Знакомая история

Хм… Так интересно. Откуда же я знаю эту историю? Уху-ху-ху. Не помню. Может когда-то я видела её. Видела её автора, её главного героя. Но я не помню, кого именно видела. Возможно, когда-нибудь память выкинет этот момент, и он рассосётся в пространстве небытия, выцветет, а пока я могу видеть эти картинки. Они меня хоть немного да развлекают. Не ясные, скомканные, но знакомые и, как искра, запоминающиеся.

Лишь на мгновение… Печально… Скучно.

      Серый обычный человеческий день. Или ночь. Некто сидел на подоконнике, глядя в запотевшее стекло. Мир являлся красочным, наверное, но прямоугольные квадраты скрывали это. Но зверя, неведомого мне, это не отпугивало. Он просто продолжал глядеть на то, как по стеклу одна за другой стекают капли. Капли, похожие на неких людей. Стекло — на жизнь. Каждая из маленьких частиц воды принимает свой путь, сливаясь с схожими с ней, подобно тому, как объединяются человечки в общества, семьи, друзей. Она строит своё будущее. Хотя нет, это ошибка. Она не может его строить. Она выбирает будущее из предложенных. Но какое бы она не выбрала, капля наполнится новыми людьми, следовательно, впечатлениями, всё быстрее и быстрее скатываясь к низу, к концу. Так всё устроенно, и к своей границе она разорвётся на тысячи капель, канет в лету никому не нужной. Такое пустое существование. И для чего оно? Глупое животное. — Эй,…-чан, тебя ждут. — доносится до чьих-то ушей. Я не могу разобрать имя. Кажется, оно было, только я не знаю его. Будто бы имя это совершенно не нужно. Покорно встав, герой смотрит на человека. А человек ли это? Набор помех и деталей. Я не вижу лица. Возможно, его и нет попросту. Механическое создание, что делает только свой алгоритм действий, словно робот. Или он и есть робот? — Спасибо. — знакомый голос я слышу, но не могу вспомнить чей он. Мне кажется, он мне просто известен. Будто бы я когда-то слышала его, пусть это и чушь, ведь слышать я не умею, но это ощущение в памяти глубоко отпечаталось штампом. Коридор, состоящий из серого цвета, тянется тоннелем вперёд, и это существо бредёт по нему, пересекая расстояние. Пересекая мои «воспоминания». Впереди животное видит дверь, выход. Только добраться некто никак не может. Его сопровождает груда математических элементов, что позвали зверя. В один момент их стало вдвое больше. Может, пришёл ещё кто-то. Не столь важный, как и первый. Такой же не нужный в этой истории. Бесконечность. Зверь видит бесконечность перед собой, длинный и длинный коридор. Такое спокойствие навевает что-то. Только я не понимаю что. Безразличие героя к своей судьбе в такой реальности, я могла бы исказить на свой манер, истолковать по-иному. Но некое препятствие, наверное, в виде несовместимых полей аттракторов, не позволяет мне этого. И эта реальность утверждает, что ему и правда всё равно. Я знаю то, что это животное на самом деле подвластно своему течению или, как говорят, характеру. Шестерёнки внутри него давно, а точнее с самого создания, не работают, как застывшая зимой капля воды на стекле. — Ты сегод-д--д-д-д-д… — говорит один из тех «моделей» совершенно не похожий на моего героя, безропотно игнорировавшего мир. Существо молчит. Я не вижу точно, но моя память говорит именно так. Молчит, как то «место», где сейчас я. Растягиваясь, это воспоминание размывается. Я даже не могу различить особенности этой области, этой линии. Ничего. Словно так и надо. Прохлада местности дарит мурашки давно бесчувственной коже. Я не ощущаю этого, но понимаю, что так оно и было. Как будто какой-то очень искусный автор описал мне это. Что касается звуков, тогда вибрации мира были полностью отдалены от создания. Хотя тягость существовала, звонкость иного.       Конец. Дойти до бесконечности оказалось не так сложно. Дверь отворяется. — Хей, мила.а.а.я… Как самочувствие? Предо мной возникло новое существо, только вот отличалось оно от остальных, что видела я раньше. Проработанные чёрные волосы, светло-карие глаза. Но вместо лица я вижу чистый белый лист. Это неправильно, но таковым они и было. Это как увидеть картинку и до фантазировать всё остальное. В конечном итоге, мало что изменится. Изображение останется таким, каким есть, на него не налепишь инородное тело без усилий. Но никто и не старался сделать это. Просто думай: глаза карие, волосы тёмные. Всё просто. Он часто меняет своё лицо, так что не имеет смысла давать ему особые черты.

На этом воспоминание обрывается.

      Следующее начинается на небольшой местности, окружённой пустошью, без цветов, без света. Площадка заполнена разнообразными неправильными, неровными птицами. Каждый из них что-то пищит, но существо, сидящее посреди хаоса, не замечает этого. Смотря на песок, зверь беспощадно пропускает через пальцы крупинки. С каждым разом их становится всё больше и больше, что даже нечто не успевает перебирать, будучи пусть хоть и сосредоточенным. Перед животным все эти птицы преобразуются в похожих друг на друга куриц. Со временем их стало так много, что и не различишь кем кто был когда-то. Одна большая однообразная толпа кудахтащая каждую секунду. Даже пусть кое-кто пытается подать нечто иное в себе как за индивидуальность, особо ничего не меняется. Глупцы, ничем не отличающиеся от всех, разве что новой формой. Петухи. Индюки. Сломанные петухи и индюки, искажённые. Ку-дах-тах-тах! Ихи-хи-хи! Какое забавное и пустое воспоминание в истории. Наверное, для кого-то оно было важным, но теперь оно со мной, и плыть по нему теперь только мне. Искажённый мир героя возвращает меня к начальной точке. Он сидит, продолжая своё дело, рядом собранные из несвязных частей ходят птенцы, иногда разваливаясь на части. Они поступают так, как поступают все, им страшно слишком сильно выделяться среди большинства. Потому они имеют форму только птиц и никого иного. Но я знаю точно, тот, чьё имя мне неизвестно, но знакомо, не такой. Ах-ах! Здорово, он избранный! — скажете Вы. Пф-ф-ф. Избранных не бывает. Это прошлое и настоящее сделало с Вами такое. Это понятие избранности совершенно не подходит. Хах! Это забавляет, если можно так выразиться. Так вот, птицы клюют животного ладони, им не нравится коренное отличие от них самих, они считают это чужеродным и опасным. И они правы, наверное… Существо молчит. Ему абсолютно всё равно. Даже если кровь будет стекать по сущности, ему будет далеко плевать на всех собранных из чего попало птиц. Пусть даже и больно, и неудобно, почему-то существо ничего с этим не делает, он безразличен к собственным страданиям. А песок течёт… И так это воспоминание длится вечно. Нет никаких изменений. И кому оно было вообще нужно?       Это было новое время года, не имеет значения какое. Герой сидел в белой комнате и смотрел в потолок, безгранично открывающий космос. Космос для ищущих ответы. Зачем он здесь? Почему тьма ревёт? Почему белый лист запер его здесь? Для чего сломанный прямоугольный некто с палкой, вместо шеи, вешает на неё бейджики? Эти вопросы не искали выхода, но и не собирались быть отвеченными. Кто он такой? Животное ждёт своего часа. Дверь отворяется, но за ней никого. Лишь такой же белый свет, который царит и в этой «палате». — Вперёд. — говорит из неоткуда идеальный голос, чему повелевается герой. Встав с места, нечто направляется к выходу. Белоснежный коридор открывается взору. Это напоминает больницу, только здесь нет ни существ, ни предметов, ничего. Лишь стены и двери. И главное среди всего - конец пути. Двери лифта, за ними зверя уже ничего не ждёт, ничего не изменится, очередное посещение. Однако что-то говорит, что сейчас всё по иному. Ступая уверенными шагами вперёд, существо нарекает себя судьбой, выбрав путь. Подобно тем каплям. Безразличие съедает животного изнутри, может, в какой-то степени герой желает пойти на это: заполнить пустоту.       Первая дверь отворяется. Из-за неё, копошась, выскакивают курицы и несутся вперёд. Своими клювами, когтями они расцарапали конечности существа, они стараются ударить в самые больные места, в сердце. Они вгрызаются в уши, верещат, без разбора толпясь вокруг моего героя. Пухлые, яркие, однотонные, с глупыми глазами, курицы нападают на всё и вся, сами того не замечая, как убивают друг друга. Из их тел льются краски: жёлтые, чёрные, красные, зелёные. Они все, смешиваясь друг с другом, начинают травиться не только на животного, но и на "друзей". Их языки чернеют, клювы наполняются "кровью" других. Они все одинаковы, все ненавидят, все хотят выделиться. А зверь продолжает идти.       Конец пути.       Вторая дверь открывается. Чернота выбрасывается наперерез герою и охватывает его своими длинными лопастями. Она кричит, она ревёт так, что режет даже мои уши, пусть это всего лишь и воспоминание. Я не чётко могу разобрать её слова, лишь остатки фраз: - Моё! - Не тронь!!! - Я тебя у..! - Ты не посмеешь! А в объятьях так холодно, внутри этой тьмы. Она такая сырая и необъятная. Если бы это было возможно, герой захлебнулся бы в этой пустоши, бесконечности. Прижимая всё ближе к себе, тьма верещала и металась из стороны в сторону. В беспорядке, это нечто барахталось и стремилось утянуть за собой, вонзая невидимые ногти в существо, как монстр, старающийся утащить дитя в кромешную пустоту. - Нет, нет, НЕТ!!! - надрываясь, звуки из "рта" тьмы вырывались пискляво и истерично, будто бы что-то режет её со стороны. Возможно ли, так оно и было? Почему нет? Я уже представляю, как серая жижа воспаряет над землёй и растворяется в округе. Может быть, я правда это видела, ведь в конце концов эти воспоминания необычны. Существо, не реагируя, продолжает пытаться идти к лифту, ведь его ждут, но упорно вцепившись тьма до крови вонзала "когти" в животное, до последнего визга вызывала диссонанс в голове. - Ни за что!!! Слышишь?! НЕТ! Продолжала оттаскивать в сторону тьма существо, а после вдруг прекратило. Механизмы пришли схватить её. Она вырывалась, но ничего не могла поделать. Они были сильнее. Тьму увели. И одна единственная капелька упала зверю на глаз. А из далека до сих пор слышен плачь несчастной.       Конец пути.       Третья дверь открывается. Закружив на героем, как приведения, строгие чёрно-белые змеи парили над ним. Их длинные тела, казалось, создавали круг без устали вращаясь друг за другом. Длинные и противные наверняка языки то и дело выскакивали из пастей и падали нитями на пол, создавая "листопад". Змеи шептали, говорили с героем. Они хотели обмануть его, да только нечто продолжало идти, не смотря вверх. Ноги путались, запинаясь об верёвочки. Змеи обещали многое, даже то, что не имело шанса быть. Чернота внутри круга нарастала, зубы грозились вонзиться в существо, а сжирающее окружение поглощало всё. На секунду я остановилось. Ему всё равно, но отчего-то, задрав голову к потолку, существо уставилось в красные глаза. Такие алые, словно кровь пролитая недавно. Давая клятву, они каждый раз теряли сухие языки. Вскоре животное заметило, как хвосты пресмыкающихся спускаются ближе к ней, они сплетаются между собой по нескольку раз и образуют петлю. Быстро опустив голову, зверь продолжил путь.       Конец пути. И вот существо наконец дошло до лифта, тем самым окончательно решив идти на это. О, да... Это глупо, с её стороны, но и нет. Это решает уже каждый сам. Доехав на нужный этаж, перед ней       Четвёртая дверь открывается. Стоит он. Тот самый "белый лист", наверное, улыбаясь. Только как-то смутно и расплывчато я воспроизвожу это в голове. Я точно знаю, так оно и было, но выходит такой казус - я вижу его без лица. А это неприятно, знаете ли... Ух, не отвлекаемся! Мужчина смотрит на героя и произносит: - Время пришло. Идём! Его голос не опознан до конца. Он словно не такой. Но моего животного это не волнует. Он проходит вперёд и зрит лабораторию. Как же часто бывает здесь он, что я досконально помню эту комнату. Здесь довольно скучно. Но не суть. Впереди меня стоит большой механизм с кучей кнопок, рычагов и мониторов. А дальше стекло за которым находятся непонятные штуковины и кресло. Всё в лучших клише этого мира. Открыв дверь ограждённой части комнаты, с растянутой улыбкой мужчина пригласил героя во внутрь. Животное без сомнений выполнило то, что попросил "белый лист". Он знает, что это правильно - так поступать. Проводив зверя до кресла, мужчина глубоко вздохнул, а всё настроение его ухудшилось. По нему было видно. - Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. - подключив несколько проводов к телу героя, этот кто-то устало смотрел в глаза. Синяки, взъерошенные волосы, пресный взгляд. - Ты... Так вот... Прости. Я тряпка, знаю... Прости. Даже не могу сказать и слова тебе. - снова донеслось из "уст" мужчины и тот опустил голову, по бредя прочь. Недвижимый зверь смотрит на его фигуру. Сдался.       Конец пути.       Пятая дверь открывается. Белый лист входит во внутрь той второй части и начинает копошиться над механикой. По ту сторону стекла существо замечает прямоугольник в костюме. Держа в одной невидимой руке весы, а в другой цепь, оно смотрит на героя. Яркие, почти белые глаза загораются светом, мир расплывается в нём. Оно протягивает мне руку и даёт положительный кивок. Жар распространяется по телу животного, будто бы кипящее масло под кожей. Глаза пронзают лучи и всё растворяется. Больше ничего. Резкий холод появился неожиданно, как ток, сузил все вены внутри, сжал горло в хватке, кислорода нет. Из ушей течёт кровь, кожа лопается, конечности отнимаются, разрывает изнутри так, будто тебя раздули, как шар, и продолжают до последнего запускать воздух. Зверь закрывает глаза, нет возможности кричать, чернота вливается в сосуд, распространяется по артериям, разъедает, выталкивает всё ненужное. Мышцы рвутся и превращающтся в пепел. Кости ломятся. Зрительный нерв крошиться, очи выпадают. Непрекращающийся писк давит мозги, превращая их в кашу. Харканье. Ничего не видно, но по щекам чувствуется течёт слизь из глазниц. Всё это на миг прекращается, тело неподвижно замирает. И взрыв. Тело разлетается по всему пространству.

Конец истинного пути.

...

На этом всё. Ехе-хе! Это, кажется, были неприятные ощущения. Я не знаю, ведь вместо того зверя была не я. Я то давно здесь, а это было не столь... Аха-ха~