалась с Мюрреем Бауманом… Воспоминания охватывают Уилла, и он невольно вспоминает тот давний разговор с Майком о драконах и феях. — Бауман? Серьезно? — перебивает Джонатан, на что Нэнси пренебрежительно кивает. — Как ты его уговорила? — Я убедительна, — отвечает она с опасным блеском в глазах. Уилл неожиданно припоминает об игре Уилеров и Байерсов в Лазерный бой. Майк, Уилл и Джонатан были почти бесполезны, когда же Нэнси успешно подражала Терминатору. — Бауман сделал ксерокопии всех своих исследований о таких вещах, как ведьмы или кентавры, и я отдала их Майку… — по мере того, как Нэнси говорит, ее голос становится все выше, быстрее, и ей словно сдавливает горло. — Он был таким расстроенным в последнее время, и я подумала, может, это его подбодрит и вдохновит на какой-нибудь проект, но сейчас я просто поверить не могу, как глупо я поступила; что, если… Она резко останавливается, бросает взгляд на Уилла, но тут же отводит его в сторону. — Мы можем спросить Джейн, — поднимаясь, предлагает Уилл. — Я уже позвонила ей, — слегка дрожащим голосом отзывается Нэнси, и Джонатан тут же встает, чтобы обнять ее, однако именно сейчас Нэнси не выглядит так, будто хочет, чтобы ее обняли; это не дрожь «я в беде и мне страшно», это дрожь «я хочу убить кого-нибудь». На месте Джонатана, ради собственной безопасности, Уилл бы наоборот отшагнул на приличное расстояние. — Она говорит, что уверена в том, что он жив, но не может найти его. Обычно она может найти людей, где бы они ни находились, даже в Изнанке; что это вообще значит? Джонатан сжимает ее в успокаивающих объятиях и предполагает: — Может, ее силы ослабли или что-то в этом роде. — Либо — что-то блокирует ее силы, так что если мы к ночи его не найдем, Джейн и Хоппер вернутся, чтобы помочь нам. Уилл отказывается верить тому, что слышит. Майк не настолько глуп, чтобы потеряться. Уилл и сам в состоянии справиться с его поисками. В конце концов, именно он знает все тайники Майка в этом доме; может, там найдется больше информации. — Можно мне заглянуть в его комнату? — Конечно, — быстро соглашается Нэнси и встает, чтобы проводить его. — Эм, извини, но ты не возражаешь, если я сам пойду? Нэнси беспомощно поднимает руки: — Иди. Уилл осторожно прикрывает за собой дверь в спальню лучшего друга и тут же оглядывается на трофеи, сверкающие на комоде; замечает спутанное постельное белье на кровати и плакат «Темного кристалла» со слезшей краской на углу. Комната пахнет Майком, и это глупо, но Уилл чувствует себя в безопасности. Так, словно он может свернуться тут клубочком, спокойно уснуть, и его больше никогда не будут тревожить плохие сны. Но сейчас нет смысла думать о подобных вещах, поэтому Уилл немедленно приступает к поискам. Не найдя ничего ни под половицей, ни внутри полого дна настольной лампы, он неспешно подходит к комоду Майка. В деревянную дверь шкафчика встроено зеркало, и Уилл аккуратно использует ногти, чтобы вытащить его. Тонкая тетрадь для упражнений и несколько листов бумаги падают на пол. Поставив зеркало на место, Уилл подбирает находки. Листы бумаги, должно быть, — часть ксерокопий от парня, о котором говорила Нэнси; один озаглавлен «Кентавры», другой «Драконы» и третий «Феи». Уилл кладет их на кровать и пролистывает тетрадь. На каждой странице заголовки, написанные рукой Майка настолько косым почерком, что создается ощущение, словно он писал это под влиянием алкоголя: Русалки. Феи. Эльфы. Нимфы. Джинны. Под каждым заголовком находятся вложенные газетные вырезки и отксерокопированные абзацы. Становится понятно: Майк работал над этим не одну неделю. Уилл быстро пролистывает дальше, рассчитывая отыскать план, карту или хотя бы какую-нибудь подсказку, где Майк может находиться сейчас. Вот только все безрезультатно. Он раздраженно захлопывает книгу, решая еще разок взглянуть на обложку. Мало ли чего. Как вдруг обнаруживает нацарапанную Майком небольшую надпись: Операция «Магия для Уилла». Сердце Уилла стучит так, будто его кто-то дергает за прочные веревочки. В этот момент раздается нетерпеливый стук в дверь. — Мы уже можем войти? — спрашивает Нэнси. Уилл немедленно открывает дверь и передает им тетрадь и прочие бумаги. Они садятся на кровать Майка, Нэнси посередине, с раскрытой на коленях тетрадью. — Такой ботаник, — ласково говорит она, кладя ладонь на грубовато нарисованное изображение сфинкса. — Постойте, — останавливает девушку Уилл и, наклоняясь, указывает пальцем на противоположную страницу. Эльфы, а рядом с ними подпись: «День Летнего солнцестояния». Память немедленно отбрасывает Уилла к воспоминанию о том, как Майк болтал в солнечном лесу. — Когда День Летнего солнцестояния? — 24 июня, — немедленно отвечает Джонатан. — Это сегодня, да? Нэнси сутулится сильнее и читает: — Huldufólk, или Скрытые жители, — это эльфы или феи в Ирландском или Фарерском фольклоре. Иногда строительные проекты меняют, чтобы не повредить камни, в которых, как считается, они живут. Они, как известно, опасаются церквей и электричества. Есть четыре праздника, которые, как считается, имеют особую связь со сказочными существами: рождественская ночь, новогодняя ночь, Þrettándinn и Ночь Летнего солнцестояния. Палец Джонатана мгновенно перемещается к нижнему абзацу, и Нэнси отчаянно вчитывается: — В Ночь Летнего солнцестояния фольклор утверждает, что, если вы сядете на перекресток, появятся эльфы; они, как известно, щедро вознаграждают людей, которых они считают достойными, но множество людей они заманили к гибели. — Она срывается: — Боже. Чертов идиот! Джонатан поднимается. — Давай проверим все перекрестки. Уилл хватает тетрадь с колен девушки: — Тут сказано, что они появляются только перед детьми или одинокими путешественниками. — Детьми и одинокими путешественниками? — сплевывает Нэнси. — Звучит до отвратительного похоже на демогоргона. Она дрожит, а костяшки пальцев белеют. Джонатан кладет руку на ее плечо и сжимает в успокаивающем жесте, но сейчас это совсем не работает и Нэнси даже не думает расслабляться. Ее глаза неотрывно смотрят в окно: на медленно опускающееся солнце. Оно сядет через час или около того. Ночь Летнего солнцестояния, думает Уилл. Если Майк и правда обнаружил скрытых жителей, у них еще есть немного времени. Дети и одинокие путешественники, значит. — Джейн говорит, Изнанке теперь до нас не добраться, — произносит Уилл, как ему кажется, достаточно твердо. — Она просто ребенок, — не разделяет его уверенности Нэнси. — Она больше, чем просто ребенок, — возражает Джонатан, и они начинают спорить, переходя на напряженные тона. Время беспощадно утекает сквозь пальцы, и если тетрадь Майка права, никто не поможет Уиллу сейчас. Рассказать свой план? Тогда они никогда не позволят Уиллу добровольно пойти на подобный риск. Нэнси и Джонатан продолжают повышать голоса: грубые, жесткие и отчаянные. — Я пойду в ванную, — тихо говорит Уилл и незаметной тенью проскальзывает в зал, закрывает за собой дверь в спальню Майка и тут же срывается на бег.

***

Уилл бежит навстречу затухающему закату. Он направляется к перекрестку Элм и Малберри-стрит, толком не зная, почему выбрал именно его. Единственное, что Уилл знает точно: перекресток уединен, окружен березами, и туда почти никто никогда не ездит. Уилл не знает, как это объяснить, он просто чувствует: Майк пошел бы именно туда. Смотрите. Вот, что он сделает: дождется появления скрытых жителей, противостоит всем их соблазнам и заставит вернуть ему Майка обратно. Он ходит взад и вперед под дорожным знаком. Заднюю часть шеи обдает холодом от пота. Я в безопасности. Проходит больше двадцати минут, и Уилл начинает чувствовать себя лучше: теплый, уютный, сонный, он словно попадает в детство. Тогда, когда был совсем ребенком, и мама постоянно поправляла ему одеяло. На самом деле, он и вправду подозрительно сонный. Уилл валяется в густой пушистой траве, положив голову на руки, как на подушку. — Уилл Байерс, — раздается мелодичный голос, и его глаза с трепетом приоткрываются. Солнце окрашивает небо в сверкающий оранжево-фиолетовый цвет. Перед ним стоит худое серебристое существо с огромными серыми глазами, и Уилл не может сказать наверняка, женщина это или мужчина? Или вообще ни то, ни другое? Одно ясно точно: перед ним не человек. Уилл вскакивает на ноги. — Где Майк? — спрашивает он, старательно сохраняя в голосе остатки былого спокойствия. Существо смеется и протягивает руку, чтобы заостренными пальцами прикоснуться к макушке Уилла. Он нервно дергается. — Ах, — говорят они, и их голос звучит так, будто в нем есть несколько других голосов. — Ты, должно быть, принц. — Что? — сердито говорит Уилл. — Майк Уилер у вас? Отвечай. — Майк Уилер не у меня , — говорят они, — но он находится в нашем мире, заключенный в камень. — Существо заинтересованно исследует свои пальцы. — Я могу отвести тебя туда, если таково твое желание. Уилл отчаянно кивает, и серебристая тварь призывно машет рукой. Среди берез появляется светящееся пятно, похожее на звезду. По мере того, как Уилл смотрит на нее, звезда превращается в светящееся кольцо, которое становится все больше и больше, пока не образует собой небольшое окно, сквозь которое Уиллу видна лишь темнота. Другой мир. Он чувствует, как знакомый холод пронзает внутренности. Воспоминания об Изнанке поднимаются с новой силой, обхватывают за горло и начинают душить. Уилл не может пойти туда. Он такой глупый. Следовало с самого начала рассказать Джонатану. — Что это за место? — спрашивает Уилл. — Что ты такое? — Через этот портал можно попасть в мой мир. Его истинная природа и наша раса несколько выходят за рамки человеческого понимания: вы интерпретируете нас таким образом, какой вы можете понять. Некоторые люди знают нас как эльфов или нимф, хотя лично мне всегда нравились феи. — Почему вы забрали Майка? — кричит он, и в ответ слышится лишь смех тысячи голосов. — Это было легко. Он практически сам предложил себя, а мы очень любим играть с людьми. — Уилла затапливает злость на то, с какой интонацией они проговаривают эти ужасные вещи. — Теперь, когда ты пришел, игра может начаться. Фея раскрывает ладонь и на ней возникает прозрачный предмет. На первый взгляд он выглядит, как обыкновенный стеклянный пузырек, за исключением серебряного кольца, плотно перехватывающего его посередине. Уилл замечает, что верхняя половина заполнена серебристым порошком, который медленно пересыпается ко дну. Песочные часы. — Вот наша игра, Уилл Байерс. Найди Майка Уилера и разбуди его до того, как закончится время. Успеешь — сможете вернуться домой, в противном же случае он будет потерян для тебя навсегда. — Нет, я… я не согласен, — отчаянно шепчет Уилл, но окно в другой мир уже начинает сжиматься. Светящееся кольцо становится все меньше и меньше. — Я не хочу играть в твою тупую игру! Просто верни его! — Иди же, Уилл Байерс, или потеряй Майка Уилера навсегда, — смеясь, говорит фея и в элегантном прыжке исчезает в светящемся кругу. — Нет! — кричит Уилл. Он бежит к порталу, но быстро останавливается. Он не может войти туда. Но там Майк. Уилл делает глубокий вдох и ныряет в круг прежде, чем тот успевает закрыться и исчезнуть полностью. Он тяжело приземляется на колени, которые тут же, как только Уилл поднимается на ноги, пронзает острая боль. Он весь окружен непроглядной чернотой. Больше нет смысла говорить, что он в безопасности. В любом случае, Уилл никогда не верил в это до конца. Он оборачивается, и там… небольшая вспышка света, виднеющаяся из-за острого угла, слабо освещает наклонные грунтовые стены. Должно быть, его закинуло в какую-то пещеру. Уилл срывается на бег. И бежит довольно долго. Каждый раз, когда он заворачивает, впереди возникает еще один, точно такой же угол. Но затем внезапно проглядываются очертания выхода, и за пределами пещеры оказывается настолько красочно, что ничего, увиденное им прежде, не может сравниться с этими пейзажами. Невероятные зеленые холмы, яркое небо, деревья с огромными, похожими на драгоценности, листьями, странно качаются из стороны в сторону, как будто находятся под водой. Это место, чем бы оно ни было, — не Изнанка. Уилл ускоряется. Он находится в двух шагах от свободы, когда внезапно спотыкается и падает, пролетая пару метров. Уилл вскарабкивается на ноги и видит черные чешуйки, край к краю: нечто живое, дышащее, похожее на змею, но все равно слишком большое для нее. Затем виднеются тонкие кожаные сложенные крылья, дым валит из ноздрей, и Уилл снова падает на неустойчивых ногах. Он бежит. Вырывается из устья пещеры и немедленно оборачивается назад: в темноте не видно ни единого движения. Уилл думает, точнее, надеется, что оно все еще спит. А потом, казалось бы, совершенно не к месту, представляет, как рассказывает Майку, что он видел настоящего дракона. На расстоянии вытянутой руки находится запутанный, темный лес. Он более дикий и массивный, чем любой другой, который когда-либо посчастливилось видеть Уиллу. Наверное, стоит оглядеться и разведать обстановку. Слева стоит огромное, приземистое здание, окруженное рвом. Храм? Или, может быть, склеп? Вход в него перекрыт огромной, плотно закрытой деревянной дверью. Из рюкзака Уилл достает песочные часы. Около пятой части искрящейся, серебристой пыли уже благополучно и безвозвратно пересыпалось в нижнюю часть, а сердце, только начавшее замедляться, ускорилось вновь. К склепу ведет шаткий мост, переброшенный через ров, и Уилл, больше не теряя ни секунды, срывается к нему. Но — как бы сильно он ни толкал препятствие, ни бросался на него, как бы ни кричал, ни царапал и ни бил кулаками — проклятая деревянная дверь даже не думала сдвигаться с места. — Майк, — кричит Уилл срывающимся голосом, колотит в дверь и опускается на колени. Затем он заставляет себя успокоиться и остановиться. Уилл оборачивается посмотреть на черную пещеру, и в его голове внезапно возникает сумасшедшая идея.

***

Вечеринка по случаю двенадцатого дня рождения Джессики Хастингс, на которой Уилл не очень успешно притворяется, якобы он полностью поглощен процессом наливания лимонада. Никто не знает, но на самом деле он смотрит на Майка, чьи длинные ноги неуклюже подобраны, а сам Уилер, сидя в окружении группы хихикающих девушек, наклоняет голову так, что его тёмные волосы падают на глаза. Раздражающе симпатичная подруга Джессики, Люция Алмас, была той, кто попросил Майка сыграть в бутылочку. Уилл уверен, что ее чувства к Майку более чем очевидны, однако тот лишь беспомощно пожал плечами, когда Люция взяла его за руку и потащила ко всем. Еще одна волна смеха поднимается со стороны группы, играющей в бутылочку, и именно после этого Уилл не выдерживает и мрачно выходит в коридор, где его уже поджидает Джеймс Брукер. — Эй, чего это ты тут шатаешься, Байерс? — спрашивает Джеймс, а затем произносит то самое ужасное слово, которое он всегда приберегает специально для Уилла. То самое слово, из-за которого мама Уилла позвонила директору. — Оставь меня в покое, — тихо говорит Уилл, пытаясь прогнать его. — Эй, — говорит Джеймс, повышая голос. — Байерс дрочит на меня. Уилл чувствует, что его глаза горят и краснеют. Он проныривает мимо Джеймса, бежит по коридору. Забегает в ванную и закрывает ее прямо перед носом врезавшегося в дверь Джеймса. — Эй, Байерс, впусти меня! Я дам тебе отсосать. Уилл даже не хочет думать, что это означает. Джеймс продолжает ломиться в дверь. Удар, удар, удар. Уилл подтягивает колени к груди и закрывает уши руками. Он ждет, пока все звуки, наконец, затихают, прежде чем позволить себе заплакать, глуша рыдания в коленях. — Уилл? — мягкий голос врывается в его маленький мирок. — Ты там? Он открывает дверь и видит Майка, который выглядит раскрасневшимся, счастливым и немного окрыленным. На верхней губе мазок неоновой розовой губной помады, и Уиллу интересно, кого он успел поцеловать. Майк проводит по его щеке тыльной стороной ладони и хмурится. Уилл видит свои слезы, блестящие на костяшках Майка. — Это ничего, — говорит он. — Это был Джеймс, да? — голос Майка дрожит от злости. — Этот мудак. — Это неважно, — качает головой Уилл, неумело маскируя нотки отчаянья. Когда они проходят в гостиную, рука Майка все еще покоится на его спине, и все, о чем Уилл может думать в эту минуту — как Джеймс увидит, как они все увидят. Разумеется, Джеймс снова выкрикивает это слово, только сейчас оно относится не к одному Уиллу. Майка цепляет тоже. Все девушки в углу хихикают, кроме Люции Алмас. Сильная и иррациональная неприязнь, которую Уилл испытывал к Люции в этот вечер, немного угасает. Спиной он чувствует, как рука Майка сжимается в кулак. Друг зол настолько, что Уилл буквально ощущает, как излучаются волны гнева. — Пойдем, — выплевывает Майк. Он стремительно направляется к двери, утягивая Уилла за собой, но затем Джеймс выкрикивает что-то еще настолько грязное, что вслед за этим следует отвратительный хор хихикающих голосов. Майк резко останавливается, и Уилл тихо умоляет его оставить неприятную ситуацию без должного внимания, однако подобный расклад не устраивает мальчика от слова совсем. — Знаете, что? — громко произносит Майк. — Пошли вы все нахер. Я рад, что вы не мои друзья. Оказавшись на улице, он резко хлопает дверью. Ночной воздух ужасно холодный. — Ты не обязан был делать это, — тихо произносит Уилл. Майк хмурится, будто ему сказали нечто странное. — Нет, обязан.

***

Уилл неловко тычет веткой дерева в глаз спящего дракона. — Эй, — зовет он. И ничего. Вода с него капает дракону на голову, потому что, переполненный надеждой, что это сможет защитить его от сгорания, Уилл прыгнул в ров. Ну же, Байерс. — Эй, — кричит Уилл и со всей силы пихает дракона: его гладкий хвост скользит по земле. Желтые глаза распахиваются. Спотыкаясь, Уилл пятится назад, когда пламя вырывается из огромных ноздрей. Он быстро выскакивает из тоннеля, слишком отчетливо слыша скользящий звук от тела, поднимающегося с гравия, а затем леденящий кровь рев разрезает тишину природы. Дракон выдыхает пламя дважды, и оба раза только чудом Уиллу удается уклониться. Он невероятно близок к склепу, когда дракон выдыхает пламя в третий раз. Все равно недостаточно близко. Уилл чувствует, как над его спиной расцветает жар. Влажная одежда защищает большую часть тела, но правую руку уже обжигает болью. Он прыгает через пропасть прямо в ров. Прохладная вода блаженно омывает горящую руку, когда его небольшое тело погружается прямо на дно. Как только цель становится достигнутой, Уилл быстро проплывает вокруг задней части склепа, надеясь, что дракон не сможет увидеть, куда он подевался. Уилл всплывает на поверхность — сработало — не видно ни единого признака присутствия дракона рядом. Неуклюже взобравшись по скалистому утесу острова, на котором находится склеп, он несется к дверям. Дракона по-прежнему нигде не видно. Уилл расправляет плечи, думает о Майке и кричит: — Ну, давай же! Он слышит дыхание дракона. Все это время гигантская ящерица оказывалась ближе, чем Уилл думал — прямо за углом склепа. Он слышит, как дракон скользит к нему. Каждый из инстинктов подсказывает прыгнуть, но Уилл мужественно выжидает. Он видит, как желтизна глаз дракона возникает за углом, из его ноздрей вырывается пламя, и — сейчас. Уилл бросается вниз, обратно в глубь воды, как только появляются языки пламени. Он чувствует взрыв жара где-то над головой, но не испытывает боли. Снова проплывая вокруг задней части склепа — тот же трюк, что и раньше; Уилл заранее уверен, что увидит желтый маленький и блестящий глаз, как только всплывет на поверхность. Но — ничего. Он каким-то образом снова обманул его. Уилл вскарабкивается на остров и на цыпочках подходит к двери в склеп. К счастью, как и задумывалось, пламя оставило обугленное отверстие в углу двери. Достаточно большое, чтобы он мог проползти. Когда Уилл оказывается внутри, в затхлой темноте, он слегка бьет по воздуху, пахнущему самой смертью. — Майк, — отчаянно зовет он, но в ответ не слышит ничего, кроме собственного эхо. Глаза Уилла приспосабливаются, и как только это происходит, он замечает, что в дальнем конце храма находится какой-то каменный алтарь, на вершине которого лежит неподвижная фигура. — Майк, — шепчет он и тут же переходит на бег, несясь вперед, а в это время с потолка склепа, содрогающегося от громких шагов, осыпается пыль. Когда он понимает, что каким-то образом смог добраться до алтаря, приходится в отвращении отступить. Это скелет. В золотой короне, держащий серебряный меч. Это не Майк. Кто бы это ни был, он когда-то был очень взрослым. Уилл беспомощно смотрит на впадины в черепе, где по идее должны находиться глаза. Ему трудно дышать: воздух плотный и сухой от пыли. Дракон врывается через двери, и, когда пламя освещает склеп, Уилл заныривает за алтарь. Он сворачивается клубком. Не приближайся ко мне. Но правила в этом месте отличаются от правил в Изнанке — у него больше вариантов, чем просто бежать и прятаться. Меч. Уилл бросается вперед, чтобы схватить оружие, но неожиданно понимает, что это по-настоящему тяжело. Собравшись с силами, он резко выдергивает меч, и тот изящно вырывается из мощной костлявой хватки скелета, со звоном падая на пол. Желтые, выпуклые глаза дракона поворачиваются на звук, а его зрачки превращаются в узкие щелочки. Уилл смотрит на скелет и думает: я не позволю этому случиться с Майком. Каждая мышца вопит, но ему все же удается немного приподнять меч. Уилл готов поклясться, что дракон фыркает, забавляясь его ничтожной попыткой. Он вдыхает — Уилл, чьи мышцы дрожат, будто он вот-вот рухнет, поднимает меч чуть выше. Я не позволю — Внезапно лезвие начинает сверкать и переливаться каким-то сверхъестественным блеском. Меч источает сияние, и Уилл легко поднимает его над головой. Весь склеп заполняется светом, а дракон шипит и сжимается. И тогда Уилл делает первый шаг. Сам нападает на злобную тварь, раня и калеча ее сверхсильным мечом. Дракон рычит и отползает назад, кончик лезвия надрезает его кожу, но Уиллу кажется, что этого до обидного мало. Поэтому он начинает преследовать ящерицу до самого выхода из склепа, а потом победно наблюдает, как та взмывает в небо. Эй, он чувствует себя хорошо, сражаясь. Теперь он понимает, о чем говорил Майк. Майк. Он со звоном роняет меч и достает песочные часы. Уже треть песка перетекла на дно. Меч, как по волшебству, становится снова тяжелым, и Уилл понимает: с ним будет сложно бежать. Срываясь обратно к алтарю и затаив дыхание, он расстегивает ножны, обернутые вокруг позвоночника скелета. К несчастью, оружие слишком большое, чтобы обернуться вокруг талии, как это задумано, так что Уилл неловко перебрасывает ножны через плечо и с усилием вкладывает в них меч. Выходя из склепа, он смотрит на огромный темный запутанный лес, который, кажется, движется и дышит, будто бы не так давно перекочевал прямиком из Изнанки. Фея сказала, что это тест, верно? Если бы кто-то по-настоящему хотел протестировать Байерса, где бы он спрятал то, что необходимо Уиллу больше всего? Правильно. Прямо за тем, что является его самым большим страхом в жизни. Недолго думая, Уилл направляется в лес.

***

Прятки, целью которых является добраться до «дома» незамеченным — это весело ровно до тех пор, пока Уилл, убегающий слишком быстро, не путается в собственных ногах, не спотыкается о корень дерева и не падает на лодыжку. Он старается не издавать ни звука, но Майк, который в данный момент прячется на дереве, тут же подает голос: — Уилл? — Я в порядке, — пытается заверить он, но оказывается слишком поздно. В поле зрения появляется сначала один, а затем и оба белых кроссовка Майка, свисающих с ветки дерева. Джай Мерфи в отдалении считает: — двадцать три, двадцать два, двадцать один — — Оставайся там или тебя поймают, — выкрикивает Уилл, но это бесполезно. Майк спрыгивает на землю, спеша оказаться рядом с другом и оказать необходимую помощь. Его бледное лицо искажено беспокойством. — Где болит? — Только лодыжка. Я в порядке, — снова уверяет Уилл, предпринимая попытку встать, но тут же претерпевает неудачу. Майк подхватывает его, прежде чем паденье произойдет повторно: — Я тебя понял. Эй, облокотись на меня, хорошо? Вернемся к моему дому. Джай шумно появляется рядом и грубо хватает обоих за запястья. — Поймал! — радостно кричит он прямо в лица опешившим ребятам. — Мы не играем, — качает головой Майк, поглядывая с откровенным неодобрением. — Жулики, — возмущается Джай и, поднимая пыль, уносится прочь. Уиллу все равно, что про них говорят, ведь он не может перенести даже капельку веса на больную ногу. Он чувствует себя таким слабым. Двое детей стремительно пробегают мимо, несясь к «дому» и при этом не переставая заливаться истерическим смехом. Начинает темнеть. Несколько фонарей загораются, сияя, как звезды, через просветы деревьев. — Не знаю, смогу ли идти, — признается Уилл, на самом деле ожидая, что Майк может разозлиться. — Тогда я тебя понесу, — но вместо этого тот лишь весело подмигивает удивленному другу. — Нет, — мотает головой и тем самым выражает свой протест мальчик. — В чем дело? Уилл не нуждается в том, чтобы Майк относился к нему как к какой-то принцессе из книжки для девчонок. — Не знаю, просто это как-то странно, если ты понесешь меня. — У тебя есть идея получше? — ехидно интересуется Майк, и Уилл понимает, что нет. У него нет других идей, к тому же, лодыжка начинает пульсировать. Он не позволит себе расплакаться. — Ладно, можешь попытаться, — наконец говорит он. — Но я, наверное, слишком тяжелый. Майк кладет одну руку ему под мышку, а другую — под колени, и легко поднимает Уилла. — У меня чувство, будто мы только что поженились, — хихикая, говорит он, на что Уилл закатывает глаза, старательно пряча собственное смущение. Так или иначе, Майк настаивает на том, чтобы пинком распахнуть переднюю дверь собственного дома и донести Байерса до самой кровати, как будто они действительно молодожены. Уилл говорит, что его лучший друг настоящий придурок, вот только Майка это совсем не останавливает. Обернув упаковку замороженного горошка чайными полотенцами, Майк осторожно прикладывает конструкцию к опухшей лодыжке Уилла. Они проводят несколько часов, обдумывая новые идеи для кампаний D&D, и Уиллу кажется, что, несмотря на постоянную тупую боль, их ночь по-настоящему удалась.

***

С каждым шагом меч громко и болезненно ударяется о грудь, и Уилл останавливается, чтобы поправить его, кажется, в пятый раз. Выравнивая дыхание, он опускает взгляд, совершенно неожиданно замечая вдали на земле что-то маленькое и белое. Обувь Майка. Один из его любимых старых поношенных кроссовок с черными полосками. Нетвердой рукой Уилл подбирает находку. Почему Майк потерял свой кроссовок и даже не вернулся за ним? Он представляет, как друг бежит, спотыкается и падает на колени, всхлипывая, когда что-то несется прямо на него. Боже, хватит, гневно приказывает он своему разыгравшемуся не в меру воображению. Лес нависает, темный и зловещий. Вдруг откуда-то со стороны деревьев раздается кровожадный рык. Уилл шарит рукой в поисках меча, неуклюже отступает назад, обхватывая руками его эфес. Однако темнота продолжает выглядеть угрожающей, но из нее не появляется ровным счетом ничего. Уилл находится на низком старте, он готов бежать, когда вдруг слышит что-то еще. Кто-то скулит. И скулит точно не Майк. По звуку похоже на какое-то животное, вроде теленка или козла. Уилл знает: лучше уйти и не искать себе лишних неприятностей, но этот звук… он словно пропитан отчаянием. В конце концов Уилл бросается в лес, находя источник звука почти мгновенно. Перед ним огромный, истощенный волк с зелеными светящимися глазами, а в его лапах слабо дергается бледно-золотой и скулящий от боли олененок. Уилл испытывает настолько сильный шок, что в голове начинает звенеть. Позже ему станет понятно: это потому, что он был тем самым олененком, в плоть которого вгрызался злющий волк, однако сейчас получается думать лишь об одном: спаси его. Уилл тянется к мечу, и тот снова кажется фантастически тяжелым, но, собравшись с силами, Уилл вытаскивает оружие. Руки трясутся даже больше, чем раньше, но Уилл точно знает: он сможет сделать это. Должно быть, именно мысли о хорошем зарядили энергией, потому что в этот раз не требуется много времени, чтобы поднять оружие выше пояса. Пошатываясь, Уилл неуклюже движется к волку, а его руки сильно дрожат под весом меча. Он почти мог посмеяться над тем, каким негероическим и глупым, должно быть, выглядит со стороны. Волк, с молниеносной реакцией всех хищников, замечает угрозу, нехотя выпуская добычу. Уилл не знает, в какое место лучше всего целиться, поэтому отчаянно метит прямо в шею. Но меч, вращаясь, опускается на выбранный участок тела и отскакивает в сторону, а прежде, чем у Уилла мелькает мысль, что волк прыгает на него, окровавленные клыки сверкают алым и желтым. Он старается уклониться, но волк сбивает с ног и нависает сверху. Его когти разрывают футболку, а клыки угрожающе сверкают, когда он распахивает пасть, подбираясь к открытой шее мальчика. Уилл кричит, и вдруг что-то огромное врезается прямо в волка. Уилл отползает назад, наблюдая, как мощный золотой олень отбрасывает злобную тварь рогами куда-то на дерево. Волк валится окровавленной тушей на землю и больше совсем не двигается. Уилл догадывается, что он, судя по всему, испустил дух. Мерцая в темноте, олень и олененок смотрят на Уилла, но при этом дрожат и продолжают держаться настороже. Малыш истекает кровью, но не без помощи взрослого оленя ему с трудом, но все-таки удается подняться на ноги. Уилл опускает меч. — Я не причиню вам зла, — медленно произносит он, на самом деле не веря, что дикие животные могут его понимать. В смятении и беспокойстве они уносятся прочь, а их сияние освещает едва заметную грязную дорожку, ведущую через деревья. Уилл хочет поверить и отправиться следом, но он не знает, правильная ли это дорога. Уилл смотрит на песочные часы. От сверкающего песка осталась лишь треть. Ну, у него действительно не так много времени, чтобы разобраться в том, какая дорога верная. Он должен рискнуть. Уилл срывается с места и бежит за ними.

***

— Уилл? — раздается в темноте голос Майка. — Да? — Кто тебе нравится? — А? — удивляется Уилл. Стук его сердца в тихом подвале Майка такой громкий, словно раскаты грома. — Ты знаешь. Нравится в романтическом смысле. — Оу, — Уилл задыхается, умоляя свое сердце успокоиться. — Я… не знаю. А тебе нравится кто-нибудь? Майк вздыхает: — Мне нравится… Джессика. И Хансейн, и… так много людей. Порой мне кажется, что я влюбляюсь в каждого, кто мне улыбнется. — Звучит утомительно, — честно отвечает Уилл. Лично ему и одной влюбленности слишком много. — Это не так плохо, — парирует Майк. — Когда я скучаю на истории, я просто начинаю мечтать о миллионах людей, в которых я влюблен. Уиллу любопытно. — И о чем именно ты мечтаешь? — Это прозвучит глупо, но обычно о том, чтобы держаться с ними за руки. — Только это? — В основном. Просто мне очень нравится идея держаться за руки с тем, кого любишь, — признается Майк. У Уилла перехватывает дыхание. Не сейчас, не думай об этом, только не тогда, когда он настолько близко… Майк рассудительно говорит: — Нэнси думает, что мне нравятся почти все, потому что я ультра-гормональный. Уилл фыркает. — Дерьмо, — вздыхает Майк. — Пожалуйста, не говори Дастину и Лукасу то, что я тебе сказал, или моим прозвищем до скончания веков будет Ультра-Гормональный. — Не скажу. Обещаю. — Серьезно, тебе вообще никто не нравится? — никак не может успокоиться Майк. — О-о-о, или, возможно, у тебя какая-нибудь странная влюблённость? Оу, чувак, тебе нравится миссис Росс? — Фу, нет! — в отвращении вскрикивает Уилл. — Нет, мне просто… никто не нравится. Проходит около пяти минут, и за это время никто из них так и не проронил ни слова. Уилл уже собирается кашлянуть и пожелать спокойной ночи, когда рука Майка неловко накрывает его собственную. Уилл холодеет. Но он уверен, что это просто случайность. Затем их пальцы переплетаются, и Уилл думает, что рука друга такая правильно теплая. Хотя вот Майку наверняка кажется, что рука Байерса холоднее самого льда. Все тело Уилла будто наэлектризовано, и едва ли это можно назвать приятным чувством. Слишком сильно наэлектризовано, словно он вот-вот загорится или произойдет короткое замыкание. Дрожа, он слегка сгибает пальцы, обхватывая пальцы Майка, а сам Майк сжимает его ладонь всего на секунду. Сердце Уилла сильно ударяется о грудную клетку. Затем, внезапно, словно ничего не было, Майк убирает руку. — Прости, — смеясь, извиняется он. — Не знаю, почему сделал это. — Все нормально, — отвечает Уилл, пытаясь выдавить из себя какое-то подобие улыбки.

***

Песок постепенно подходит к концу, и это при том, что Уилл прошел в лес всего на десяток шагов. Тропинка исчезла, а вдалеке начинает виднеться серый проблеск. Должно быть, это камень или какое-то его подобие. Но чтобы добраться и узнать наверняка, предстоит ступить прямо в темноту. Глаза закрываются всего на секунду. Уилл чувствует все признаки: колотящееся сердце, учащенное дыхание. Нет времени паниковать. Нет времени. Вот только осознание этого совсем не помогает. Уилл зажмуривает глаза еще сильнее и делает то, на что в здравом уме не решился бы никогда в жизни. Он представляет, мысленно возвращается в день Летнего Солнцестояния, наполненный зелеными и желтыми цветами. В день, когда Майк находился рядом и прижимал руку Уилла к своей груди. Воздуха не слишком много, но его достаточно. Пошел этот лес нахер. Уилл не позволит каким-то деревьям одержать верх. Покачиваясь, он поднимает меч и начинает разрезать лозы, начисто перерубать тонкие стволы. Черт, все равно недостаточно ловко и быстро. Он рубит усерднее, яростнее. Ощущение, будто лес становится темнее — или ему это просто кажется? Неужели лес сдвигается внутрь? Пока Уилл сомневается, не доведя до конца замах меча, лоза обвивается вокруг его руки. И тут лозы оказываются буквально повсюду. Всползая по его лодыжкам, они оборачиваются вокруг его груди. Одна закручивает рукоятку меча и с силой отбрасывает его прочь. Все, о чем он может думать, — туннели, лозы, убитьубитьубитьубитьубить— Отчаянно поворачиваясь, Уилл не переживает о последствиях. Злой, он вцепляется зубами прямо в лозу, обернувшуюся вокруг кисти, трясет головой, как собака, играющаяся с жевательной игрушкой. Уилл чувствует, как лес поддается, лоза рвется пополам, и, закрепляя успех, он старается добраться до меча. Наклониться достаточно низко не получается, но Уилл пытается снова и снова; однако лозы также не намерены сдаваться без боя: тугие, они затягиваются вокруг груди еще сильнее. Всего на секунду мальчик позволяет себе отчаяться. Время почти истекло. Он все испортил. Не смог спасти Майка. И тут, как гром среди ясного неба, у него возникает странное чувство, словно кто-то, кого он хорошо знает, находится здесь, прямо за углом. — Боб? — глупо зовет он. Сначала видится красное трепетание крыльев, а затем маленькая птица с ярко-красной грудкой летит прямо ему в лицо. — Аргх, — возмущается Уилл, закрывая глаза. Птица, тем временем, усаживается на плечо и заливается рассерженным чириканьем. Уилл слегка улыбается. Несмотря на ужасные обстоятельства и огромное количество лоз, он чувствует себя в странном комфорте. — Эй, я делаю все, что в моих силах, верно? Уилл пытается дотянуться до меча еще раз, но вновь терпит неудачу. Теперь птица чирикает все громче и громче, будто упрекая его. — Эй, я еще не начал, — защищаясь, возмущается Уилл, на что птица негодует и хлопает крыльями еще интенсивней. — Аргх, — возмущается Уилл, отворачиваясь. — Ладно. Мне… жаль. Доволен? — вопрошает он. Видимо, нет. Птица все так же злится и неугомонно чирикает в лицо. Слышится отчетливый стук копыт, и Уилл приподнимается. Мерцание серебра сквозь деревья слепит глаза. Вдруг на поляну с грохотом выскакивает единорог, следом за которым появляется огромный темный олень с полосой крови на морде. Уилл хихикает от бредовости происходящего. — Ребят, я что, по-вашему, Белоснежка? Похоже, смертельное давление леса и быстрая потеря шансов на спасение Майка одарили его не самым лучшим чувством юмора. Олень, между тем, подходит совсем близко и трется носом о лицо Уилла. — И снова здравствуй, — мягко говорит мальчик. Единорог приветливо кланяется, чтобы коснуться плеча Уилла сверкающим рогом, и он чувствует, как сквозь тело проходит теплое сияние, но отличное от того, когда его касается Майк. Понемногу становится легче дышать. И Уилл понимает, что лозы отступают. Быстро отряхивается, освобождаясь, и слегка бьет ногами по земле, чтобы сбросить с них шипы и иголки. — Спасибо, — горячо благодарит он. Странное ощущение охватывает с головой, и Уилл думает, что это олень и, возможно, маленькая птичка, привели единорога, который излучает очень величественную ауру, словно какой-нибудь король. Или Джедай. Уилл чувствует себя неуверенно в его присутствии. Маленькая птичка щебечет в истерическом волнении. Единорог опускается на колени и нетерпеливо дергает головой в сторону Уилла. Торопливо вынув из кармана песочные часы, Уилл видит, что время еще есть. Немного. Но, возможно, как раз достаточно. Он подбирает меч и вкладывает его в ножны, затем неуклюже взбирается единорогу на спину. Грива сказочной лошади на ощупь напоминает струящуюся воду, и Уиллу приходится обернуть ее вокруг ладоней несколько раз, чтобы не выскальзывала. — Я готов. Единорог тут же срывается на галоп, и Уиллу едва удается не свалиться. Олень бежит рядом, крошечная птичка тоже как-то умудряется не отставать, отчаянно держась возле его головы. Лес вокруг них меняется. Появляются маленькие почки и глянцевые листья, а затем Уилл видит розы. Розовые, красные, белые. Еще несколько скачков, и весь лес представляет собой одни сплошные розы. Огромные, тяжелые, сладкие душистые розы, покрывающие землю ковром ярких лепестков. Кажется, будто они склоняются и нежно касаются его головы и плеч. А впереди — он видит ее. Огромную каменную стену. Вот только это не склеп. Она гораздо больше. Это должен быть замок.

***

— Уилл, — зовет Майк, стоя в дверях гостиной Байерсов. Слезы текут по его щекам. — Ты вернулся. Майк никогда не плакал так сильно. Раньше. — Все в порядке, — мягко говорит Уилл, вставая, чтобы подойти ближе, но Майк оказывается куда быстрее. Не говоря ни слова, он подлетает к Уиллу и обнимает так крепко, что Байерсу кажется, будто его сейчас раздавят. Уилл не возражает быть раздавленным Майком. Тепло его рук так отличается от холодного, неизбежного присутствия Теневого Мостра, что Уилл тоже чуть не начинает плакать. — Уилл все еще очень уставший, милый, — говорит Джойс Майку. Это правда. С тех пор, как он пришел в сознание прошлой ночью, находясь в холодном сарае Хоппера, то чувствовал себя невероятно истощенным, поэтому почти сразу заснул в объятиях мамы. Но по какой-то причине, когда он, наконец-то, оказался дома в маминой постели, спать не получалось совсем. — Я в порядке, мам, — лжет Уилл и тут же обращается к Майку: — Хочешь немного поболтать в моей комнате? В итоге, Майк усаживается на скомканную постель и протягивает ему подрагивающую руку. Уилл берет ее, присаживаясь рядом. Близко-близко. — Уилл, — сломленным голосом начинает Майк. Майк не выглядит, как герой. И точно не выглядит как ребенок, выступивший с идеей поджечь тоннели Проницателя, и даже не как ребенок, не раздумывая шагнувший со скалы. Он выглядит просто потерянным. — Я думал, что ты… — с трудом выдавливает из себя Майк. Его нижняя губа подрагивает. — Я думал… — Все в порядке, — кидается убеждать друга Уилл. — Я в порядке. Не задумываясь, он тянется смахнуть слезу с его щеки, как вдруг Майк судорожно вдыхает, его рука путается в волосах Уилла, а губы прижимаются к губам напротив. Но Уилл не может — это не имеет никакого смысла, это что, такая шутка? Он не может пошевелиться, не может даже дышать — И прежде чем Уилл определяется, что ему делать, Майк отстраняется. Он выглядит пораженным, вся кровь схлынула с его лица. — Прости, — немедленно извиняется Майк, сжимая руки между колен и глядя вниз. — Я просто… Я сейчас немного запутался. — Н-нет, — справляется с собой Уилл. — Я не гей, — быстро проговаривает Майк. — Мне так-то Оди нравится. Мы уже целовались. — Оу, — выдавливает из себя Уилл, чувствуя приступ тошноты. Майк поднимается и в этот раз выглядит рассерженным. Он перемещает вес с ноги на ногу, потирая лицо ладонью. — Я не знаю, — выпаливает он. — Ты пропал, а потом вернулся, но затем она пропала, и ты тоже, а теперь вы оба тут… и… я… я не собирался тебя поцеловать, ладно? Я не хотел. — Майк, — отчаянно говорит Уилл. — Мне все равно, давай просто забудем. Я не могу потерять тебя. Уиллу кажется, что он понимает, что только что произошло. Майк осознал, что Уилл к нему чувствует, и… Это так похоже на Майка. Это его глупое убеждение, что он всегда будет рядом и попытается дать все, что нужно, даже если это то, что он на самом деле дать не может. Уилл думает, что лучше бы он и не пробовал. Теперь он чувствует себя во много раз хуже и паршивей. Майк все еще выглядит испуганным. Его взгляд метается к окну и обратно, будто он серьезно раздумывает над маршрутом побега. — Хорошо, — наконец соглашается он, кривя губы в жуткой улыбке. — Давай забудем.

***

Замок, к которому Уилл подобрался совсем близко, был покрыт запутанными дикими розами. Единорог едва успел выскочить из леса, как Уилл соскочил с него на твердую землю и побежал к огромным двойным дверям. Толкнув первую, он понял, что без усилий тут не обойтись. Оказавшись невероятно тяжелой, дверь поддалась и отворилась только тогда, когда Уилл налег на нее всем весом, едва не расшибив нос. Протиснувшись через узкий проход, Уилл неуверенно проскальзывает в замок. Гремя по мраморному полу, его кроссовки нещадно скользят. — Майк! Майк! — надрывает горло Уилл, но в ответ не слышится ничего. Лишь голос разбивается на тысячи эхо. Инстинктивно он поднимается по огромной мраморной лестнице, перепрыгивая по три ступени за раз. Добравшись до самого верха, Уилл бежит по коридору, открывая все двери, что попадаются на пути. Пустая, пустая, пустая…, а затем, внезапно, откуда-то с конца коридора доносится сладкий аромат роз. Уилл подозрительно замирает, но тут же, движимый шестым чувством, следует за ним по краю коридора. К простой, на вид, деревянной двери. Он толкает ее. Что ж, Уилл в спальне, наполненной розами, которые растут откуда-то снаружи и опутывают стены и спальные принадлежности, в которых кто-то спит. Кто-то темноволосый и долговязый. Уилл скользит по полу и едва не падает, но все-таки подбегает к Майку и отчаянно трясет его за плечи. Майк ужасающе неподвижен, но, с другой стороны, выглядит так, будто пять секунд назад еще не спал: его щеки красные, а волосы слегка разметались по подушке. — Майк, — рыдает Уилл. — Пожалуйста. Пожалуйста, проснись. В голове молнией промелькивает внезапная, и от этого еще более ужасная мысль. Уилл судорожно вытаскивает из кармана часы. Осталось всего несколько серебристых песчинок, но они все еще есть. — Майк, — кричит он срывающимся голосом, и тут что-то материализуется из разреженного воздуха. Это… это эльф, или фея, или что бы это ни было. Уилл сжимает кулаки. Они звеняще смеются. — Уилл, — наставляют они. — Ты прочел все сказки сотни раз. Ты должен знать, что за этим следует. Уилл хмурится, чувствуя, что его щеки покрывает жаркий румянец: — Вы шутите. Ему внезапно становится плохо. Что, если это — все это было какой-то ужасной шуткой? Что, если они знали, как Уилл относится к Майку на самом деле, и они… они просто издевались над ним? Они радостно смеются. — Не шутка, Уилл. Игра, помнишь? Вы, люди, такая восхитительная комбинация глупости и чувств. Один приходит ко мне абсолютно незащищенным, а второй следует за ним без оглядки! Обычно требуется намного больше усилий, чтобы заманить кого-нибудь. — Хоть что-нибудь из всего этого вообще было реальным? — выплевывает Уилл. — Дракон? Лес? — Конечно, это все было реально. Как и то, что происходит сейчас. — Вы сказали, это игра. Он навязчиво бросает взгляд на песочные часы. Последние серебристые песчинки пересыпаются на дно. — О, это действительно игра — для нас, — заливаясь радостным смехом, отвечает фея. — А вот для людей, с которыми мы играем, — не всегда. Ваши милые маленькие сердца так легко разбиваются. Как, например, твое сейчас. Позорно, конечно, что вы зашли так далеко и все равно проиграете. — Нет, — шепчет Уилл и разворачивается к Майку. Его глаза все еще закрыты, темные длинные ресницы бросают тени на щеки, и Уилл, больше не терзаясь сомнениями, яростно прижимается своими подрагивающими губами к губам Майка. Они такие холодные. Отстраняясь, Уилл с замершим сердцем смотрит на друга выжидающим взглядом, но Майк все еще совершенно неподвижен. Даже не видно, чтобы его грудь начала вздыматься. — Майк, — отчаянно кричит Уилл, хватая его за плечи и начиная трясти так сильно, как только может, стараясь при этом не навредить своей слишком активной деятельностью. Он разворачивается, рассчитывая накричать на фею, но они уже исчезли. Нет. Этого не может быть. Не может. — Пожалуйста, — со слезами в голосе умоляет Уилл и целует Майка вновь. Ничего. — Майк, — зовет он, чувствуя, что готов вот-вот разрыдаться. — Пожалуйста… Я не… Время еще не вышло! Если бы он только сразу додумался поцеловать его. Если бы не медлил ни секунды. Может, это все сон, отчаянно говорит себе Уилл и сам не верит в правдивость слов. Вот только — Майк тут, прямо перед ним, до боли реальный, вплоть до сонной пыли в глазах и знакомой веснушке на мочке уха. И ужасающе неподвижный. Уилл прижимается лбом ко лбу Майка, больше не стараясь сдержать слез. — Майк, — потеряв всякую надежду, Уилл целует его опять. И тут губы Майка вдруг шевельнулись, едва заметно, отвечая Уиллу. Они стали… теплее. Уилл волнительно отстраняется и видит, что ресницы Майка затрепетали. Он едва может дышать. Неужели Майк…? — Уилл? — заспанно уточняет Майк, и из уст Уилла вырывается странный, захлебывающийся смех. Он сжимает ледяную руку Майка так крепко, что тот слегка вздрагивает. — Привет. — Прости. Ты в порядке, — произносит Уилл, все еще до конца не веря в реальность происходящего. — Ты только что… поцеловал меня? — несколько невнятно спрашивает Майк, чем тут же вгоняет Уилла в краску. — Да, — он смущается. — Я… Мне пришлось, чтобы разрушить заклятие. Майк смотрит внимательно, моргая медленно и с большими перерывами. — О, — наконец тихим и севшим голосом произносит он, стараясь сесть ровно. Уилл тут же бросается помочь другу прислониться к изголовью кровати. — Разрушить заклятие. Верно. — Да, — повторяет он с все ещё неловко пылающим лицом. — Именно так. Майк тоже слегка розовеет, и они смотрят друг на друга долгим выжидающим взглядом, а Уилл думает о том, каково это было? Сражаться с драконом, спасти олененка, продираться сквозь лес? Чего все это стоило, если он не может сделать это сейчас? — Майк, я… Он не обременяет себя поиском слов. Просто наклоняется и целует причину своих бессонных ночей снова. Майк немного смеется в поцелуй, обнимает Уилла за шею и несмело отвечает. Это немного неловко. Они сталкиваются зубами. Затем Майк отстраняется. На самом деле, Уиллу бы хотелось, чтобы он этого не делал, как друг взволнованно говорит: — Ах да! — кажется, он все еще не в себе и не совсем понимает, где они и что происходит. — Уилл, я нашел эльфа! Прямо как в «Эльфах и Башмачнике». — Да, — мрачно отвечает Уилл. — Я встретил его. — С днем рождения. — Ты такой идиот, — расстроенно вздыхает Уилл. — Идиот, которого ты только что поцеловал, — Уилл чувствует, как его лицо начинает краснеть, но Майк нещадно продолжает: — Говорил же тебе. Чертовски романтично. Уилл краснеет так сильно, что не верит, что такое вообще возможно. Наконец, Майк оглядывается, принимается вертеть головой и сразу же натыкается взглядом на бледно-розовые цветы. — Эй, где это мы? — спрашивает он, не выглядя таким обеспокоенным, каким, по идее, должен быть. — Это… долгая история, — отвечает Уилл, совсем неуверенный по поводу того, как много Майк помнит о своем попадании в эту странную комнату. — Но нам следует выбираться отсюда. Майк оглядывает его с макушки до самых пят: — Ты весь исцарапан… и истекаешь кровью. И твоя рука… Ах да, Уилл же совсем забыл о своей руке. Он опускает взгляд и с отвращением видит, что она покрылась мерзкими волдырями. — Что происходит, Уилл? Снаружи раздается шум — вроде рыка — и у обоих пробегает мороз по коже. — Пошли, — торопит Уилл. Майк пытается встать, но его ноги подгибаются. Уилл неловко ловит друга, и в итоге они оба падают на пол. Казалось бы, куда еще хуже, как Уилер начинает хихикать в самый неподходящий момент. Затем пол сотрясается, и немедленно раздается громкий звук удара, подозрительно похожий на звуки, которые может издавать драконье тело, бьющееся о стены замка. — Майк, — спешно говорит Уилл, — нам лучше поторопиться. Но Майк не может даже подняться на колени. — У меня чувство, будто я сделан из пластилина Play Doh, — жалуется он. — Ничего страшного, — качает головой Уилл, сам удивленный тем, как спокойно звучит его голос. — Я могу понести тебя.

***

Уилл торопливо спускается по лестнице, разрываясь между желанием рвануть вперед и желанием идти черепашьим шагом, чтобы крепко удерживать Майка и не позволить ему соскользнуть с рук. Компромиссом он выбирает что-то вроде спотыкающегося бега. Майк, похоже, не осознает масштабы бедствия в виде кровожадного дракона, пытающегося разрушить стену замка. По-другому объяснить его ненормальную улыбку как-то не получается. — Ты в курсе, что я хотел поцеловать тебя еще с пятого класса? — зачем-то ставит в известность Майк, пока Уилл неуклюже скользит по мраморному полу по направлению к двери. — Правда? — на секунду отвлекаясь, удивляется Уилл. — Ага, — кивает Майк. — Эй. Теперь ты понял? — А? — Каково это, — поясняет он. — Знаешь, на самом деле нести на руках кого-то легко только тогда, когда этим кем-то оказываешься ты, Уилл. Поначалу Уилл даже не понимает, что ему хотят сказать, но затем осознает, что Майк говорит не о вывихнутых лодыжках. Как бы это было, думает Уилл. Если бы все произошло наоборот. Он бы сделал все, что угодно, чтобы вернуть Майка. А он бы возражал, если бы после этого Майк стал другим? Грустнее, тяжелее, спокойнее? Разумеется, нет. Это же Майк.

***

Они каким-то невероятным образом, невредимые, добираются до сада из переплетенных роз, прежде чем дракон успевает заметить и выбрать их своей целью. Но Уилл-то знает, что это лишь вопрос времени: даже если лес укроет их, перед пещерой находится огромное пространство голых земель. При всем при этом, Уилл даже не уверен, что выход находится именно там. Так или иначе, принять решение все-таки приходится. Аккуратно опустив Майка к кусту белых роз и надеясь, что тот скроет друга из вида, Уилл отходит чуть в сторону. — Жди тут, хорошо? Не двигайся. Однако вопреки его словам Майк тут же пытается подняться. — Майк, — жестко приказывает Уилл, кладя руку ему на плечо. — Ты должен послушать меня, ладно? Оставайся здесь. Но Майк лишь недовольно хмурится. Уилл знает, как сильно тот ненавидит, когда ему указывают, что делать, но неужели нельзя дать Уиллу малюсенькую поблажку? А ведь он впервые в жизни отдал Майку приказ. — Обещай, — спешно требует Уилл. Майк вздыхает. — Обещаю. Но уже слишком поздно: поблизости слышится хлопанье крыльев. Оставляя Майка в относительной безопасности, Уилл срывается с места и бежит навстречу дракону, прежде чем тот успевает рассмотреть его маленькую фигуру. Дракон опускается на землю, а пламя, извергаемое из его пасти, превращает все окружающие их розы в пепел. Горло Уилла жжет от дыма. Кашляя, он поднимает меч над головой. — Убирайся, — хрипло кричит он. — Убирайся сейчас же, или я убью тебя, клянусь. Он уверен, что дракон понимает, потому что тот выдает нечто, похожее на саркастичную усмешку. Дым все еще валит из ноздрей, пасть открывается и пламя вырывается, испепеляя все вокруг, но Уилл откуда-то знает, что делать. Он держит меч прямо перед собой, и тот светится, поглощая огонь. — Пошел, — наступая вперед, кричит Уилл. Но дракон не слушает. Он смотрит куда-то мимо Уилла, и его зрачки сужаются до размера щелочек. Нет. Майк, идиот, поднялся на ноги. Уилл бежит на дракона и замахивается, но уже слишком поздно. Ящерица поднялась в воздух. Уилл резко разворачивается и несется обратно к Майку. Бежит так быстро, как не бегал никогда в жизни. Дракон опускается, и Майк неуверенно облокачивается на розы, сжимая в руках бесполезную сломанную ветку, как будто она способна защитить его. Дракон выдыхает пламя, но Майку удается увернуться от огня, и он слабо падает на землю. Дракон уже открывает челюсти, как вдруг… — Не-е-е-ет! — кричит Уилл, бросаясь вперед и вонзая меч — раскаленный, горящий, пылающий — прямо в шею дракона. В этот раз он не отскакивает. Безжизненное тело дракона падает на землю, как будто в замедленной съемке. Его черная, когтистая, чешуйчатая лапа рушится прямо на Майка. И он, всхлипывая, старается выбраться из-под нее. Уилл подбегает, чтобы помочь, но Майку уже самому удается освободиться, и он пользуется поддержкой друга лишь для того, чтобы подняться на ноги. Майк смотрит на орошенный кровью меч в руках Уилла — теперь он тусклого каменного-серого цвета — и напряженно смеется. — Вот дерьмо, — комментирует он. — Это точно, — соглашается Уилл. Они оба осмотрительно стараются случайно не наткнуться взглядом на безжизненное тело дракона. Уилл вспоминает, как читал кое-что в «Льве, колдунье и платяном шкафу». Опускаясь на колени, он вытирает меч о траву. — Я хочу сказать, — лепечет Майк, — я знаю, что мы чуть не погибли и все такое, но это было… кхм. Горячо. — Что? — спрашивает Уилл, ощущая себя полностью обескураженным. Прежде чем Майк успевает ответить, раздается стук копыт. Неужели олень и единорог вернулись за ними? Волшебная лошадь прикасается к Уиллу, приветствуя, а затем встает на колени перед Майком и нетерпеливо трясет головой. Быстро понимая, что от него хотят, он взбирается единорогу на спину, и Уилл, убедившись, что Майк держится за гриву достаточно крепко, взбирается на оленя сам. По мере того, как они скачут, розы сменяются огромными черными деревьями, а затем бледными, странно знакомыми березами. — Ты слышишь? — внезапно спрашивает Майк. — Уилл, — кричат два знакомых голоса. — Майк. Олень и единорог останавливаются. Единорог снова дергает головой, типа «Поездка окончена, ребят». Они неуклюже спускаются. Майк уже может стоять самостоятельно, но все еще слегка неуверенно. Так что Уилл аккуратно берет его руку и закидывает себе за плечи. Он разворачивается, чтобы попрощаться с оленем и единорогом, но их уже и след простыл. Как и темный лес. Кругом лишь березы и сосны. Правая рука Уилла покалывает и зудит. Опуская взгляд вниз, он видит, что волдыри сжимаются, ярко-красное сияние понемногу угасает. В конечном итоге его рука начинает выглядеть как обычно. Словно ничего и не было. В отдалении виднеются две спотыкающиеся фигуры, держащиеся за руки. — Джонатан! — как можно громче зовёт Уилл. — Нэнси! Мы здесь. Когда Нэнси и Джонатан подбегают к ним, Майка и Уилла внезапно накрывает запоздалая волна изнеможения. На щеках Джонатана блестят свежие слезы. Все, кажется, тонет в том, насколько близко они были к… — Простите, — тихо извиняется Майк. Он смотрит на Уилла, а его лицо искажает гримаса сожаления. — Что ушел один. Я поступил так глупо. Мы могли погибнуть. — Ты не… — начинает Уилл, но Нэнси перебивает, кричит так громко, что Уилл невольно вздрагивает: — Глупость, блять, тебя не оправдывает! Затем и Джонатан переходит на крик, и потом они как-то все разом начинают плакать. Майк сам не понимает, как оказывается в объятиях Нэнси, и сестра крепко прижимает его к себе, все еще не прекращая поток ругательств. Джонатан, тем временем, затихает — он никогда не мог долго сердиться на Уилла. Внезапно он падает на колени и раскрывает руки, а Уилл бежит к нему и обнимает так крепко, что мелькает мысль, будто старший брат не сможет даже вздохнуть. — Я в порядке, — уверяет Уилл. Он чувствует, что Джонатана трясет. — Мне жаль. Я должен был пойти один, иначе бы это не сработало. — Давай просто отвезем тебя домой, — отвечает старший Байерс, и его голос звучит таким уставшим. Так или иначе, они всей гурьбой медленно идут к машине Джонатана. Уилл наклоняется к брату и Нэнси, бережно придерживающим Майка. Связь Уилеров и Байерсов — это крепко сжатые руки Уилла и Майка.

***

Джейн учит Уилла, как играть в Червы (игра, в которой она действительно хороша), когда Майк заходит в зал Байерсов. Джейн тут же оказывается возле него. — Майк, — говорит она, как всегда, будто они не виделись кучу лет. Джейн тянется за объятиями и, закрыв глаза, Майк даже не думает противиться. — Кхм, — многозначительно кашляет Уилл. — Привет. — Я пришел к тебе, — через плечо подруги улыбается Майк. — Терпение — это добродетель, — высказывается Джейн, мягко улыбаясь Уиллу. В последнее время она ударилась в идиомы особенно сильно, почему-то считая их забавными. «Глядите, льет как из ведра», — объявляет она всякий раз, когда за окном дождь, и тут же начинает хихикать. — Я тебя целый день не видел, — жалуется Уилл, после того как Майк наклонился подарить ему приветственный поцелуй. — Я работал над твоим Рождественским подарком, — объясняет Майк, и Уилл чувствует небольшой прилив беспокойства. — Все нормально. Я не сглуплю, как в тот раз. Взъерошив волосы Уилла, Джейн поднялась на ноги. Это забавно, потому что, когда Джейн впервые повстречалась с Макс, она вела себя просто ужасно. Конечно, потом выяснилось — это потому, что Джейн искренне полагала, будто Майку нравится эта рыжая бестия. Однако она никогда не выказывала ревности, вообще чего-то меньшего, чем обожания, по отношению к Уиллу. Дастин говорит — это потому, что Джейн завязала с мыльными операми, а Майк, к счастью, всегда думал, что Уилла невозможно ненавидеть в принципе. А вот личная теория самого Уилла состоит в том, что Джейн поняла: ей нравится кто-то другой. Джейн подпрыгивает. — Я иду к Дженнифер, — говорит она, улыбаясь, чем еще раз подтверждает подозрения Уилла. — Оди в последнее время проводит много времени с Дженнифер, — рассеянно замечает Майк. — Хочешь пойти погулять или еще что-нибудь? Уилл кривит губы. — Или мы можем провести время в твоей комнате, как вчера? — в комнате Уилла, на самом деле, заняться особо нечем: они обычно просто лежат и болтают, или читают друг другу, или спят, или целуются, или иногда играют в карты. Должно быть, по мнению Майка, это ужасно скучно, но вот Уилл больше всего на свете любит проводить время именно с ним. Однако это не мешает ему все равно хотеть быть лучшим парнем, чем он есть на самом деле. — Уверен, что не против? — уточняет Уилл. Волшебные приключения меняют жизнь и тому подобное, но они по-прежнему не решают всех твоих проблем. В жизни Уилла все еще огромная куча плохих дней. Майка, впрочем, это ничуть не смущает. «Ты еще не понял?» — легко и мягко упрекнул его Майк, когда Уилл признался, что боится. Боится, что он может утомлять Майка или, того хуже, — тяготит его. «Меня не волнует, даже если у тебя будет миллион плохих дней. Даже в худший из них, ты все еще остаешься Уиллом». Наклоняясь, Майк припадает к его губам ласковым поцелуем. — Уверен, что не против, — отвечает он, сжимая руку Уилла сильнее и ведя его в сторону комнаты.