Snowfall

Troye Sivan — Bite

Какое ваше любимое время года? Может, это теплое и яркое лето, в которое можно гулять под жарким солнцем, плавать в море, кататься на велосипеде? Или же это осень, которая морозит ваши ноги в раннее утро, и вы, укутавшись потеплее в одеяло, стараетесь обратно заснуть, но все же дневные дела заставляют вас встать? Нет? Мое — зима, потому что именно в те моменты когда он, стоя на заснеженной поляне в теплых варежках и большом вязаном шарфе, выпускает изо рта прозрачные клубочки пара, то становится более романтичным и прекрасным.

***

День уже близится к концу, за окном большими хлопьями на фоне ярко светящейся луны кружатся снежинки. Днем была метель, она сбивала их из ровного строя, неся в разные стороны, но сейчас она утихла, и снежинки могут совершать свой полет от неба до земли спокойно. В такие моменты хочется ни о чём не думать и просто обнимать любимого человека. Я сижу на диване и читаю очередную книгу, которую я подобрал на задании Слендера в заброшенном особняке. "Прелестные создания" Трейси Шевалье 2011 года, глупые любовные романы, ненавижу их, но все же занять себя хотя бы какой-нибудь драмой было интересно. Здесь нет ни интернета, ни света, поэтому приходится читать первое, что найдется в обломках старых поместий. Наша жизнь не роскошь, живем в старом, побитом и забытом всей вселенной домике в лесу, едим что ни попадя. Это может быть все что угодно — останки животного, человеческие органы, в удачные же дни — еда, украденная из магазина. Каждый день — это настоящий кошмар: оставаясь дома, искать то, чем можно заняться или же отправляться на задание, в неизвестное тебе место, где ты не знаешь чего тебе ожидать. На-до-е-ло! В дверном проеме, соединяющем гостиную и кухню, появился он — мое счастье, моя радость. Тот, из-за кого я еще не сошел с ума, тот, кто каждую минуту, каждую секунду одаривает меня нежностью и лаской, не давая мне покончить с собой и уйти из этой жизни. Лью — так звучит имя моего благословения, моей поддержки и опоры в этом жестоком и несправедливом мире. Хоть и сам он, конечно, не святой, но мне плевать на это с высокой колокольни. Он определенно лучше меня. Лью медленно подошел ко мне и, проведя рукой по моей щеке, ловким движением снимает с меня очки. Я же перехватываю его руку и целую в ладонь, спокойно улыбаясь. Тяну его на себя, и он неуклюже падает мне на ноги. Немного поерзавши, Лью устраивается поудобней и, забрав книгу у меня из рук, с улыбкой начинает ластиться. Я аккуратным движением положил ладонь ему на голову, поглаживая. Все же такое и было часто, я так скучаю по таким моментам. Иногда, мне страшно даже прикасаться к нему, чувство, будто возьмешь его за талию — он вмиг растворится, поцелуешь в шрам на вздернутом носике — без вести пропадет. Он, словно горный хрусталь, переливающийся бледно голубым оттенком, хрупкий и прекрасный. Его излюбленная фраза: "— Я не сахарный!", мигом появляется у меня в голове. — Тоби, — сквозь тишину слышу его голос, — Я хочу наружу, — его глаза искрятся, а сам он мягко улыбается, поднимая взгляд на меня. Его безысходная улыбка, прикрывающая боль, как же я её ненавижу. Ради него я готов на все, даже рискнуть своей жизнью. Выходить наружу опасно и, так сказать, непозволительно. Вдруг мы наткнемся на дикого зверя, или же на охотника, пришедшего за лесной дичью. Марать руки вне задания Слендера — нарушение его же правил. В таком случае, охотник, который лицом к лицу встретился с разыскиваемыми убийцами, бросится к полиции и выдаст наше местоположение. И куда потом деваться? Но все же, мне плевать, я скорее умру, чем не выполню просьбу моего мальчика. — Одевайся, — быстро отвечаю я. Но этого Вудсу достаточно и он, как счастливый ребенок, вскакивает с места и бежит вверх по лестнице, одеваться. Опасно, конечно, и даже он это понимает. Но на то мы и убийцы. Лью самый милый именно зимой, когда он, сидя у меня на коленях в явно большой ему горчичного цвета кофте, обнимает меня, то хочется провалиться сквозь землю. Любовь Лью к большой ему одежде — это одно из того, что мне нравится в нем. Видя его в моей футболке или толстовке, сразу навевается аура тепла и домашнего уюта. В такие моменты в голову нередко приходят мысли повалить его прямо посередине комнаты и взять. Нежно, но в тоже время грубо, чтобы показать ему всю свою любовь. Обычно, такие мысли преследует меня всегда с его появлением, но я же не насильник. Мы выходим из дома, Лью сразу же поскакал по разбитой с торчащими щепками лестнице с крыльца, прямиком вглубь заснеженного леса. Закрыв кривую дверь на замок, я последовал за ним. Иногда он умеет быть серьезным, но только со мной он веселый, не желающий думать о своем. Вудс с восхищением разглядывал зимний пейзаж, постоянно останавливаясь и ждя меня. Но в скором времени ему надоело, что я еле-еле плетусь за ним, и он, схватив меня за руку, быстрее потащил дальше. Я и не думал сопротивляться этому. Я знаю куда он идет, каждый раз когда мы ослушиваемся приказов Главного и выходим наружу, Лью ведет нас именно туда. Большая поляна, окруженная высокими деревьями — это то место, куда мы обычно ходим. Почему поляна? Я сам не знаю. Это его выбор, я много раз спрашивал, что его так привлекает в этой ничем не примечательной поляне. Единственное, что он отвечал мне, что там ему спокойней. После этого, я не стал его мучать этим навязчивым вопросом. Идти оставалось совсем недалеко, всего пару метров и вот она. Перед глазами открылся потрясающий вид: темно-синее небо переливалось золотыми звездами, сугробы снега искрились блесточками под светом яркой полной луны, а ветви деревьев колыхались от легкого морозного ветра. Лью дышал прерывисто. С замиранием сердца он продолжал смотреть на эту красоту. Он медленно двинулся вперед, делая маленькие шажки к центру поляны. Остановившись, он повернулся своим румяным от мороза лицом ко мне, и, о Залго, я чуть не разревелся там. Его силуэт четко подчеркивал свет голубой луны, а он сам светился от счастья. Он уже не отводил от меня своих тёмно-зеленых влюбленных глаз. Такой красивый. Такой нежный. Такой желанный. Я подошел к нему вплотную. Обхватывая талию, я притягиваю его лицо к себе ближе и целую. Целую страстно, властно. Проталкиваю свой язык в его ротик, и он тихо стонет, сжимая руки у меня на плечах. Не хочу его отпускать. Он, видимо, тоже. Пусть он не самый привлекательный, не самый красивый, пусть весь в шрамах, но он мой. Только мой. Я ведь и сам не идеал, но нам глубоко без разницы. Разрываю поцелуй и напоследок кусаю его за нижнюю губу, чуть оттягивая. В глазах пропала детская радость, но вместо нее вспыхнул новый огонек. Огонек взрослой страсти, желания и похоти. Он смотрит на меня разочарованно, ожидая большего, а я, хватая его за руку, веду обратно в дом. Я не желаю ждать, хочу его прямо сейчас. Дышу прерывисто, тихо вдыхая и шумно с небольшим рыком выдыхая. Один его взгляд пробуждает во мне что-то немыслимое. А Лью дергается каждый раз, как я сильнее сжимаю его руку. Быстро кидаю на него взгляд, он весь смущен и дрожит от возбуждения, еле перебирая ногами вслед за мной. Теперь уже я его тащу. В непрерывном молчании открываю дверь. Не успеваем зайти, как я тут же прижимаю его к стене, расстегивая и снимая с него и с себя куртку. Снова впиваюсь жарким поцелуем ему в губы, а тот, обхватив мою шею руками, громко стонет. Оставив верхний элемент одежды рядом с уличной обувью, подхватываю его под бедра и, не разрывая поцелуй, несу его в нашу спальню.

Kiss me on the mouth and set me free Sing me like a choir I can be the subject of your dreams Your sickening desire Don't you wanna see a man up close? A phoenix in the fire So kiss me on the mouth and set me free But please, don't bite

Преодолев лестницу, заходим в комнату. Я опускаю его на ноги, все так же прижимая к себе. Зарываюсь рукой в его мягкую копну волос и аккуратно запрокидываю его голову назад, открывая перед собой его шею — настоящий разгуляй для моих укусов и поцелуев. Такой прекрасный вид, даже родинка на ней есть. Впиваюсь зубами в его нежную кожу, а он вскрикивает от боли. Зализываю свое хулиганство, тем самым извиняясь перед Лью. Покрываю его шею поцелуями, а он в это время пытается снять с меня толстовку. Неохотно отрываюсь от любимого дела, чтобы ему помочь, заодно снимаю кофту и с Вудса. Ох, и опять он так сексуально закусывает губу, я ведь уже терпеть не могу! Но торопиться нельзя, я не хочу снова причинить ему боль. Нужно терпеть. Терпи... А вот Лью терпеть не желает, он уже трется о мое колено вставшим членом, тихо постанывая от предвкушения и желания. Сводит с ума, хитро щурит глаза. Он все понимает и дразнит. Внутри меня что-то дрогнуло, и я шумно выдохнул. Почему он придает мне сил? Кидаю его на скрипучую и убитую временем кровать, нависая сверху, и медленным неуверенным движением касаюсь затвердевшего розового соска. Вудс резко вздохнул, а я, чуть посмелев, вобрал один сосок в рот, второй же поглаживал рукой. Лью запустил свои холодные пальцы мне в волосы, перебирая их и чуть оттягивая. Ммм, извращуга. Вот что же он делает? Только сильнее меня заводит... Его пальцы такие длинные, эстетические, что если представить вид со стороны, с ума сойти можно. Лью сам по себе сплошная картина, от таких, как он, поэты и лишаются рассудка. Я ведь не смог устоять в своё время, и до сих пор не понимаю, как такому, как я, послали его. Спасение от боли, смысл жизни — может он и не ангел вовсе, а прямиком из ада, чтобы влюбить меня? Чертова дьявольская красота. Его ведь спокойно можно было бы воспевать в песнях или стихах, восхвалять, но хоть и моя гордость радуется, я бы не позволил. Никогда. Никому. Он мой. Оторвавшись от его сосков, иду влажной дорожкой поцелуев от груди до его подбородка. Целую нос, щеки, лоб — все, что попадется. Поцелуи не имеют точного направления, но ему нравится эта мимолетная любовь, проявляющаяся так легко. Ему это скоро надоедает, хотя ему нравится, но тело требует большего, и Лью притягивает меня к своим губам. Покусываю его губы, сплетаю наши языки в горячем танце. Не теряя времени, расстегиваю ремень на его джинсах и снимаю их вместе с трусами. Мне кажется, целоваться Лью любит даже больше, чем касания. Нам нечего друг от друга скрывать, нечего стесняться. Я знаю каждый его шрамик, каждую родинку на его теле, каждый изгиб. Его тело, словно моё — все известно, как карта родного места. Мы проходили с ним через это много раз, но я до сих пор помню наш первый: в потёмках, сбившееся дыхание, и чувствуя друг друга, как можно больше. Хоть и сейчас почти ничего не изменилось, я только больше влюбляюсь в него со временем. Просто с ним я становлюсь живым, кем не был никогда. Да, я ужасный. Да, не идеальный. Но зато он — искупление моих грехов, моё сокровище, которое я буду охранять.

You can coax the cold right out of me Drape me in your warmth The rapture in the dark puts me at ease The blind eye of the storm Let's go for a walk down Easy Street Where you can be reborn And kiss me on the mouth and set me free But please, don't bite

Свет луны падает на обнаженное тело Лью, а свеча, стоящая рядом на тумбочке, придает этой картине контрастности. Тени запальчиво скрываются во тьме, чернота комнаты пытается обнять. Как же сильно я его хочу. Как мы до такого дошли? Не знаю. Но мне нравится прыгать в пропасть. Когда-нибудь я сойду с ума от такой жизни, но не сейчас. Сейчас, в этом мире, меня держит один, очень любимый человек. Спускаюсь по его животику вниз, чуть закусывая бок, и беру его твердый член в рот. Чувствую, как он пульсирует. Ммм. Двигаю головой вверх и вниз, облизываю языком, посасываю, делаю все, чтобы доставить ему удовольствие. А он тянется ко мне, стонет от удовольствия и дергается подо мной. Я всеми мыслями сосредоточен на нем, на своих действиях, на том, как доставить ему еще больше наслаждения. — Аххах... Тоби..Мм.. — простонал Лью, сильно закусывая губу. Кровь полилась тонкой струйкой с припухшей нижней губы. Он хватает меня за волосы, тянет, стонет и хрипит. Отрываюсь от своего занятия и припадаю к его шее, оставляя на ней большой алый засос, который, словно красная роза, расцветает на его светлой коже. Это так приятно — доставлять ему удовольствие, знать, что ему хорошо. Приподнимаюсь и вижу его заплаканные глаза, губы дрожат, а он весь красный. Слизываю слезы с его щек и подставляю три пальца к его рту. Он, не растерявшись, вобрал их все в рот, смачивая слюной. Люблю смотреть на него в этот момент, на то, как он смачно причмокивает, облизывая пальцы. Твердый стояк уже болит, он трется о ткань трусов. Вытаскиваю пальцы из теплого плена и подставляю их к тугому колечку мышц. Проталкиваю один внутрь, и Вудс вскрикивает. Кладу ладонь ему на щеку, проводя большим пальцем по скуле, успокаивая, а после целую. Пробираюсь языком в его ротик, провожу им по небу и зубам, закусываю его нижнюю губу и чуть оттягиваю. Он опаляет меня своим горячим дыханием и прерывисто дышит. Добавляю еще один палец, а вторую руку кладу на его член, потирая головку. Медленно двигаю рукой, отвлекая от неприятных ощущений. Но ничего, дальше будет приятно. Целую его коленки и внутреннюю часть бедра, а в это время вхожу третьим пальцем. Прохожу влажной дорожкой от паха до шеи и целую ключицы. — Ах, Тоби... Я готов, можешь..вставить... — трепещет Вудс от удовольствия. — Пожалуйста... Тоби.. После его слов во мне словно проснулся дикий зверь. Я резко вытащил пальцы и дрожащими руками начал расстегивать ремень. Кинув брюки вместе с боксерами в дальний угол комнаты, задираю его ноги и кладу их себе на плечи. Он сразу же смыкает их у меня за шеей. Еще раз касаюсь пальцами его ануса, и резко, в диком желании вхожу, но не полностью. Он вскрикивает от боли, а его глаза наполнились солеными слезами. Я сделал ему больно? Нет... — Лью, малыш, прости.. — прикасаюсь к его лбу своим, произнося это прямо в губы, — Я не хотел, — я замер, даже не дышу, грудь не вздымается. Я ненавижу, когда Лью больно, но когда эту боль причиняю я сам, то маленький мир внутри меня рушится, я боюсь что-либо сказать. Он кладет обе руки мне на щеки, притягивая мое лицо к себе, и после с улыбкой на лице невесомо касается моих губ. Всего лишь касание, совсем отличается от поцелуев, которые были до этого, но после него я сразу понимаю, что прощен. Поглаживаю его талию, медленно проталкиваясь глубже, а он сминает в руках простынь и выгибается в спине. Лью сжимает меня изнутри, эта теснота такая горячая, я словно таю. Провожу рукой от его груди к животику и вхожу до конца. Он издает громкий стон наслаждения и резко хватает меня за плечо, оставляя на нем небольшие царапины. Начинаю двигаться, но не быстро, давая ему возможность привыкнуть, целую все, куда только упадет мой взгляд, — губы, шрам на носике, щеки, лоб и опять губы. Вудс начинает ерзать и самостоятельно насаживаться на член, понимаю, что он готов к более грубым действиям. Наращиваю темп, задевая чувствительную точку внутри, Лью же громко стонет, хватаясь за мои волосы и царапая спину и руки. Утыкаюсь носом в его ключицы, опаляя их горячим дыханием. Как же хорошо... Эта сладкая жаркая теснота, словно обжигает меня. Настолько жарко в комнате, что можно задохнуться. Он стонет мне прямо в ухо, что заставляет меня двигаться быстрее и хотеть дольше пребывать в этом состоянии эйфории. — Аах, Т.. Тоби! Голос Лью, произносящий мое имя, словно хочет убедиться, что я здесь, словно нуждается во мне. — Лью, солнышко, я здесь. Все хорошо.. Прижимаю его ладонь к своей щеке, а он сам притягивает мое лицо к себе, жадно целуя.

And kiss me on the mouth and set me free But please, don't bite

Получился настолько пьянящий рассудок поцелуй, что я уже не могу контролировать свое тело. Лишь иду на поводу у животных инстинктов. Разрываю поцелуй, и между нами образуется тонкая ниточка слюны. Глаза Вудса подрагивают, а губы жадно хватают настолько нужный в данный момент воздух. Лишь тихо цокаю и продолжаю двигаться, одаривая нас двоих наслаждением. Чувствую, что уже близок к оргазму, поэтому обхватываю ладонью член Лью, надрачивая ему в такт моим движениям. Двигаюсь настолько быстро, что просто втрахиваю Вудса в кровать, а Лью теребит покрывало и резко хватается за подушку. Еще несколько грубых и резких толчков и я изливаюсь в него, а он пару раз дергается и кончает мне в руку вслед за мной. Быстро и больно впиваюсь в его шею укусом, обхватывая зубами нежную кожу. Отрываюсь от него, поправляя челку Вудса, она вся прилипла ко лбу. Он дышит часто, стараясь отдышаться. Смотрю ему прямо в глаза и мягко улыбаюсь, он же в ответ тоже одаривает меня своей нежной улыбкой. Я так вымотан, но доволен. Обожаю показывать ему свою любовь, показывать то, насколько она большая, что я люблю только его, и что никто мне больше не нужен. Он мое все. Все, что я мог и хотел бы желать. Лениво опускаюсь на него и утыкаюсь носом в его шею, наваливаясь всем телом. Лью недовольно цокает, но ласково обнимает меня, целуя в макушку. Так хорошо... Я накрываю нас одеялом и, все так же лежа на Вудсе, медленно засыпаю. Именно ради этих моментов я и готов жить. А на тумбочке догорает одинокая тонкая свеча...