drink it, baby

      Чимин всегда считал, что это почетно — быть элитной проституткой только одного человека. Быть единственной проституткой самого Мин Юнги — дар божий. Тот богат, эстетично красив настолько, что можно рисовать часами созвездия из его родинок на бледной почти до прозрачности коже и любоваться тем, как прекрасно лежат тени на его теле. Пак, наверно, может описывать этого мужчину днями, потому что он считает, что ему чертовски повезло быть оттраханным этим человеком где угодно, при этом получая за это деньги. К тому же немалые деньги, что позволяют ему покупать дорогие брендовые вещи: различные ремешки, нижнее белье для того, чтобы Юнги хотел каждый раз его еще сильнее.       Чимину нравится, когда его хотят. А когда его хочет Юнги, то он почти кончает себе в штаны от одного его взгляда, полного желания настолько, что, кажется, и предметы от него начнут воспламеняться.       Парень может сказать точно, что в его работе достаточно много плюсов. У него своя комната со всеми необходимыми принадлежностями, а также ванная. Еду готовят, поэтому ему не нужно на это тратиться, плюс к этому походы в салоны красоты и ко врачам также оплачиваются из кошелька Мина. Еще он благодарен Юнги за некоторые правила в их доме, потому что есть два самых главных: 1. Уходить в другую комнату остальной прислуге, если в помещении есть Пак и Мин. 2. Делать все, что просит Мин. Никаких исключений.       И Юнги все равно никогда не делал ничего такого, отчего бы Чимин мог чувствовать себя неуютно или же некомфортно.       Каждое утро у Чимина начинается с одного из семи «белых» смузи. Сегодня пятница, значит сегодня смузи из бананов, овсяных хлопьев и мяты. Пак любит поддерживать свое тело в тонусе, поэтому он смиренно ждет свой чудо-напиток за столом, болтая ногами и смотря на повара, что все кидает в блендер, после наливая в высокий стакан. Брюнет обожает трубочки, поэтому ждет, когда мужчина достанет для него одну. Она прозрачная и изгибается в разные стороны, изображая странный узор. Но Чимин все равно залипает на то, как коктейль поднимается, изгибаясь в трубочке, и мычит от удовольствия, когда до него доходит вкус, и облизывает губы. — Доброе утро, — хриплый голос прерывает движения ног под столом Чимина и его блаженные мычания. Блондин кидает на него взгляд и смотрит сначала на лицо мальчишки, после на его шею, где висит ремешок от Louis Vuitton, с выгравированным на медальоне «Minnie». Восхитительно, как и просил Юнги, Пак носил его на себе чаще, чем нижнее бельё.       Повар поспешно откланивается и выходит из кухни, закрывая за собой дверь. — Надеюсь, что ты уже успел им напиться, — хрипит старший, облокачиваясь о дверной косяк, смотрит, слегка прищурившись. — На этот раз хочешь обрадовать меня чем-нибудь?       Юнги закрывает дверь, щелкая замком, и смотрит на Чимина, что закусил губу и уже сполз со стула. Он развязывает пояс шелкового черного халата, показывая новое черное кружевное белье, что он так давно хотел, пришлось даже поднакопить, чтобы наконец его приобрести. Черные чулки показывали каждый плавный изгиб его мышц, пояс с незамысловатым кружевом на талии подчеркивал разницу между бедер, особенно выделяя их на общем фоне. Головка немного торчит из-за резинки кружевных трусиков, Мин даже усмехается, когда замечает, что на ней блестит капля смазки, показывая особенное возбуждение Чимина перед ним.       Пак вытаскивает из кармана халата блестящий квадратик презерватива, обхватывая уголочек зубами и садясь сразу же на колени перед блондином. — Ты очень красив в этом, — говорит Юнги, вставая напротив Чимина и перебирая его черные пряди волос, которые так ярко контрастируют с его молочной кожей, как и это белье на нем.       Пак скулит, когда слышит комплимент от старшего и подползает ближе, ластясь о руку Мина, словно послушный котенок, припадая губами к ширинке классических брюк, теперь держа презерватив в руке. Спешно спускает ткань на пол вместе с бельем мужчины и судорожно выдыхает, обжигая член своим горячим дыханием, отчего тот призывно дергается, а сверху доносится низкое мычание. Чимин готов позорно спустить себе в трусы только от голоса блондина, но он держится, посасывая головку и облизывая ее языком по кругу, держа ладонью у основания.       Делать минет Юнги — одно из самых любимых действий младшего, каждый раз он приступает к этому, словно изголодавшийся, поэтому сразу же расслабляет глотку, вбирая член по основание и утыкаясь носом в пах, в коротко постриженные волоски. Пак глубоко вдыхает теплый запах Мина, закатывая глаза от удовольствия, кладет одну руку на бедро старшего, сжимая пальцы на мягкой ягодице. Выпускает член со чпоком, после начиная плавно водить распухшими горячими губами вдоль, облизывая языком каждую венку.       Пак трется возбуждением меж своих ляжек и мычит, переступает на коленях, продолжая вбирать в себя все больше плоти и впиваться ноготками в кожу Мина. — Надень презерватив, — хрипит Юнги, вытаскивая член изо рта младшего, водя рукой по стволу. Чимин облизывает свои раскрасневшиеся губы, кусая за край упаковки, резко дергает, после раскатывает силикон по возбуждению. Пак уже не может дождаться, когда Мин войдет в него, ведь даже резинка не доходит до основания. — А теперь продолжай.       Пак тушуется, ожидая немного другого, но сжимает губы и начинает водить рукой по смазанному члену, после вбирая в рот. Чимин думает, так намного легче доходить до основания. Юнги резко кладет ладонь на его затылок, шипя: — Расслабь. — Чимин покорно расслабляет глотку, давая Мину самому двигаться внутри. Пак втягивает щеки и стонет, отчего старший откидывает голову назад, двигая тазом все сильнее. Он кончает быстро. Быстрее, чем ожидал Чимин, поэтому отстраняется, слизывая лишь слюну с губ.       Перед ним полный презерватив, висит на кончике члена со спермой. Поэтому он снимает его, собираясь завязать и выкинуть, но Юнги его останавливает, поднимая того на ноги. — Наклонись к столу, — Чимин ухмыляется, снимая с себя халат, кладя на спинку стула и выпячивая зад для Мина сильнее, все также держа полный презерватив в ладони. — А теперь возьми трубочку, Минни, — обжигает ухо шепотом Юнги, наклоняясь и оглаживая бедро Пака. Чимин непонимающе оглядывается, тянется за трубочкой в стакане и ждет указаний Мина. — Засунь в презерватив, — обнимает со спины, кладя подбородок на плечо брюнета, смотря, как тот послушно все делает. — Пей, малыш.       Пак хмурится от просьбы, но ноги резко подкашиваются, когда Юнги запускает ладонь под белье Чимина, ощупывая пробку, которая была всегда при нем. Мин облизывается, то тянет, то снова отпускает пробку, заставляя младшего судорожно дышать и вилять бедрами. Чимин чувствует на себе прожигающий взгляд и начинает пить, ведь он никогда не ослушивался Юнги. Он жмурится и кривит лицо. Старший наверняка курил недавно — сперма горькая, к тому же успела остыть, поэтому вяжет и прилипает к языку и небу. Но Пак думает, что он сможет справиться. — Ты сейчас такой сексуальный, — шепчет Юнги, целуя шею младшего и вытаскивая полностью пробку, заставляя Чимина мычать от удовольствия. Пробка особенно горячая в ладони Мина. Он ставит ее на стол, после вставляя два пальца в брюнета, двигая ими внутри, чувствуя пульсирующие гладкие стенки ануса. Пак откидывает в сторону презерватив, выпивая все до конца, подставляя свое тело для больших ласк и меток старшего.       Юнги тянет за ошейник-ремешок парня, заставляя того выгнуться, и неожиданно чуть ли не ныряет под стол, садится, гладя напряженный живот с проступающим рельефом мышц. Опускает ладонь ниже, поглаживая аккуратный член Чимина, отчего тот скулит и двигает тазом сильнее, чтобы почувствовать ласки больше. — Прекрасен, — Пак скоро кончит от горячего дыхания возле своего возбужденного члена и комплиментов, которыми осыпает Мин, доводя до мурашек по всему телу.       Старший стягивает трусики, оставляя их под ягодицами, наклоняется сразу же, пробуя на вкус Чимина. Младший высоко стонет, трогательно приподнимается на носочки, и если его ждет вот такая награда после выпитой холодной спермы, то он готов каждый день пить ее. — Юнги-я, ха-а, ещё, — просит Чимин, толкаясь в воздух, вызывая кривую улыбку у блондина, довольного реакцией.       Язык Мина горячий, он касается его везде, где у Чимина больше чувствительных точек: Юнги успел выучить это тело. Хотя Чимин может поклясться, что весь он — сплошная эрогенная зона рядом со старшим.       Мин сосет умело, вбирая полностью член младшего, сжимает и гладит упругие ягодицы, причмокивая так, что у Чимина начинает двоиться в глазах. Он только и может, что беспорядочно повторять: «ещё, ещё, ещё!», каждый раз скуля и всхлипывая. Ему чертовски хорошо. Юнги лижет головку, уделяя большое внимание уретре, надавливая на нее кончиком языка. Чувствуя, как набухает член во рту, Юнги отстраняется и снова встает позади Пака, который ругается про себя и хнычет, требуя разрядки скорее. Мин усмехается, резко надавливая на спину парня, отчего тот прогибается и ложится грудью на стол. Старший ударяет по ягодице до краснеющего следа и резко входит по основание, заставляя Чимина позорно кончить, марая пол. — Мой малыш уже всё? — с усмешкой произносит Юнги. — Придется потерпеть ещё. — Путает длинные пальцы в волосах Пака, резко хватая за волосы и притягивая себе. На шее блестит медальон, показывая, кому всё ещё принадлежит Чимин. Глаза блондина почернели, закрывая радужку почти до конца от возбуждения. — Ты готов на всё, чтобы меня удовлетворить?       Младший стонет, подаваясь назад и кивая много-много раз, откидывает голову на плечо Мина. Слушая хриплые тихие стоны со стороны Юнги, наслаждаясь ими намного больше сейчас, чем членом внутри. — Минни, — Пак смотрит сквозь пелену слёз на старшего, продолжая дрожать от толчков внутри себя. Юнги прекрасен даже в такие моменты. — Ты уволен. — Чт… Что? — Чимин выгибается сильнее в спине, утыкается в шею носом и всхлипывает то ли от возбуждения, то ли от неожиданной новости, что неожиданно врезалась ударом куда-то в центр груди, выбивая весь воздух из легких. — Почему, Юнги? — Потому что с этого дня, ты будешь моим, — хрипло произносит Мин, видит нешуточный испуг, поднимает голову Пака за подбородок, целуя в губы.       Он кончает глубоко внутрь младшего, не выходя из него и продолжая целовать медленнее, вытирая большими пальцами с щек слезы Чимина. — Ты гребаный идиот, Юнги, — бубнит младший, ударяя кулачком по груди. — Возможно, но я думаю, что это можно снять, — он тянется к пряжке ремешка на шее Чимина, снимая с того ошейник вовсе.       Теперь Чимин считает, что быть чьим-то любимым во много раз лучше.