Девочка и Существо

Существо встретил ее совсем недавно - и полувека не прошло. Это был один из тех дней, когда он неясной, совершенно нематериальной тенью бродил по миру, оказываясь то тут, то там, невидимый никем. Что для "подобного божеству" - он называл себя Квази - пространство? Важно только лишь его собственное желание, велением которого он и оказался в одном из тихих осенних дворов случайного города. Двор был по-настоящему тихим и почти безлюдным — помимо самого Существа в нем находился единственный человек: маленькая девочка, что сидела на качели и, вяло держась тонкими ручонками за большие звенья цепи, смотрела вниз на свои немного пыльные туфельки. По крайней мере так ему показалось, но… Кап. Квази моргнул, наклонив голову на бок, и прислушался. Вот оно снова это «кап» только теперь дробное, а на пыльной земле под нарядными туфлями светловолосой малышки появились и быстро исчезли маленькие мокрые пятнышки. Ребенок плакал. Существо снова наклонил голову теперь уже в другую сторону, приглядываясь к девочке, а потом оглянулся вокруг. Никто не спешил бежать, чтобы утешить ее, как никто и не убегал прочь, обидев. Ребенок плакал один, распыляя вокруг себя ауру горя. Существо не был жестоким, вовсе нет. А любопытным — да. Квазибожество потянулся к лей-линии, подпитывая свою сущность от этой подземной магической жилы, и, забрав достаточно, стал материальным. Сначала показался лишь его силуэт, обретая плотность, присущую телам людей, затем стало видно потрепанное пальто родом, наверное, прямиком из тридцатых годов, следом возникла и голова, лохматая, со спокойным лицом и невероятной глубины темными глазами. Впрочем, какой еще взгляд должен был бы быть у древнего Существа? «И почему голова всякий раз является последней?» — подумал он, встряхнув костяные остовы когда-то могучих громадных крыльев, сложил их поверх пальто, а потом бесшумно прошел и остановился напротив ребенка. Девочка явно не ожидала, что вдруг окажется не одна и, совсем уж внезапно наткнувшись взглядом на мужскую обувь, вздрогнула, вскинув голову с заплаканным лицом. Странный человек не был ей знаком и, видимо, она ожидала увидеть вовсе не его, но все равно тоненькие пальчики с силой вцепились в качелю, а подрагиваюшие пухлые губы сжались. Существо знал, что приветствуя человека, можно расположить его к себе, демонстрируя свое уважение и доброжелательный настрой. — Hello? Servus? Hola? — завел он, осыпая ребенка всеми приветствиями на всех возможных языках без какой-либо системы. Она только лишь растерянно моргала своими большими голубыми глазами и не отвечала. Однако Существо не сдавался. — Hyvää päivää? Hoi? Guten tag? Dobar dan?.. — Добрый день? — робко поправила его маленькая блондинка, стесненно улыбнувшись. — Добрый день? — повторил он на нужном языке и добавил серьезно: — Привет. Конечно. Русский. Ребенок его понял. Квази находился в Москве. Некоторое время он просто смотрел на нее, а она смотрела на него, не зная, чего ожидать и потому оставаясь настороженной и растерянной. Существо тряхнул головой и ровно в этот же момент ребенок заговорил. — У тебя что, есть крылья? — тихо спросила она, водя носком туфельки по пыльной вытертой десятками детских ног земле под качелями. Квазибожество приподнял костяные остовы за своими плечами, расправил их и лаконично обронил: — Возможно. Почему-то девочку это привело в состояние возбуждения. Она соскочила с сиденья качели и, забыв о заплаканном лице, взбудораженно вздохнула. — Ты… Ты ангел?! — прошептал ребенок, едва ли не вытянувшись в струнку. — Пожалуйста, скажи — ангел?! Квази задумался. «А́нгел — вестник, посланец. В авраамических религиях — духовное, бесплотное существо, сообщающее волю Бога и обладающее сверхъестественными возможностями. Традиционно ангел изображается как антропоморфное существо с крыльями за спиной», — эдакой выдержкой из статьи мелькнуло в его голове. — Нет. Я не ангел, — уверенно произнес Существо и чуть свел брови, когда девочка, точно потеряв надежду на что-то свое сокровенное, сделалась меньше ростом и снова неловко присела на край качели. — Ты ждешь весть? — уточнил квазибожество и уселся на пыльную землю прямо перед маленькой блондинкой, чего никакой взрослый человек никогда не сделал бы — не сел бы вот так в пыль, чтобы поговорить с ребенком. — Нет. Письма приносит почтальон, — непонимающе поглядела на него девочка, в глазах которых снова застыли слезы. — Значит, тебе нужно сверхъестественное Существо? — продолжил допытываться он и вдруг обтер полой потрепанного пальто белую детскую туфлю, отчего малышка поджала ноги со смущенным ойканьем. — Иначе зачем тебе ангел? — Ну… Ты не ведь ангел и не знаешь Бога, — снова робко напомнила она, передумав, впрочем, плакать. — Но я Существо, — просто сказал квази, который вытер теперь и вторую туфлю маленькой блондинки. — Я могу помочь? — Вряд ли. Моя мама… Она умерла. Ушла навсегда. После этого признания девочка опустила голову. — Она была старой? Ребенок отреагировал довольно бурно: вскинутый подбородок, моментально высохшие глаза и упрямо сжатые губы. — Нет, что ты! Мамочка была молодой и красивой! Она всегда улыбалась и… Губы Существа тронула тень улыбки, когда девочка принялась рассказывать какой именно была ее мать, и Существо внимательно посмотрел в ее голубые глаза, когда она закончила говорить. — Все смертное смертно, дитя, — ровно заметил он после. — Однако ничто и никто не уходит навсегда. — А… Где тогда она сейчас? Где моя мама? — Там, — квазибожество поднял руку и указал наверх, а потом обвел ею полукруг. — Или там. Везде. Масса вселенной всегда постоянна. Может, она, твоя мама, станет частью новой звезды? А может, в свое нескорое время, ею станешь и ты. — Ооо… — завороженно протянула малютка-блондинка и бездумно взяла протянутый Существом рожок разноцветного мороженного, очень похожего на тот, который был однажды нарисован в журнале «Веселые картинки». В пустой двор, укрытый золотыми деревьями, так никто и не зашел. За пределами двора гудели машины, в открытых окна были видны люди, слышались голоса, но никому словно и дела не было до маленькой девочки, увлеченно болтающей со странным типом в потертом пальто, что сидел на земле. — А нянюшка? — снова спросил ребенок, осторожно облизывая зеленый фисташковый шарик, покрытый мельчайшими льдинками. — Она тоже будет звездой? Существо наклонил голову на бок в своей излюбленной манере. — Она тоже. Или одни атомы ее тела отправятся в любую галактику, а другие — останутся на земле. Но это не точно. — И ты тоже… Твои… Эти ат…амы… Разлетятся? С этим ответом квази пришлось помедлить. День был теплый и мороженное таяло быстрее, чем малютка успевала его есть. Поэтому он снова ниоткуда достал белый платок, который и вложил в детскую ладошку. — Не разлетятся, — лаконично ответил Существо. Ребенок вскинул на него доверчивый взгляд своих голубых глаз. — Почему? Ты же старый! Он несколько раз моргнул, пытаясь прикинуть, сможет ли дитя понять всю свою правоту, а потом поднялся с земли. — Насколько я старый? — с тенью улыбки спросил он. — Старее моего папы. И дяди Михаила Андреевича, нашего дворника, — с готовностью отозвалась девочка, тоже спрыгнув с качели. Одна из лей-линий — источник силы любого мага, божества, квазибожества и прочих — была так удачно рядом. Ему ничего не стоило изменить себя. — А так? — спросил он, неуловимо поменявшись. Девочка замерла, восторженно распахнув глаза. Ее новый знакомый теперь больше походил на соседского гимназиста Сашу и вовсе не казался старым. Скорее наоборот был самым милым молодым человеком, которого она могла встретить за все свои коротенькие восемь лет жизни — поменялось все и даже одежда! — Ты фокусник, верно?! — ахнула девочка, вспомнив теперь и про мороженное и про платочек. — Я — Существо, — напомнил ей черноволосый паренек и пригладил волосы, топорща костяные отростки бывших крыльев, на которых проробивались темные перья. — Это лучше, чем фокусник. Где-то хлопнула створка окна, а потом раздался громкий и певучий женский голос. — Леронька! Поди домой обедать! Девочка в очередной раз растерялась: как же она объяснит няне мороженное? И обедать после сладкого не хотелось. Да и как она сможет уйти сейчас, только что найдя себе друга? Квазибожество недолго смотрел на нее своим странным темным взглядом, который был немногим моложе упомянутых им ранее галактик. Он поднял с земли крепкий прут, вложил его в ладонь девчушки, как до того вкладывал платок, и сжал детский кулак своей ладонью, так принимаясь чертить в пыли заклинание призыва — пентаграмму особого вида. Его вида. — Дитя, если когда-нибудь тебе будет страшно, одиноко или ты просто захочешь поговорить… Ты знаешь как позвать меня. Он отпустил мягкую ладошку ребенка и отступил, безмятежно доедая мороженное, которое забрал у девочки. — Теперь иди, — очень просто сказал он, улыбнувшись за сегодня уже в третий раз, и кивнул, когда малышка припустила по дорожке к подъезду под очередной зов своей няни.