Дитя золотых песков

Ноги уже не могли идти, и мальчик, продолжая нещадно плакать, упал на колени. Мокрые от слёз щёки хлестало песчаным ветром, напоминая о скором начале бури. Стайлз не понимал, за что с ним так, что он сделал такого за свою жизнь, заслужив это, но ответом ему была лишь тишина...       Осознание скорой смерти накрыло куполом, не давая звукам и ощущениям пробраться под него. Волна ужаса и истерии захватила его целиком. Все не должно быть так. Не должно было все так закончиться. Это нечестно! Мальчик начал задыхаться в приступе панической атаки, хватаясь содранными в кровь пальцами за шею, с каждым вздохом заглатывая сухой раздражающий воздух. Глаза начали закатываться, и, издав последний хриплый стон, он упал на ласково принявший его в свои объятья песок. Теперь уже не было страшно. Не было больно.       Кажется, это конец его столь короткой истории.

***

      Песчаная буря продолжала набирать обороты. Она была здесь богом. Она вершила своё правосудие над неугодными, и она же помогала: вела своих возлюбленных детей к потерянной душе, которая уже отпустила надежду. Мать-пустыня была благосклонна. Несколько крупных фигур неспешно приближались. Люди, судя по запаху, — альфы, сидели на пугающих своим видом существах, которые переодически порыкивали и водили головами, стряхивая налипший к жесткой шерсти, песок. Глаза же у существ внимательно осматривали песок под ногами в попытках разглядеть что-то новое. Пахнущее молоком и предательством. Несчастного щенка нужно было найти.       Можно ли сказать, что мальчику повезло в том, что он не видел, как одно из этих больших неизвестных существ подбежало к нему и, взволнованно поскуливая, начало обнюхивать. К нему подошёл наездник, пытающийся сквозь окуляры круглых очков разглядеть заинтересовавшую гончего вещь.       — Симон, что ты там нашел? Склонившись и немного убрав песок с находки, он пропустил вздох. — Господи боже. Малыш, как ты тут...? — Человек поднял ребёнка на руки и начал прощупывать пульс. — Только бы живой, мать-пустыня не позволила бы невинной душе умереть в ее владениях. Ну же, маленький, давай! — И почувствовав слабое трепыхание под кожей, прижал мальчика к себе. — Эй, ребята, сюда! Тут, кажется, человек. — Пытаясь перекричать шум ветра, сказал он.       — Господи, да это же ребенок, — с хрипотцой в голосе сказал один из подошедших спутников. — Скорее подготовьте всё необходимое для оказания помощи, — приказал второй незнакомец, помогая другу сесть вместе с находкой на гончего. Группа начала свой путь домой и не догадывалась, что в эту самую минуту начинается пророчество. Несчастное дитя, преданное своей парой, спало, утомленное долгими переживаниями, как и человек, что под властью эмоций совершил непростительный грех. Мать-пустыня не прощает предателей, даже если живут они далеко от ее владений.

***

      Первое, что почувствовал Стайлз, когда очнулся, — это нестерпимую жажду. В рот будто насыпали горстку песка, что теперь неприятно скребся о зубы и царапал язык. Он ещё не до конца проснулся, поэтому привычным движением хотел встать с кровати, но вместо мягкого ковра, ноги утонули в непонятной шерсти, а под рукой оказалось не любимое одеяло с героями комиксов, а легкая ткань желтоватого цвета. Вот теперь он вспомнил. Боль, разрывающая грудную клетку, и горькое послевкусие предательства. Он понимал, что ещё слишком юн для таких мыслей, но судьба насильно заставила его повзрослеть раньше. Теперь в его жизни не осталось никого. Как могло произойти так, что, казалось, совершенно счастливый ребёнок вдруг осознал себя сбивающим кулаки о неприступную стену, отрезавшую его от дома? Он просил, умолял не поступать так с ним. Не убивать его. Потом был страх, заставляющий его бежать дальше по пустыне с надеждой на спасение, а уже в самом конце совершенная пустота в душе, когда он, погребённый под песком, молча ждал своей кончины. Странно, что его не поймали твари, как только он оказался за стеной. Возможно, даже они побрезговали мальчишкой, как и его пара.       Стайлз очнулся от воспоминаний и огляделся. Это точно был шатёр. В похожих у них в городе проводились разные конкурсы на праздники, но этот был из тяжелой, плотной ткани, не позволяющий палящим лучам попадать внутрь. Сам он лежал на импровизированном лежаке, состоящем из плетёного каркаса и больших одеял. Несмотря на внешнюю грубость, ткань оказалось приятной коже. Блуждающий взгляд наконец наткнулся на глиняную тару с чистой на вид водой. Рядом стопкой лежала одежда из уже знакомого материала. Пытаясь не делать резких движений, мальчик встал. Первые шаги, казалось, прошибли тысячью иголок все нервные окончания, вырывая из мальчика болезненный стон. Подойдя к воде он задумался. Отец не раз говорил, что после сильного обезвоживания надо пить небольшими глотками, иначе станет ещё хуже, чем было до приема воды. Воспоминания о семье больно резанули по сердцу. Сколько он уже тут и где вообще находится, неизвестно. Ищет ли его семья, неизвестно.       Двигаясь уже более уверенно, он подошёл к одежде и, разумно рассудив, что в его нынешней выходить на улице не стоит, скинул футболку и шорты. Синяки на рёбрах и руках проступили уродливыми пятнами, как очередное напоминание. Следы — прощальные подарки его пары. Он очертил несколько из них содранными пальцами и, грустно улыбнувшись, уверенно надел любезно оставленную кофту с длинным рукавом и плотные брюки. Только ноги остались обуты в любимые цветастые кроссовки. Ткань шатра поднялась и внутрь ступил высокий мужчина. Он уверенно подошёл к кровати и положил туда новую стопку, определенную как очередная одежда. Потом, подняв очки и отложив их в сторону, посмотрел на мальчика, что волком глядел на него из противоположного угла. — Ты боишься меня, маленький spiritus? — слегка хрипящим голосом задал вопрос мужчина. Детские глаза прищурились, и недоверия в них стало только больше. — Ты позволишь осмотреть твои руки? Они были сильно ранены, когда мы нашли тебя. — Мужчина по-доброму улыбнулся и протянул вперёд раскрытую ладонь. — Почему я должен доверять тебе? — впервые подал голос Стайлз. — А я разве просил твоего доверия? Просто подойти и позволь осмотреть равны, а с остальным мы разберёмся позже. Все в этом странном мужчине создавало ощущение безопасности. Каждое его движение, взгляд, жест говорили об искренней заинтересованности и участии. Не до конца уверенный в своём решении, Стайлз медленно начал приближаться, но каждый шаг будто говорил: «Одно лишнее движение, и я сбегу». Мужчина же продолжал по-доброму смотреть, все также протягивая руку, в которую подошедший мальчик вложил свои ладони. — Я могу спросить, откуда ты взялся в наших краях? — Мужчина присел чтобы быть на уровне глаз мальчика. Стайлз испуганно дернулся, но ладонь незнакомца сжалась, удерживая. — Твои руки сильно пострадали, да и общее состояние говорит о сильном стрессе. — Так откуда ты пришёл, маленький омега? Он приблизился к его волосам и вдохнул. Пахнешь чужаком, пришёл из-за стены? Это риторический вопрос, конечно. Так и будешь молчать, амиго? — незнакомец снова улыбнулся и, достав из кармана безразмерного плаща сосуд с голубоватой жидкостью, открутил крышку. — Я нанесу на раны заживляющий раствор, ничего опасного. — Он аккуратно капнул по капле на каждую ладонь и большим пальцем втер это в детские руки. Стайлз, все это время смотрящий в пол и хранивший молчание, наконец сказал: — Я ещё не решил, на какие из ваших вопросов мне хочется отвечать, — и мужчина замер под тяжестью детского взгляда. — Сколько тебе лет? — Десять. Остальное я расскажу позже, вы позволите? Я не до конца понимаю, где нахожусь и кто вы, поэтому предпочту ещё немного подождать. — Дети не ведут себя и не рассуждают так в десять лет. — Вы правы, но, к сожалению, ребёнок, которым я был раньше, умер под весом золотой пыли, а я лишь то, что от него осталось. //////// Они покинули шатёр вместе. Мальчик не был взволнован или напуган происходящим, скорее ощущал безразличие. Разлука с парой приглушала его восприятие мира. Будто цвета и эмоции высосали, оставив только серость и отрешенность. Жёсткую реальность. Солнце обожгло глаза, стоило только попасть под прямые лучи, оно огладило детскую фигуру и замерло в его волосах, заставляя их переливаться приятным блеском. Песок под ногами ощущался раскалённой лавой, даже через толстую подошву кроссовок. Стайлз поглубже вздохнул спертый воздух и закашлялся. Легкие ещё не восстановились после бури и обезвоживания. — Тише. Ты должен вдыхать медленно и небольшими глотками, — мужчина присел рядом с тяжело дышащим ребёнком и огладил его спину, помогая расслабиться. — Мне бы хотелось представить тебя старейшине: она решит, как с тобой поступить дальше. Он поднялся и повёл его вдоль рядов одинаковых шатров. От их количества рябило в глазах, как и от людей, что встречались им по пути. Все как один имели высокий рост и золотую кожу. Они разглядывали Стайлза тёплыми глазами и протягивали к нему руки, пытаясь коснуться белой кожи. Мальчик сжался и придвинулся к Ричарду ближе, опасаясь незнакомцев. — Не бойся, маленький дух. Они приветствуют тебя и выражают радость от твоего появления. В наших краях давно не бывало чужаков. — Были ещё подобные мне? — карие глаза заинтересованно блеснули. Первая искренняя эмоция за все время, проведённое за стеной. Мужчина это заметил. — Эта долгая история, содержащая не мои тайны, так что, думаю, будет лучше, если ты узнаешь их от первоисточников, — Ричард загадочно улыбнулся и подтолкнул мальчика в спину. — Мы пришли. Не беспокойся, она не кусается. Сегодня. — Он в очередной раз усмехнулся, и они вошли в огромных размеров шатёр. Ткань за их спинами медленно опустилась. //// — Ты расскажешь мне о себе, мальчик? — белые глаза, казалось, смотрели прямо в душу не мигая. Девушка поправила выбившиеся из косы седые волосы и поцарапала стол длинными ногтями. Она не была похожа на остальных встреченных здесь людей. Абсолютно чёрная кожа и гипнотические белые радужки глаз. Седые волосы постоянно лезли в лицо, отчего незнакомка смешно морщилась и отдергивала их. Несмотря на отсутствие зрения, она сразу поймала Стайлза взглядом, стоило войти в комнату, и продолжала следить за ним, какие бы движения он ни совершал. Хотя, если честно, он старался вообще не дышать и не двигаться, лишь бы эти жуткие глаза прекратили его сверлить. Девушка была пугающей. — Меня зовут Аяль Инь, и я старейшина этого племени. И хотя боги отвели от меня зоркость, они подарили мне бесценный дар читать души. — Она вытянула руку с выставленным указательным пальцем и уперлась им прямо в напуганно трепещущее сердце мальчика. — Я чувствую вкус твоей боли с того момента, как дух твой ступил в мои владения, и хочу знать причину. Ее хриплый голос убаюкивал, и Стайлз сломался. Расплакался с такой сильной обидой и горечью, на которую только способен ребёнок. Он рассказал этой девушке все без утайки, и она поняла его чувства. /// Маленький мальчик, Стайлз, обожал играть на площадке недалеко от их городского заповедника, но особенно он любил это делать с очаровательной малышкой Корой, которая, несмотря на юный возраст, уже имела боевой характер. Девочка сразу приметила кареглазого мальчугана и пообещала защищать его от каждого на этой детской площадке. Она насыпала песок на голову противной Элисон, что задирала Стайлза, и ударила лопаткой по голове заносчивого Сэма, что забрал у мальчика любимую игрушку. Если кратко, то Стайлз и Кора стали неразлучными, с чем их родителям пришлось смириться и согласиться на частые ночевки у кого-то из семей дома и постоянным радостным крикам и смеху. Кора жила в шикарном доме в том самом заповеднике и имела большую семью. Мальчик успел познакомиться с милой Лорой, тепло потрепавшей его по волосам при встрече, с их родителями, которые всегда с радостью встречали Стайлза у себя дома, будто родного, и, конечно, он познакомился с Питером. Этот мужчина внушал ребёнку страх с того самого мгновенья, как, впервые встретившись, он наклонился и, обнюхав его шею, сказал: — Ох, так вот где все это время была моя... а впрочем неважно. — И потерев указательным пальцем детскую щеку, шепнул: — Жду не дождусь твоего совершеннолетия, карамелька. — И усмехнулся своей фирменной ухмылкой. Питер пугал Стайлза до чертиков своей необъяснимостью. Цель его действий была ребёнку непонятна и оттого сильно пугала. Жизнь шла своим чередом и ничего не предвещало беды. Дети росли и играли, Питер проследовал Стайлза, как помешенный, пытаясь незаметно проявлять интерес его жизнью, а родители просто любили и заботились, как это могут делать только они. Все было хорошо, пока из университета на каникулы не приехал старший брат Коры, и вот тогда начался ад. Мальчик понял, что произошло что-то серьезное, только посмотрев этому парню в глаза и, к огромному сожалению, Дерек тоже все понял. Жизнь провернула поистине жестокую шутку и дала в пары взрослому и перспективному парню ребёнка. Стайлзу было семь, и жизнь была чистой и светлой в его глазах. Дереку было двадцать два, и жизнь его только набирала обороты. Пейдж, невеста Дерека, которую он привёз знакомить с родителями не улучшала ситуацию. В тот злополучный день они встретили свою пару. Годы шли, и ситуация накалялась. Ведомый истинной связью, Стайлз тянулся к Дереку с всей своей детской непосредственностью. Он дарил ему открытки, сделанные от руки, на все праздники и просил объятий, стоило только хмурому парню попасться ему на глаза. Мальчик любил его всем сердцем и не понимал, почему его пара так относится к нему. На самом деле Стайлз не был глупым мальчиком и понимал причины злости его пары, но принимать их не желал. Дерек же возненавидел этого мальчишку, стоило только почувствовать связь истинности. Несуразный и дёрганный, Стайлз раздражал своей гиперактивностью и привязанностью к нему. Судьба оказалось той ещё сукой, раз всучила ему этого мелкого ублюдка. Пейдж каждый раз закатывала жуткие истерики после разговора своего парня с семьей, которые, видя ситуацию, пыталась повлиять на сына и сблизить его с истинной парой. Это только больше и больше бесило Дерека, и все начало ужесточаться. Незаметно столкнуть Стайлза с лестницы или пихнуть его в коридоре их дома стало нормой. Все это напряжение вылилось в необоснованную агрессию в отношении невинного ребёнка. Скрывать синяки от родителей стало нормой для Стайлза, как и обида, обжигающая сердце при каждой жестокой стычке, но он надеялся, что такое отношение лишь временно и позже его пара поймёт всю ценность их связи. Стайлз вот понимал и оттого молчал. Трагедия случилась, когда никто ее не ожидал. Гон, так неожиданно начавшийся у Дерека раньше положенного времени, учебник, забытый у Коры в комнате после их последней ночёвки, и отъезд всей семьи альфы из дома. Родители мальчика были на работе и не беспокоились за своего ребёнка, зная, что он находится дома, но все было иначе. Не найдя нужную книгу в сумке, мальчик собрался идти домой к Хейлам и забрать учебник, родители ведь никогда не запрещали ему туда ходить, и этот день не стал исключением. Ребёнок почувствовал неладное уже на подходе к особняку, но не повернул назад. Ручка входной двери повернулась неслышно, и детскому взору предстала картина, что на долгие годы отложится в его памяти, как самое болезненное воспоминание. Его альфа, его пара, самозабвенно трахал стонущую под ним девушку и нечеловечески рыча смотрел на него налитыми кровью глазами. Дерек не осознавал себя, находясь под влиянием гормонов, и это единственное его оправдание перед совестью за свой поступок. Увидев вошедшего в дом мальчика, мужчина окончательно озверел. Схватив вскрикнувшего мальчика за волосы, он отшвырнул его в стену. Злость текла у него по венам, и нужно было исключить ее источник. Он позвал своих бет, дежуривших на заднем дворе дома в время гона их альфы. Они не почувствовали прихода мальчика из-за истинной связи и теперь напуганно скулили, чувствую себя виноватыми. — Возьмите это отродье и сделайте так, чтоб я его больше никогда не видел. Киньте его за стену, и пусть ни одна живая душа не знает об этом. Сделайте все чисто, как вы умеете. Беты подняли плачущего ребёнка за руки и засунув в багажник повезли за черту города. Туда куда обычному человеку не попасть. Дерек вернулся к счастливо улыбающейся Пейдж, а Стайлза скинули на раскалённый песок уже другого мира. Летя со стены, он потерял всю любовь к своей паре, как и надежду на жизнь. /// Закончив рассказ, Стайлз тяжело вздохнул. Из слепых глаз Аяль Инь тихо текли слёзы. Она прожила эту жизнь вместе с ним и разделила эту скорбь вместе с ребёнком. — У тебя чистая душа, мальчик, и я благодарю мать-пустыню за сохранённую тебе жизнь. Твоё попадание сюда и твой тяжёлый груз прошлой жизни — все это маленькие шаги на пути к чему-то великому. Ты не сможешь вернуться домой, понимаешь это? — девушка слепо протянула руку вперёд, но положила ее точно на голову замершего Стайлза, который казалось перестал дышать. Поглаживания волос успокоили и придали уверенности. — Я понимаю, что сейчас это невозможно, но, может, однажды? — он с надеждой посмотрел на девушку. — Жизнь пустынников трудна и опасна. Доживи до всего однажды и стань сильным воином, способным в одиночку вынести груз жизни на своих плечах. Ступай, мальчик. Я попрошу Ричарда присмотреть за тобой, и береги себя. Сегодня все мои молитвы будут посвящены тебе, — девушка встала, и глиняные колокольчики на ее шее издали перезвон. Она уверенно подняла противоположный край шатра и ушла, оставив Стайлза в раздумьях. — Ты готов идти? Мне ещё есть с кем тебя познакомить, — Ричард протянул мальчику руки, и тот уверенно схватился за неё. Если и начинать новую жизнь, то нужно заиметь себе союзников, которые в будущем помогут ему вернуться домой. /// Ричард опять вёл его вдоль однообразных шатров, параллельно с этим рассказывая об их быте. — Раньше мы были кочевым народом, но сейчас у нас есть дом у великой скалы Усаме, и раз в пять сезонов мы уходим оттуда, чтобы запастись мясом и шкурами. Большая часть нашего народа остались дома, а те, кто сейчас находятся в лагере, — в основном охотники и войны. Помимо охоты, мы занимаемся земледелием в влажных пещерах скал и разводим скот. Я покажу тебе Халов, когда прибудем домой. Благодаря им у нас есть сура и мясо. Мальчик в непонимании нахмурился и переспросил: — Сура? — Ах, это жидкость, появляющаяся у Халов. Их доят, а эту жидкость употребляют как охлаждающий напиток, так же её добавляют в пищу. Старейшина сказала, что тебя ждёт путь воина, а каждому из них нужен хороший учитель, который всему его обучит. Но самое главное в жизни любого война, это его гончий, — Ричард улыбнулся и, завернув за угол одного шатра, остановился. — Гончий — это душа, сердце и дух воина. Встретив своего духовного товарища, ты пройдёшь с ним свой путь до самой смерти, и он никогда не придаст тебя, — Мужчина поднял край шатра и зашёл внутрь, ведя за собой внимательно слушающего мальчика. — Божественная принесла нам не один дар сегодня. В огромной корзине перед ними копошились семь одинаковых чёрных щенят. Они скулили и слепо тыкались в воздух, зовя мать. Самка же тихо седела в углу, наблюдая за людьми. Она знала, что те не причинят вреда ее потомству и не беспокоилась. Стайлз ее, честно, даже не заметил отдав все своё внимания щенкам. — Я должен выбрать одного? — Не выбрать, почувствовать. Мужчина отошёл и сел на пол шатра не торопя. Мальчик внимательно вглядывался в одинаковые мордочки и слушал скулёж, пытаясь что-то для себя понять. Они были совершенно одинаковыми, и как выбрать одного, просто непонятно. Можно было бы ещё долго стоять и думать, если бы один из щенят на открыл глаза и не посмотрел прямо на Стайлза, сверкая золотой радужкой. Взгляд у него был осознанный и понимающий. Он выбрал своего человека, а тот выбрал его в ответ. Мальчик протянул руки и трепетно взял щенка на руки прижав к груди. — Он сказал, что его зовут Aurum. Счастливо улыбаясь, Стайлз повернулся к мужчине. — Я готов.