Just To Make Her Jealous

— Т-ты мне нужен, — признался Билл. — Вст-тречайся со мной. Стэн не мог в это поверить. Наконец-то. — Ага. Да. Пожалуйста. И он вдруг понял все его сигналы, прикосновения и незначительные жесты. Стэн протянул руку, желая прикоснуться к Биллу. К Биллу, своему другу, тому, кого любил с тех пор, как понял, что это слово значит вообще. — Я хочу з-заставить Б-б-бев ревновать. Протянутая к Биллу рука дрогнула, сердце усиленно забилось. Беверли. Она. Не я.

***

Ричи усмехнулся: — Пожалуй, пора. Меня тошнит от Стэна, который говорит о тебе, словно он какое-то маленькое влюбленное дерьмо. Билл смутился. Стэну достаточно бросить на Ричи быстрый взгляд, чтобы тот догадался и понял. Никто никогда не ожидал от Тозиера подобной проницательности. Никто не знал, что он может оказаться таким заботливым и будет понимать проблемы друзей на каком-то интуитивном уровне, но именно это он и делал. Ричи неловко кашлянул: — Шучу. Я сказал это, чтобы скрыть мою бессмертную любовь к тебе, Билл. Лицо Билла тут же просветлело, и он беззлобно рассмеялся. — З-заткнись, Ричи.

***

Они сидели в доме Майка, смеялись и не забывали выпивать. Билл смотрел на Беверли с нежной улыбкой на лице, а Стэн чертовски ненавидел картину, лицезреть которую был просто обязан. Теперь Бев знала, что они вместе, и не изменилось абсолютно ничего. При случае она прижималась ближе к Бену, могла прильнуть к Ричи, держала Эдди за руку, когда он был чем-то расстроен, частенько невинно целовала Майка в щеку. Стэн не получал ничего — и его это устраивало. А еще он каждый раз старался увидеть в ней то, что видел и чем так восхищался Билл. Конечно, Бев замечательная. Добрая. Красивая. Одна из лучших друзей, что когда-либо были у Стэна. Однако он бы никогда не смог полюбить ее в том самом смысле. Наклонившись к Биллу, он тихо шепнул: — Поцелуй меня. Сейчас. Она приревнует. Он знал, что Беверли не смотрит. Знал, что она поднимается и разминает ноги, чтобы сходить покурить с Ричи. — Н-но, Стэн… Стэн схватил его за ворот и дернул вперед. Их носы соприкоснулись, дыхание смешалось, а глаза Билла застекленели. Он зачарованно смотрел на губы Стэна, пробежавшись языком по своим собственным. Прежде чем Билл смог что-либо возразить, его губы смяли в грубом поцелуе. Стэн хотел было приоткрыть рот, желая проверить, зайдет ли Билл дальше, но не сделал этого. Когда Стэн отстранился, то почувствовал, будто все это время глаза друга были широко открыты. Он слышал возгласы и аплодисменты друзей, но голова была слишком сильно забита мыслями о неудаче, и никак не о победе.

***

— Вращайте бутылочку! — воскликнул Бен, кладя орудие судьбы на пол. Стэну не нужно даже смотреть, чтобы представить нетерпеливое выражение лица Билла. Он теперь знал своего друга слишком хорошо. Знал, как Билл, с горящими от восхищения глазами, описывает каждый сантиметр Беверли. (Не любовь. Пожалуйста, только не любовь). Билл схватил бутылку, и Стэн увидел, как сильно его трясет. От нетерпения или от нервов? Оба варианта ужасны по-своему. Раз вращение. Два. Три. — Беверли! Она смущенно улыбнулась и заправила выбившуюся прядь волос за ухо; Билл же практически дрожал от нетерпения. Они неловко подползли друг к другу, на что Беверли засмеялась, когда же Билл был полон решимости. Стэн знал: друг отражал то выражение лица, которое было у него самого, когда он поцеловал парня, которого Беверли обязательно уведет в один прекрасный день. Они слишком близко, они, блять, слишком близко, Стэн не может дышать. Ему нужно выйти. Резко выбежав из дома, Стэн согнулся пополам, и его чуть не стошнило на покрытую росой траву. Если бы он прислушался чуть внимательней, то обязательно услышал бы, как группа нервно перешептывалась, а Билл произнес слабое: — Я пойду. Стэн сидел на ступеньках. Несчастный и разбитый, он старался прийти в себя, пока слезы текли по его щекам так же, как и в одну из очередных бессонных ночей. — С-с-стэн… Что… — вдруг почувствовал он призрачное прикосновение чьей-то руки к своему плечу. Стэн поспешил яростно вытереть глаза, размазывая по лицу соленую воду: — Иди. Иди целуй Бев. Я в порядке. Билл всегда был так драматичен, что не возникало сомнений: по его венам бежит кровь по-настоящему творческого человека. Он наверняка думал о том, что если поцелует Беверли, его судьба будет окончательно решена. Став ее очаровательным принцем, он оставит своего разбитого друга в пыли. Фантазия всегда одерживает верх над реальностью. Поэтому он послушно оставил Стэна и скрылся в доме. К тому времени, как Стэн вернулся, игра в бутылочку уже окончилась, и все были заняты просмотром телевизора.

***

— Может, нам стоит, — Стэн закрыл глаза и медленно выдохнул, молясь, чтобы это сработало, — оставить друг другу засосы. Ради Беверли. — Д-да, — эхом отозвался Билл. — Ради Б-б-беверли. Билл поморщился от боли, когда друг поцеловал и прикусил кожу на шее слишком сильно. Возможно, Стэн был немного жестче, чем следовало — но происходящее — его единственный шанс испытать нечто подобное.

***

— Я еще н-никогда не д-д-делал этого ни с к-кем. — Все нормально. Я не в счет. Беверли будет первой. Именно это пытался внушить себя Билл, пока Стэн заставлял его задыхаться и стонать под собой. Билл отчаянно старался представить стройную фигуру Беверли, нависающую над ним, но все, что он видел (возможно, все, что он хотел видеть), — это очертания парня. Парня с вьющимися волосами и нежными руками. Своего лучшего друга. Он притворялся, что имя, которое он шепчет, начинается с Б, а не с С. Все нормально. Я не в счет. Беверли будет первой. Все нормально. Я не в счет. Все нормально.

***

Стэн не потрудился демонстрировать Беверли или еще кому-либо отметки на груди — они все лишь для него одного. Билл, что странно, тоже едва их показывал. Время от времени Стэн выхватывал взглядом, как Билл пробегал пальцами по засосам на животе и шее, а еще по спрятанным на бедрах синякам (Билл не хотел о них говорить, но его хныканье: «Пожалуйста, Стэн», определенно не было словами отказа).

***

Билл нервно сминал ладони, лежащие у него на коленях. Беверли сидела рядом, на его кровати, терпеливо ожидая, что Билл хочет сказать. И за мгновение до того, как он открыл рот, к нему пришло осознание, что сердце стучит не так сильно, как должно. Он втянул носом запах давно знакомого парфюма, из-за которого обычно вздыхал, который возбуждал его, как самое сильное в мире любовное зелье, но сейчас это был всего лишь запах ванили и вишни. Отбросив мысли, он постарался романтизировать каждую ее часть, как привык делать почти всегда. Взглянул на сильную россыпь веснушек. Взглянул на пышную копну волос, окружающих идеальное точеное лицо. Взглянул на очаровательные ярко-голубые глаза. Но это все. Все, что он видел. «Но это судьба», — подумал Билл. — «Еще с третьего класса все шло именно к этому». Слова лжи крутились у него на языке, но он так долго к этому шел, что должен был произнести их, несмотря ни на что. — Д-думаю, я люблю т-т-тебя, Беверли. Думаю. Она взяла его ладонь и мягко поцеловала костяшку пальца, а Билл понял, что не чувствует никакого разряда электричества, пробегающего по венам. — Нет, не любишь.

***

— П-поцелуй меня. — Беверли тут нет. — Я знаю.