Допрос

— …рди, — голос раздается откуда-то издалека, прерывая долгожданный сон. Девушка, недовольно заворчав, пытается поглубже зарыться лицом в подушку, но зов повторяется: — Гарди. — Чего тебе? — спросонья огрызается она, сразу не разобрав, кого именно принесли в ее спальню все демоны этого мира. Но грубый ответ совсем не задевает вошедшего: наоборот, он кажется позабавленным. — Не знал, что ты можешь быть такой злой. Прямо-таки чудовище в обличье принцессы, — весело отзывается он. А потом игриво добавляет, и в его голосе проскальзывает чудеснейшее смущение: — Говорят, чтобы расколдовать принцессу, нужно ее поцеловать. — Боюсь, так я совсем не захочу просыпаться, — кокетничать хриплым ото сна голосом получается плохо, однако, похоже, гость остается вполне доволен. Пара бесшумных шагов, и кровать прогибается под весом юноши, а тёплые губы касаются уголка губ в еле ощутимом, почти целомудренном поцелуе. Гость тут же отстраняется, но лежащая на кровати девушка обхватывает его лицо ладонями и нравоучительно сообщает: — Ну нет, Лейфтан, нет! Думаешь, таким образом можно разбудить принцессу? Разве что еще больше усыпить. Юноша недоверчиво моргает, на мгновение показавшись ей абсолютно обескураженным. Гардин тем временем просыпается окончательно и ей становится неуютно под ставшим вдруг жадным взглядом Лейфтана. На миг ей кажется, что она, пытавшаяся изобразить из себя охотника, в один миг превратилась в жертву. Этакую лопоухую зайку-простофилю, которая заманила волка в свое логово и наивно считает, что поймала его. — Значит, хочешь более решительных действий? — по губам Лейфтана пробегает змеиная улыбка. Впрочем, возможно, Гарди это только почудилось — в следующую секунду ее гость уже выглядит донельзя смущенным. Так, что хочется просто обнять его и замереть, вдыхая его легкий запах, в котором отчетливо ощущается аромат ночных цветов и моря… а совсем не совращать, как она делала секунду назад. Большой палец обрисовывает контур скулы лежащей девушки, а потом, мазнув по щеке, касается приоткрытых губ. Кожа Лейфтана теплая, почти горячая, но спина Гарди отчего-то покрывается мурашками. Она все еще держит его лицо в своих ладонях, но нет сомнения, что он всего лишь позволяет ей удерживать дистанцию для ее же собственного успокоения: ему не составит труда избавиться от ее хватки и перехватить инициативу. До этого дня Лейфтан был с ней до упоения, до одури нежен, но жадная искра в его глазах вдруг заставляет сжаться от страха… или застыть в предвкушении, слушая, как бьется всё быстрее ее собственное сердце. — Лучше не говори и не делай того, за что сама же потом будешь краснеть, — мягко укоряет Лейфтан, с нежностью гладя Гардин по щеке. А потом с каким-то удивлением обнаруживает себя лежащим на постели, в то время как девушка сидит на нем, сжав его бока ногами, и с коварной усмешкой нацеливается на его пресс. — Подожди, что ты… ох! — Молчать, — мурлыкает Гардин, сама опешив от собственного напора. И совершенно невесомым движением — даже не касание, а всего лишь намек на него — гладит кубики пресса, вырывая у юноши невольный стон. А потом зловеще добавляет: — А то щекотать начну. — Я ведь говорил, что это самое чувствительное мое место. Не уверен, что смогу остановиться, если ты продолжишь. — Я, может, ни на секунду об этом не забывала, — подмигивает Гардин, проводя по столь великодушно озвученной части тела ладонями. Лейфтан выгибается от щекотки и удовольствия и, игриво сверкнув глазами, обнимает девушку, а потом, пробежавшись пальцами по позвоночнику, сжимает упругие ягодицы. По коже Гардин пробегают мурашки, и она невольно выгибается под рукой партнера, ощущая, как внизу живота что-то сладко сжимается. Вид лежащего под ней юноши, что выглядит таким смущенным и ожидающим продолжения одновременно, заводит, распаляя кровь желанием. Костюм обтягивает его тело, будто вторая кожа, не скрывая ни напрягшихся мускулов, ни явного возбуждения — Гарди отчетливо ощущает внутренней стороной бедра твердость плоти Лейфтана. На миг охватывает страх, причудливо мешаясь с азартом, и она в растерянности проводит рукой по его животу, лишь мгновение спустя осознав, что делает. Юноша закусывает губу, сдерживая стон, а его ладонь неожиданно властно оглаживает бедро и талию девушки, сминая тонкую ткань майки. Однако шлепок по руке заставляет его остановиться, немного обиженно воззрившись на Гардин, и она, будто извиняясь, берет его ладони в свои и подносит к губам, с нежностью целуя. Чтобы потом, подняв его руки над головой, зафиксировать тонкой светящейся плетью заклинания. — Что ты… — глаза юноши недоверчиво расширяются, а чуткие, натренированные занятиями магией пальцы пытаются нащупать слабое место заклинания, но девушка успокаивающе улыбается ему и явным удовольствием его оглядывает. Внимательным, изучающим и немного смущенным взглядом, будто бы и сама не рада тому, что затеяла. — Как же всё-таки удобно сшит твой костюм. Всегда было интересно, это был замысел модельера или твой собственный — открыть миру самое чувствительное твое место? — мурлыкает она, сама себе напомнив интонациями Невру. И почему она вспомнила о нем сейчас, когда перед ней лежит самый прекрасный мужчина Гвардии Эль? Беспомощный, разрумянившийся, возбужденный… Как странно, мужчины и ранее проявляли к ней романтический интерес, равно как и Лейфтан, но она никогда не чувствовала того, что ощущает сейчас при виде связанного заклинанием юноши, прекрасного, будто солнце, и настолько же желанного. Упоительнейшее ощущение власти над кем-то, для кого ты желанна и любима. …— Костюм как костюм… ох! — с губ Лейфтана срывается стон, прерывая фразу. Гардин наклоняется к его влажным губам и проводит по ним языком. Целует гладкий подбородок, спускается дорожкой поцелуев по шее, вызывая в юноше крупную дрожь. Боги, это слишком сладкая пытка! Ему прекрасно видно, насколько смущается Гарди, и, не будь он сейчас связан, следовало бы обнять ее и перехватить инициативу, раздеть и расцеловать всё её тело, заставляя дрожать от желания так же, как и он сейчас. Хотя темная сторона, доставшаяся от демона, и шептала, что неплохо бы ей самой устроить такое же испытание. Только бы освободиться. — Уж не думаешь ли ты о том, как бы сбежать от меня? — тоном заправской искусительницы мурлыкает Гарди, рисуя пальцем дорожки на его прессе. Лейфтан выгибается и дергает руками в надежде ослабить путы, но тщетно. Кажется, «оковы льда»? Уж не Мико ли научила ее этому заклинанию? Вот уж никогда бы не подумал, что эта девочка окажется способна к магии… и что глава Гвардии Света возьмется ее учить. — Нет уж, я прекрасно знаю, что ты этого ждал. А за то, что пытался мне соврать, я тебя накажу, — вызывающе улыбается Гардин — Лейфтан кожей чувствует ее улыбку. А потом изгибается от щекотки, забившись в связывающем его заклинании в надежде защититься руками — но тщетно, оно держит даже слишком крепко. И прекращает пытку, давая отдышаться. Боже, он и не предполагал, насколько бесстыдной может быть эта женщина. Откуда такой пыл в робкой человечке, красневшей от вполне невинных намеков Невры? — Гарди, может… развяжешь? Я уже понял серьезность твоих намерений, но мы можем развлечься и по другому… — ласково начинает Лейфтан, заработав довольно жесткий, но достаточно неумелый поцелуй в губы. Правда, девушка быстро его прекращает, и, сползая пониже, лижет горячую кожу на кубиках пресса. И Лейфтан ощущает, как мозги окончательно отключаются, а на место разуму приходит безумнейшее желание. — Чтоб тебя… — Ты не умеешь молчать, Лейф, так? — ее слова он скорее ощущает распаленной кожей, чем слышит, настолько тих голос. — В таком случае, может, скажешь мне… кто помогал Ашкору пробираться сюда? Не может быть. — Гарди? Ты сейчас серьезно? — хрипло шипит он, ощущая, насколько тесно становится в брюках, когда она снова проводит языком по его животу. Чувство опасности отрезвляет, будто холодный душ, но чертовы ласки этой девчонки снова заставляют все мысли смешаться. — Не увиливай, — ее ногти, успевшие отрасти, прочерчивают розовую полоску по светлой коже, вырывая крик и заставляя Лейфтана изогнуться. Черт, врать в этой ситуации будет непросто. — Каждый раз по-разному. То я, то… тоже я. Снова царапает, заставляя закусить губу почти до крови. И какой леший дернул его рассказать ей про чувствительность своего пресса? — Ну, Лейф, не надо портить такие славные губки. Мы еще только начали, а ты уже не в силах сдержаться, — нарочито сочувственно лопочет Гардин, поднимаясь, чтобы облизать его губы. А потом медленно, дразняще, облизнуться, глядя прямо в его глаза. Какие неестественные зрачки. То расширяющиеся, то сужающиеся, будто кошачьи. И как он не заметил их, черт возьми?

***

— Это Мико тебя заставила? — выдыхает он, воспользовавшись передышкой. В его голосе Гардин чувствует опасность: будто когтистой лапой провели вдоль хребта. Кажется, он уже заранее готов разозлиться на кицунэ. Но… сейчас он беспомощен. И она может даже вызывающе улыбнуться, погрозив Лейфтану пальцем. — Ничего не скажу, пока не ответишь на вопрос. Но… я вижу, ты уже и без того близок к тому, чтобы сдаться. И проводит рукой дорожку между кубиков пресса, вниз. Сжимает его возбужденную плоть, и на миг ей кажется, что он сейчас кончит. Но нет, напряжение из его тела не уходит, и она заставляет себя убрать руку. Еще не время заканчивать пытку. Да и ей нравится то, что она делает. — Уверена, что хватит упорства? Ты никогда не проводила допросы, — хрипло интересуется Лейфтан. И Гарди ощущает, как в крови вскипает азарт. Он не верит, что она сможет? — Ты уже признался, что пособничал Ашкору, — напоминает Гардин. — Если будешь хорошим мальчиком и послушно выложишь, кто в штабе был твоим сообщником и как именно враги сюда проникали, я смогу наконец-то развязать тебя и заняться кое-чем поинтереснее. Дать шанс, так сказать, компенсировать сегодняшнее. — Заманчиво, но не уверен, что захочу… компенсировать с такой развратной девчонкой. И мягкая до невозможности улыбка. Опять дразнится? Кто бы мог подумать, что Лейфтан это умеет? И почему она ощущает острый укол разочарования? — Ах, так? Не зли меня, — сделать голос строгим совсем не получается: она и сама улыбается во весь рот. — Смотрю, ты уже расслабился. И снова наклоняется с вызывающим видом, чтобы поцеловать его крепкий живот. Нарочито неспешно проводит дорожку между кубиками, и слышит сдавленный вздох, заводящий еще больше. — Гарди, хватит… — Пока не расскажешь, не хватит, — безжалостно говорит она, закрепляя угрозу щекоткой. Лейфтан дергается в путах. На его запястьях под прозрачными путами заклинания уже проступают алые полосы: магия магией, но наручники везде одинаковы. На миг Гардин чувствует себя виноватой. У него такая красивая кожа, бледная, мягкая и нежная, однако совершенно не обгорающая на солнце. Даже несмотря на бушующее в крови зелье, напрочь лишающее совести и комплексов, она не хочет портить его кожу. Все-таки, кем бы он ни был, она его… Любит? И именно зелье помогает с потрясающей ясностью осознать: да. Кем бы он там ни был, хоть склизким чёртом. И будет любить, даже если он окончательно перейдет на сторону отступников. — Каковы твои мотивы пособничать Ашкору? — мурлыкает она, ласково дуя на разгоряченную кожу. По телу Лейфтана пробегает дрожь: кажется, несмотря на свою браваду, он сейчас расколется. Чудненько. Хотя ей и мучительно жаль прерываться. Что-то подсказывает ей, что судьба еще не скоро вознаградит ее таким подарком, как связанный Лейфтан. Возбужденный Лейфтан, с которым можно сделать всё, что угодно… Кадры из некогда просмотренных на Земле порнофильмов всплывают перед глазами, и скулы опаляет румянцем. — Месть. Отсутствие у этих жалких недобитков… будущего. А за нами — всё, — еле слышный голос, хриплый от возбуждения. — Ты демон? — Наполовину. Как ты… ох… догадалась? — Ты смотришь на меня так, будто хочешь разорвать, — улыбается она. И с нежностью проводит языком по кубикам, заставляя юношу задрожать. Похоже, он уже близок к развязке. Ей самой, заведенной происходящим, остро хочется скинуть одежду, стянуть с Лейфтана штаны и заняться с ним наконец-таки сексом. Черт возьми, это пытка не только для него, но и для нее… всего один краткий миг она почти ненавидит Мико с ее планами. И все же обожает за предоставленный ей шанс. Слишком манящий и упоительный, чтобы от него отказаться. Она и не отказалась. — Пожалуйста… Что ты еще… хочешь знать? — уже на грани мольбы. Сердце трепещет запертой в клетке птичкой от хрипотцы в его голосе. Будто кошачье мурчание, проникающее в самую душу, заполняющее сердце упоительным спокойствием и отзывающееся во всем теле сладостной волной возбуждения. — Любишь ли ты меня? Сердце замирает, когда она, подняв голову, встречается с удивленным взглядом его распахнутых глаз. На дне которых читает ответ. И в этот момент она сама готова умолять. Ну же, скажи, скажи… — Не скажу, — неожиданно жестко говорит Лейфтан. И Гарди застывает, не веря своим ушам. Кровь стучит в висках, спутываются мысли. Она никогда не спрашивала его о его чувствах к ней, потому что это разумелось само собой, потому что он был нежен и мягок с ней. Но если он и правда демон и двойной агент, виртуозно играющий в прятки с теми, кто так тщится его поймать… Могли ли его чувства тоже быть игрой? Вполне могли. Даже наверняка были, если отступники намеревались стравить землян и элдарийцев, как предполагала Мико, то вполне логично было бы для пособника Ашкора заинтересоваться девчонкой с Земли. Переманить ли на свою сторону, посулив возвращение домой или просто соблазнить, чтобы впоследствии завербовать новую шпионку в штабе. Но любовь для демона? — Лейфтан? — неожиданно для нее самой голос дрожит от страха. Но юноша только смотрит на нее наглым взглядом из-под опущенных светлых ресниц. — Буду молчать до последнего, — и хитрая усмешка, так не вяжущаяся с его беспомощным положением и привычным амплуа мальчика-зайчика. На миг в горле образуется тугой комок, но потом… потом вскипает глухая ярость. Да, она пользуется ситуацией в личных целях, но… но… это же просто нечестно с его стороны! — Ты мне и так задолжала за правду, так теперь томись в неведении. — Ах, так! Зарычав, Гардин сжимает коленями его бедра, через тонкую ткань шорт ощущая чужое возбуждение, но ее это уже не волнует: она впивается пальцами в его бока, заставляя Лейфтана извиваться от щекотки. А потом ощущает, как сильные руки обнимают ее за талию, прижимая к чужому телу. Разрушил заклинание… Как? — А как ты сама думаешь? — мурлыкает он, отводя с ее лица влажную прядь волос. Ой, мама… Несколько секунд она в изумлении глядит на него, нагло ухмыляющегося под ней. Зрачки расширяются, будто у кошки в темноте, заполняя собой всю радужку… И выплескиваются тьмой, заполняя все белки и оставляя на дне только тлеющий уголек. Глаза демона. Гардин отшатывается, но юноша не дает этого сделать, притягивая ее голову к себе и с жадностью целуя, так, что у нее сбивается дыхание. Она пытается отстраниться, но Лейфтан не позволяет и этого, в отместку выпивая ее отчаянный вдох. Его пальцы будто невзначай скользят по коже — еле ощутимо, но по спине пробегают мурашки от желания и страха — однако последний только распаляет, обостряет ощущения. Его ладонь мягко касается промежности девушки и ласково гладит слегка набухший клитор. Совсем слегка, но ей и этого довольно, чтобы сдавленно охнуть, прикусив губу. Ее защищает ткань шорт и трусиков, и все равно по телу проходит горячая волна, а внизу живота всё сладостно и одновременно со страхом сжимается в ожидании продолжения. Её первый раз — с демоном? Она не сразу понимает, что его зрачки снова стали нормальными, а губы перестали терзать её собственные: голова кружится, будто на карусели. Она только и может, что жадно хватать раскрасневшимися губами воздух и одурело смотреть на улыбающегося под ней юношу. Полная противоположность тому, что было недавно. Но это ощущение беспомощности тоже ей нравится. — Не сейчас. Сегодня ты наказана, — голос раздается будто через тяжелую пелену. Однако она улыбается: зелье еще действует. А самое главное — она знает слабость Лейфтана. — Уверен? — с невиннейшей улыбкой интересуется Гардин, снова нацеливаясь на его торс.

***

Шагая по просыпающейся базарной площади, потом — по сменяющим друг друга аллеям, они не смотрят друг на друга. Не касаются даже кончиками пальцев, не то чтобы взяться за руки, как и положено порядочным парам всего лишь через час после встреченного вместе рассвета. Будто бы им стыдно за то, что случилось недавно, хотя, разумеется, это не так. Просто удивление слишком сильно. Лишь в уединенной беседочке в самой глубине огромного сада гвардии он разворачивает ее за плечи и внимательно смотрит в глаза. Слишком пронзительно для того, прежнего Лейфтана. И слишком нежно для демона. — Расскажешь Мико всё, что услышала? — Если встречу ее позже, чем через полчаса — расскажу, — зевает она. После притупляющего совесть напитка, да еще и бурной ночи дико клонит в сон. Лейфтан поднимает одну бровь. — Правда? А что изменится через полчаса? — Зелье, дающее мне смелость, перестанет действовать. И тогда я, скорее всего, буду краснеть и бледнеть, когда начну ей докладывать, и обязательно о чем-нибудь проговорюсь. — Зелье… — Лейфтан усмехается, и в его усмешке ей чувствуется горечь. Что же, она его понимает. — Я так и думал. Эзарэль помог? — Нет, Хром. Мико решила не вмешивать мальчиков. Собиралась решить всё… по-женски. — Любопытно. А Хром, значит, не мальчик? — Хром слишком любит азартные игры, чтобы иметь возможность отказаться. Ну что, допрос окончен? Квиты? — шутливо осведомляется она, пытаясь пощекотать его столь услужливо подставленный рассветному солнышку накачанный живот. Он, смеясь, ловко уклоняется, а потом привлекает ее к себе за талию, прижимая к своему телу. Откинув с плеча волосы, склоняется к шее, невольно наводя на мысли о вампирах из страшных сказок. Медленно, нарочито медленно проводит языком по шее, оставляя влажную полоску, в которую мигом впивается утренний холод. — Сейчас, задам последний вопрос и решу, — бархатно мурлыкает он, щекоча дыханием распаленную кожу. — У Мико в гвардии служат десятки прекрасных воинов и магов, способных даже — при удачном раскладе, разумеется — одолеть полудемона, не ожидающего нападения, — ей чудится самодовольство, так не вяжущееся с прежним, скромным и уравновешенным Лейфтаном. — Так почему она выбрала именно тебя, слабая человечка? — Потому что ты любишь меня. Даже под действием зелья она заливается краской, осознавая, что именно сказала. Он, почему-то, тоже, удивленно округляя глаза. А потом расплывается в улыбке. — Вот как… К чему тогда был твой последний вопрос? Там, в спальне. — Хотелось услышать от тебя, — прямо заявляет она. Да, разумеется, потом ей будет стыдно. Но отказаться от того, чтобы снова подразнить Лейфтана, она просто не может. — Надо же, какая смелая стала, — шепчет он, и его горячее дыхание щекочет губы. Хриплый от возбуждения голос сводит с ума, распаляя кровь, а ладони многозначительно спускаются ниже, сжимая ягодицы и заставляя выгнуться, невольно прижимаясь к нему сильнее. — Не квиты, не надейся. Я еще приду за тобой и заставлю умолять меня о прощении. А потом… потом, может быть, скажу то, что ты хочешь услышать. Если хорошо попросишь. Его глаза алчно сверкают, и за личиной благонравного юноши явственно проступает жаждущий мести демон. В душе что-то сладко замирает под его взглядом: опасен. Она буквально физически ощущает, что ему до боли хочется сделать с ней то же самое, что и она сегодня. Но она не уверена, что хочет избежать его мести.