Вечер

- Я тебя не люблю… слышишь… не люблю… - задыхаясь шептала Регина, зарываясь в светлые локоны своего шерифа. - Да… конечно… - отвечала Эмма срывая пуговицы ставшей вдруг ненавистной блузки. - Это всего лишь страсть… - шоколадные глаза темнели, заволакиваясь дымкой желания. - Пусть так… - соглашалась спаситель, стягивая наконец блузку с плеч. Это был конец рабочего дня. Солнце лениво пробиралось за горизонт, раскидывая красные всполохи по городу. Ничто не предвещало беды. - Да заткнетесь вы наконец, мэр Миллз? – отброшенный стул пролетел через весь кабинет и ударился о дверь, заставляя Регину напрячься, неестественно выпрямляя спину. - Обвинения… обвинения… вы что-нибудь еще умеете, кроме как обвинять? – серые глаза метали молнии, когда шериф Свон нависла над столом. - Что вы себе позволяете… - как-то неуверенно произнесла мэр, не привыкшая видеть Эмму такой. - Вы меня раздражаете… - Эмма почти полностью перегнулась через стол, заглядывая в глубину карих глаз, - такая идеальная… - она дернула женщину за ворот рубашки, заставляя слегка приподняться, – слишком идеальная, - фыркнув блондинка отпустила ткань, и мэр приземлилась обратно. - Убирайтесь из моего кабинета, - холодно произнесла пришедшая в себя Регина. - Нет, - Эмма решила проявить неожиданное упорство. – Я не уйду, пока вы не объясните мне, чем я заслужила такую «любовь» с вашей стороны. – Она обошла стол и повернула к себе кресло, окончательно загнав мэра в угол. - Не понимаю о чем вы, - отчеканила женщина, - и соблюдайте дистанцию, - она уперлась рукой в грудь Эммы, пытаясь оттолкнуть. - Прекрасно понимаете, - рыкнула блондинка, где-то внутри отметив, что голос стал значительно ниже. – Вы никогда не упускаете возможности показать свое превосходство. Постоянно замечаете малейшие мои промахи, и потом я получаю за них огромные выговоры. Вот что сегодня? Ах да, вам не понравилось, что я написала недостаточно развернутый отчет. Это отчет, мэр Миллз, всего лишь отчет, о котором через неделю никто и не вспомнит! – голос начинал потихоньку срываться от сдерживаемой ярости. Уже который день, Эмма приходила и выслушивала выговоры. Каждый день, каждый божий день своей жизни, который Эмма проклинала. - Я всего лишь указываю на ваши ошибки, и если бы вы прислушивались к моим советам, то не торчали бы здесь и не занимали бы мое и свое время. - Черт! – Эмма красноречиво выругалась, являя мэру новые способности своего языка, - вы когда-нибудь бываете неправы? – она вдруг отвела глаза, было во взгляде Регины что-то такое… неприличное, - и не смотрите на меня, вы сбиваете меня с мыслей, - потребовала блондинка. - Проясним ситуацию, - Регина уже смирившись со своим положением, расслабилась в кресле, - вы стоите у меня в кабинете, опираетесь на мое кресло, и еще смеете требовать чтобы я на вас не смотрела? – темная бровь насмешливо поднялась вверх. - Именно так, - подтвердила блондинка, ярость ее куда-то ушла, сменившись другими чувствами. - Тогда, думаю самым умным для вас решением, будет сейчас же убраться отсюда, пока я не решила, что это нападение, - мэр тоже не смотрела на Эмму, оставаться холодной и благоразумной, сейчас требовало огромных усилий. - А может, вы в меня влюблены? – совершенно не в тему ляпнула блондинка, но вскоре перевела удивленный взгляд на замолкшую вдруг Регину. - Нет, - смотря куда-то в окно, размеренно произнесла женщина. - Регина… - серые глаза пытливо заглянули в глаза мэра, пытаясь найти в них ответ, - ты меня любишь… - потрясенно прошептала блондинка. - Нет, - карие глаза сверкнули и мэр дернулась, порываясь встать. – Кто в своем уме, влюбится в неудачницу, оставившую собственного ребенка, - это был удар ниже пояса. Тишину кабинета разорвал звук пощечины, затем еще один. Две пары глаз с ненавистью смотрели друг на друга, будто силясь прожечь дыру в противнике. Эмма подалась вперед накрывая мягкие губы мэра своими. Если бы кто-то в этот вечерний час поднял голову, смотря в окна мэрии, то с удивлением обнаружил бы там оголенную спину мэра и возможно, даже светлые волосы шерифа. Если бы кто-то в этот час был в мэрии, то непременно услышал бы протяжные стоны, слетающие с припухлых от поцелуев губ. Если бы… но вокруг было пусто, и в этот вечер все принадлежало лишь им двоим. Шерифу и мэру города Сторибрук, которые ненавидели друг друга всеми фибрами души, ненавидели так, что не заметили, как влюбились.