История Катерины Крестинской

И вот мы уже сидим в машине. Я назвала адрес, который с трудом вспомнила. Я не хотела возвращаться, но это лучше, чем нагло просить купить мне вещи. Вот мы уже подъезжаем. Звонок. На пороге кажется Алекс, но это не точно, я их часто путаю. – Привет Алекс, я за вещами. – Привет, - кажется я угадала. Он выглядел не хорошо, очень бледный и кажется, худой, - да, конечно, проходи. – А родители дома? – Да, и Джеймс тоже. – Хм, значит здесь все... - и тут я заметила взгляд Алекса, который смотрел на Мирона. – Привет, я Мирон, - далее последовало рукопожатие, - а ты, Алекс, верно? - он кивнул, - я забираю Катерину. Это звучало... Немного нагло, но мой брат все понял, что мне желают добра. Я собрала вещи и уже была готова, но тут к нам вышли родители. Я не удивилась, мне было все равно, да и им тоже. – Значит ты уезжаешь? - это была мама – Да, это лучшее решение. – И ты этого хочешь? Ты ведь даже не знаешь его. – Знаю лучше чем ты думаешь. Я приняла это решение, я переезжаю. – Сейчас мы вас отпускаем, но будет суд, - а это уже папа – Как скажете Мистер Крестинский, - Мирон был спокоен, как всегда и конечно, это спокойствие передалось мне. Мы уехали, больше ничего не сказав. Если честно, я и сейчас не жалею об этом выборе. Через пару дней, как и говорил отец пришла повестка из суда. Мирон быстро и легко на это отреагировал. Он нанял адвоката, специалиста. Я была польщена его заботой обо мне. И вот настал тот день суда. Был самый разгар. Отец на повышенных тонах общался с абсолютно спокойным Мироном. А последний, лишь давал доводы, по которым я могла с лёгкостью стать его падчерицей. – Первое, что я хочу сейчас заметить, так это то, что Мистер Крестинский, говорит на повышенных тонах, как в суде, так и в домашней обстановке. – Принимается. – Что!? Это возмутительно, она моя дочь и должна остаться со мной и своей матерью. – Отставить. Продолжайте. – Второе, не мало важное, за то время, как пропала Катерина, никто не подал заявление в полицию, ее не было достаточно долго дома. – Что Вы на это скажете? – У нас много работы, мы только переехали, и мы почти не ночуем дома. А когда мы узнали о том, что она пропала... В общем об этом знали все. И ещё хочу подметить, что детям не пристойно слушать такое... Такие песни... Там много нецензурной лексики, которая пойдет во вред нашей дочери. –Принимается. –Ваша честь... Позвольте мне сказать. –Говорите, Катерина. –Я так же хочу... Подметить, что мои родители следили за мной точно так же, не только во время переезда. Так было всегда... И я уверена, что так будет продолжаться. –Принимается. Так же хочу спросить Вас, Катерина. Так как вы являетесь уже взрослой, 14-ти летней, то можете самостоятельно принимать решения. Мой вопрос звучит так: вы принимаете всю серьезность ситуации и намерения человека, который возможно будет следить за Вами последующие четыре года, до совершеннолетия? – Да, Ваша честь. Я все понимаю, и принимаю решение, если позволит суд остаться с этим человеком. Я уверена, что он позаботиться обо мне. –Принято. Что ж, суд удаляется на принятие решения. – Суд принял решение, - в зале гробовая тишина, - Мисс Крестинская остаётся с Мироном Фёдоровым. Отец начал было возмущаться, но потом передумал. Он проиграл дело и теперь ему всё равно на меня. Опять, снова. Впрочем мне это неважно, я была счастлива, что остаюсь с Окси, хотя с точки зрения закона, он не самый лучший опекун. * Два года спустя * Уже два года я живу с Мироном. За эти года не происходило что-либо интересного. Ну, не сильно интересное. Свой нрав и характер я, кажется оставила вместе с прошлой жизнью. С родителями я так и не виделась. А они в свое время не очень-то и проявляли инициативу ко мне, что даже к лучшему. С братьями, я так же не виделась, только переписывалась. Видеться с ними мне запрещал сам Мирон. Точнее просил меня этого не делать и я, конечно, любезно соглашалась. Что сказать о самом авторе, столь любимых мне песен? Я заметила изменения в его жизни, ради меня. Он не выражался нецензурной лексикой, заботился обо мне, покупал вещи, наказывал, если это было действительно необходимо, но самое главное, он никуда не отпускал меня. Я никогда не ходила с ним на вечеринки, на какие-либо вечера с почетными людьми, фотосессии, даже в школу. Иногда я напрашивалась, за что и получала наказания. А Мирон в это время решил сделать из меня совершенную девушку, (поэтому я и не ходила в школу), что вскоре у него и получилось. Я начала заниматься спортом, качаться. Он нанял мне учителей, которые активно занимались моей учебой, особенно языками. Я ходила множество раз к врачам на обследование, поправляла здоровье. И у меня было достаточно визитов к косметологу. (Переходный возраст как-никак.) Что либо делать с внешностью мне нельзя было. Только я проколола уши. На левом ухе было три дырки, а на правом две. Всего пять. Например красить волосы или стричь их (что я просила), мне было запрещено. Не думала, что два года так изменят мою жизнь.