пропал

      Эдди Каспбрак врывается в жизнь Ричи Тозиера резко и неуклюже, подобно весеннему солнцу, светящему неуверенно, но ярко. От Эдди пахнет аптекой и — совсем чуть-чуть — персиками. У Эдди глаза тёмные, кожа смуглая и нежностью взгляд пропитан.       Он краснеет от шуток Ричи, и последний не понимает, злится мелкий или смущается — чёрт его разберёт, лишь бы не обиделся. — Эй, Эдс, как там миссис Кей? — вопрошает Тозиер и закусывает губу, пытаясь предугадать ответ. — Соскучилась по мне? — Бип-бип, Ричи, — недовольно отвечает Каспбрак и тут же забывает об обиде.       Ричи расслабленно выдыхает. Они сидят в библиотеке; за окном почти стемнело, в свете фонарей кружатся едва заметные снежинки, и Тозиеру кажется, — нет, он уверен — что это мгновение намного лучше, чем все радостные события его жизни вкупе.       Ричи бесстыже рассматривает Эдди, пока тот слишком увлечён книгой о каких-то там вирусах, чтобы заметить это. Парень видит, как веснушки на лице друга складываются в невообразимые созвездия, и думает о том, что по этим самым веснушкам составляли космические атласы великие астрономы мира. Тозиер и сам непрочь стать астрономом, но во всей этой внеземной фигне он разбирается в миллиарды раз хуже, чем в особенностях лица своего друга.       Эдди Каспбрак ворвался в жизнь Ричи Тозиера неожиданно, принеся с собой фразу «да ты хоть знаешь, сколько там бактерий?!», своё брезгливо-недовольное личико, неизменный румянец на смуглых щеках, и так прочно в ней закрепился, что чёрта с два он теперь его отпустит. Вцепится всем, чем можно, и ни на шаг не даст отойти.       Тозиер уже давно погиб в этих глазах, контрольный в сердце — насмерть.

~~~

      Ричи Тозиер вошёл в жизнь Эдди Каспбрака медленно и плавно, даже как-то по-хозяйски, будто к себе домой. Он подрывает размеренный ритм жизни Эдди и его моральные устои. Ричи — чёртов ураган, только приходящий не раз в десятилетие, а минимум три раза в день.       От Ричи пахнет дешёвыми сигаретами, — чаще всего вишнёвыми — которые Каспбрак терпеть не может, и тут вроде бы напрашивается вопрос — почему же тогда Эдди терпит Тозиера, но вопрос этот больше смахивает на риторический, поэтому его никто не задаёт.       Ричи шутит про маму Эдди, гордо выдерживает лекции о вреде курения, о том, что надо теплее одеваться и чаще мыть руки, да и вообще обо всём на свете, называет его «Эдди-Спагетти» (Эдди краснеет от злости, а может и от смущения — он, если честно, сам не знает) и таскает с собой запасной ингалятор. Ну так, на всякий случай.       А ещё Каспбрак любит касаться Ричи. У него поразительно мягкие волосы, тонкие длинные пальцы и гладкая, бледная, будто фарфор, кожа. Эдди кладёт голову на его плечо и сплетает их пальцы, стараясь прикрыть этот своеобразный «замок» рюкзаком или краем кофты. — Что, Эдс, стесняешься своей голубоватой наклонности? — Тозиер усмехается. — Учти, то, что мы с тобой за ручки держимся, ещё не означает, что я перестану захаживать к твоей мамаше по вечерам… — Заткнись, Ричи, — шипит Эдди и пытается высвободить свою руку из цепких пальцев Тозиера, но у того хватка жёстче и желание удержать сильнее, чем желание самого Каспбрака вырваться.       На дворе промозглый апрель, в оконное стекло барабанит дождь, а Тозиер почему-то непривычно молчит, но Эдди это не напрягает — ему с Ричи даже молчать уютно.       Ричи Тозиер зашёл в жизнь Эдди Каспбрака размеренно, неспешно, будто знал, что останется в ней навсегда. А Эдди и не смог бы его выгнать, потому что сам же без него загнётся, и никакие таблетки не спасут.       Влюбился с первого взгляда? Нет, тут диагноз намного серьёзнее. Один взгляд — и он пропал.