Выбирая тебя

Юнги открывает глаза и понимает, что больше не хочет просыпаться вместе с ним. Юнги раздражают его песнопения в ванной, Юнги не нравится запах эспрессо, любовь к комиксам и постоянное зависание в играх до глубокой ночи. Юнги кривится от его квадратной улыбки, горячие руки кажутся теперь вечно потными и мерзкими, а смех совершенно глупым. Юнги не считает больше растрёпанные волосы милыми, и Юнги уж точно не может терпеть объятия со спины и положенный на плечо подбородок. Юнги устал просить выключить бессмысленные развлекательные шоу, что круглосуточно показывают по телевизору. У Юнги больше нет сил постоянно объяснять, что он ненавидит нагибаться раком, позволяя трахать себя со спины, потому что он чувствует себя так неуютно и ему это неприятно. Юнги смотрит на подрагивающие во сне пушистые ресницы и поворачивается к Тэхёну спиной. Юнги не нравится его манера говорить, его слишком низкий и слишком громкий голос. Юнги не хочет смотреть каждый месяц «Звёздные войны» и Юнги уж точно не готов стоять в очередях за билетами на новых «Мстителей». Юнги не собирается больше в два часа ночи играть ему на фортепьяно и показывать, в какой последовательности переставлять пальцы на клавишах, чтобы извлечь из инструмента приятный звук. Юнги не хочет видеть его заснувшее лицо в консерватории, где по залу разливаются «Времена года» Вивальди, а Юнги на ухо храпят. Юнги не хочет заказывать свинину вместо баранины, потому что Тэхён не переносит это мясо на вкус. Юнги закрывает глаза, пытаясь урвать ещё хотя бы пару минут сна. Но в итоге встаёт и идёт на кухню, замечая в раковине оставшуюся с вечера посуду. Юнги устал постоянно просить помыть за собой тарелки, а на следующее утро снова видеть их грязными и даже не всегда убранными со стола. Юнги не хочет больше гладить рубашки и ругаться из-за неправильно застеленной простыни и неверно рассортированного белья. Юнги больше не хочет просыпаться в пять утра от громкого звона будильника, потому что Тэхёну надо заводить минимум пятнадцать, чтобы суметь встать в восемь. И Юнги больше не хочет одёргивать его на улице, потому что поцелуи в щёку и держания за руки на публике могут привести к определённым последствиям. И Юнги даже больше не спорит, когда в него снова входят без презерватива, наспех смазав член лубрикантом с отвратительным запахом банана. Но хуже незащищённого секса только секс с цветными или светящимся контрацептивом, когда всё сводится к восторженным воплям и дикому смеху, а не к оргазму и долгожданной разрядке. Юнги моет посуду и готовит завтрак на двоих, заваривая себе американо, а Тэхёну – богомерзкий эспрессо. Юнги не хочет больше собирать свои разбросанные ноты по всей квартире или не находить их вовсе. Юнги устал ругать Тэхёна за пролитое пиво на детские тетради, и Юнги неловко извиняться перед ребятами за порченное имущество. Юнги не хочет задерживаться в школе допоздна, чтобы проверить всё в своём кабинете. Лишь бы не тащить тетради домой, где они могут опять намокнуть или порваться. Юнги даже не кричит, когда из спальни доносится сотый будильник Тэхёна, а только ждёт, пока этот самый Тэхён выйдет на кухню, опять обнимет его со спины, будто на зло игнорируя все просьбы так больше не делать. Поэтому Юнги поворачивается раньше, чем чужие руки успеют его обнять и прижать к себе. Юнги говорит «завтрак готов, садись за стол» и понимает, что больше не любит его. Если вообще когда-нибудь любил.

***

Юнги становится рядом с автобусной дверью, готовясь выйти на своей остановке в трёх минутах ходьбы от дома. После надо будет лишь подняться на четвёртый этаж, переступить порог и опять попасть в плен раздражения и непонимания. Двери открываются, перед ним выходят совсем ещё юнцы, и парень подаёт девушке руку. Непринуждённо, галантно и вызывая у неё смущённый смех. Они сворачивают направо, держась за руки и обмениваясь влюблёнными взглядами. Юнги горько усмехается и ступает ногой в грязь, пачкая ботинки. Как жаль, что ему на это всё равно. Юнги кутается в пальто, потому что на улице зима, холодный ветер и тёмное небо. На часах одиннадцать вечера, в животе всё скручивает от голода, а дома его вряд ли ждёт готовый ужин. Лишь ор телевизора, нытье по поводу последнего курса университета, что Тэхён упёрто прогуливает, несмотря на все просьбы хотя бы немного более ответственно относиться к учёбе. Но Тэхён, может, попробует его трахнуть на диване, и Юнги, конечно, даст, потому что не умеет говорить «нет», когда это действительно надо. А потом Тэхён уйдёт фотографировать чей-нибудь день рождения, потому что это – его хобби, и оно хотя бы немного покрывает расходы за воду и электричество. А Юнги останется в квартире и будет чертовски рад тому, что засыпает не под храп, а под тиканье часов. Наверное, именно так отношения и заканчиваются.

***

Юнги вскидывает левую бровь, но ничего не говорит, потому что проведённые вместе месяцы дали ему понять, что разговоры никак не влияют на Тэхёна. Юнги лишь думает, как бы не разораться, потому что всё опять сведётся к «почему ты вечно злой» и «будь проще, хён». Но Юнги и так простой, а Тэхёну надо хотя бы немного повзрослеть, потому что бездумно тратить деньги на маску Тора и новые томики манги – далеко не лучший вариант для них двоих. И потому что Юнги, в отличие от Тэхёна, тратить деньги совершенно не умеет, предпочитая складывать их либо в коробку из-под обуви в шкафу, либо на счету в банке. Но Тэхён ходит по квартире в трусах и в маске, говоря что-то о том, что теперь хочет молот этого глупого сына Одина. Юнги хочет спокойствия и чтобы его перестали раздражать. Как жаль, что «раздражать» и «Тэхён» чёртовы синонимы.

***

Юнги думает, что, наверное, всё это было ошибкой. Ему не надо было позволять себе таять от неловких ухаживаний и игнорирований своих заверений, что он – не девушка, и ему совершенно не нужны цветы (Юнги на самом деле просто с детства считал букеты пустой тратой денег, а Юнги всегда был меркантильным, если так можно выразиться). Юнги не надо было готовить ужины на двоих, и Юнги не надо было назначать встречи на выходных. Им не надо было украдкой целоваться в туалетах кафе и на задних рядах кинотеатра (но тогда инициатором был сам Юнги, потому что с такого расстояния он всё равно ничего не видел даже в очках). Им не надо было гулять, улыбаться друг другу и сыпать комплиментами. Юнги не надо было находить глаза Тэхёна завораживающими, а просмотр боевиков – вполне увлекательным занятием, если в это время можно переплетать свои пальцы с пальцами Кима. Юнги не надо было играть собственные мелодии на фортепьяно и показывать рисунки, что ему подарили дети в школе и которые он бережно хранил. Юнги не надо было утирать слёзы Тэхёна, когда они спали в Сеуле, в то время как в родном им обоим Тегу умирала бабушка Тэ. Юнги не надо было начинать всё это, если он с самого начала догадывался о том, что однажды будет завтракать с Тэхёном и будет пытаться не разораться из-за чавканья и глупых историй про вечно пьющих одногруппников. Но Юнги понадеялся и поверил, что любовь в этом мире есть. И что он может однажды проснуться в свой выходной в два часа дня в любимых объятиях и почувствовать себя счастливым. Юнги просыпается в пять от чужих будильников и ненавидит весь мир и Тэхёна, кажется, тоже.

***

Юнги просто ждёт, когда всё закончится само. Юнги ждёт, когда Тэхён, наконец, освободит их обоих от этих оков отношений, что мешают им всем. Потому что сам Юнги почему-то боится (хотя, ему скорее жалко) рушить всё, что между ними есть. И поэтому он просто ведёт себя ещё более погано, чем обычно, молчаливо ожидая того момента, когда Тэхён всё-таки сорвётся и уйдёт из его жизни, оставляя после себя лишь фантики от конфет и ярко-розовую кружку с надписью «Keep calm and watch the Avengers», что служила подарком на сотый день отношений. Юнги, вероятно, продаст это убожество в интернет-магазине и заживёт спокойно, нормально высыпаясь и не скрипя зубами от фальшивых нот, что доносятся из ванной. Но Тэхён, кажется, не спешит рвать с ним. Либо потому, что Тэхёна всё устраивает (ему просто удобно жить так, когда есть куда и к кому возвращаться), либо потому, что Тэхён же искренне верит в «большее светлое» между ним и Юнги. Но «большого и светлого» больше нет, если вообще когда-то было хоть что-то немного большее, чем лёгкая влюблённость в красивые ноги, пальцы и изгибы плеч. И Юнги месит ботинками грязь на улице, думая, что если через месяц получит на свой день рождение коллекцию комиксов про Бэтмена, то просто свернёт Тэхёну шею. Потому что Юнги ненавидит супергероев и бессмысленные фильмы с клишированным сюжетом, где всё заканчивается двадцатиминутной экшн-сценой за несколько миллионов долларов. А Тэхён находит это привлекательным и интересным, и Тэхён упорно дарит Юнги всё, на чём есть значок либо Marvel, либо DC. У Юнги в следующий четверг поход с классом в театр, где он не был уже добрых полгода, потому что Тэхён склонен только к художественным галереям и глупым комплиментам Ван Гогу (на самом деле Юнги подозревает, что Ван Гог – любимый художник Тэхёна просто потому, что Тэхён больше никого не знает по имени и ему слишком нравится история про ухо). Но факт остаётся фактом. Юнги любит театры, консерватории, Вивальди и Шопена. Юнги любит музеи, реализм и сентиментализм. Юнги очарован Ренессансом, драмами как в фильмах, так и в книгах. Юнги смотрит матчи только по баскетболу, потому что в далёкой средней и старшей школе играл в него. Юнги любит тёмную одежду больших размеров, американо и ненавидит жару. Обожает ливни, потому что тогда на улице свежо и прохладно. Юнги любит, когда его понимают без слов, а Тэхён не понимает его даже после чётко сформулированных предложений и просьб. Тэхён уходит с фотоаппаратом, неожиданно обещая Юнги вскоре сходить в консерваторию. Проблема в том, что Юнги это обещают который месяц.

***

Юнги пьёт американо и рыскает по объявлениям о съёмных квартирах, когда Тэхён наконец-таки соизволил сходить в библиотеку позаниматься (вероятно, в это время Тэ просто зависает где-нибудь с друзьями, но Юнги давно научился хорошо лгать). Юнги знает, что он раздражает Тэхёна так же, как и Тэхён его. И Юнги не знает, когда они последний раз занимались сексом, выбирались куда-то вместе или банально разговаривали ночь напролёт. Когда последний раз валялись в объятиях друг друга, а не избегали случайных прикосновений. Когда они смотрели друг другу в глаза и обоих захватывало чувство, что если моргнёшь, то упустишь нечто важное. Юнги кликает мышкой и ищёт подходящую съёмную квартиру, потому что в одиночку позволить себе эту уже не сможет, да и всё равно это нельзя назвать домом мечты, ради которого стоит урезать себя в расходах. Юнги равнодушно закрывает вкладки, открывая сразу график учительских дежурств на следующий месяц, когда слышит копошение за дверью, потому что хоть Юнги и хочет, чтобы всё быстрее закончилось, но провоцировать Тэхёна на бессмысленную ссору совсем нет желания. Тэхён отпивает американо из его чашки, морщится и заваривает свой отвратительный эспрессо, спрашивая, что сегодня на ужин. Юнги уже собирается огрызнуться, что Тэхён в состоянии себе приготовить сам, но Юнги не хочет сожжённую кухню и не хочет есть пиццу. Поэтому Юнги закрывает ноутбук и идёт готовить, надеясь, что тот самый разговор случится со дня на день.

***

Всё начинается с того, что Тэхён говорит, что уже подыскал подходящую квартиру. Юнги отвечает, что тоже нашёл себе жильё. И, кажется, это можно назвать официальным разрывом их отношений. Юнги не чувствует жалости или горечи от того, что они больше не вместе. Но да, ему обидно за столько убитых в никуда дней. Ему жалко утраченных возможностей и потерянного времени. Юнги грустно за ушедшие полтора года, за нереализованные планы и за свои глупые надежды на «долго и счастливо». Но Юнги всегда был реалистом. И поэтому, когда у них обоих собраны вещи, у Юнги в кармане уже ключи от новой квартиры, выученный маршрут до школы с нового места жительства и забитый холодильник уже в другой кухне. У Юнги чёткие планы на выходные и билеты в консерваторию. У Юнги перечень глупых вещей, которые он продаст. И Юнги больше никому не придётся объяснять, что они не могут завести собаку, потому что это большая ответственность. Юнги больше не надо терпеть шум телевизора и мозолящий глаза розовый презерватив. Юнги не надо кривиться от прикосновений со спины. Не надо ставить на стол две тарелки и морщиться от запаха чужого напитка. Не надо бояться задеть чужие чувства, придумывать отговорки, лишь бы не встречаться с «самым классным Сокджин-хёном». Не надо никого больше утешать и ждать вечерами. Юнги наконец может зажить так, как он хочет. И его никто не будет раздражать. На душе почему-то мерзко.

***

Юнги сидит перед ним в банке и прокручивает в голове доказательства того, что Юнги можно доверять и ему можно оформить кредит. У Юнги новая квартира, вероятно, новая жизнь, недотрах и заложенность носа. Усталость в плечах, синяки под глазами и вечно холодные руки. А ещё непредвиденные расходы на ремонт, потому что душ сломался, а Юнги вполне может назвать себя чистоплотным человеком. И потому что у него продувают окна и надо полностью менять стеклопакет как на кухне, так и в комнате. И у Юнги в плей-листе грустные итальянские песни о любви, которая никогда не случится с ним самим. У Юнги восторженный трепет лишь при взгляде на купленные три недели назад билеты на премьеру нового балета, что случится уже завтра. И он их купил, потому что тогда они были почти в два раза дешевле, чем сейчас. И у Юнги ломается голос, когда его начинают спрашивать. – Кто может быть вашим поручителем? Юнги читает на кармане пиджака «Чон Чонгук» и думает, что это имя дурацкое. И вежливая улыбка тоже дурацкая. И банк дурацкий. И жизнь тоже дурацкая. – Что? И Юнги сам тоже дурацкий. – Ну, – служащий мнётся, переводит взгляд с экрана монитора на самого Юнги. – Поручитель. Тот, кому мы можем позвонить, если вы задержите выплату кредита. Обычно это либо кто-то из семьи, либо жена. Может, девушка, с которой вы состоите в отношениях… – С родителями я не общаюсь, – Юнги прерывает этого Чонгука и цепляет взглядом расстёгнутую верхнюю пуговицу белой, но уже застиранной рубашки. – А с парнем я расстался ещё в прошлом месяце, так что... Юнги встречается с распахнутыми чужими глазами и только тогда понимает, что именно он сказал. – Ох, чёрт.

***

В итоге Юнги дают кредит. Вероятно, это всё из-за того, что Чонгук оказался геем. И его «не бойтесь, я тоже не натурал, приятно знать, что я не один такой» сыграло определённую роль в том, что у Юнги есть чем оплачивать новые окна. В принципе, на этом их мимолётное знакомство должно прекратиться. Но Юнги сидит на неудобном стуле перед Чонгуком, держа в руках стопку документов, готовясь отвечать на новые вопросы. Юнги хочет поскорее домой, потому что ему составлять ещё план уроков на следующую неделю, готовиться к завтрашним занятиям и выбирать порно, под которое можно будет вздрочнуть. Чонгук кидает на него короткие взгляды и закусывает нижнюю губу. – Эмм, послушай, – Чонгук неловко отъезжает на своём стуле на колёсиках, то смотря на самого хмурого Юнги, то на монитор, тарабаня пальцами по столу. – Я подумал, что, ну, раз ты расстался со своим парнем, то, как бы, ну, почему бы нам не… Ну, ты понимаешь. Ну, в общем… Короче, можно я начну заново? Юнги вскидывает левую бровь и почему-то отвечает: – Если ты сможешь без запинки выговорить «почему бы нам не сходить куда-нибудь после работы?», то я отвечу согласием. Давай попробуем. Чонгук неловко улыбается, а Юнги надеется, что это закончится быстрым сексом в его квартире или в квартире Чонгука. Вряд ли их свидание превратится во второе, третье, пятое, тринадцатое и предложение встречаться, но Юнги устал передёргивать на гейское порно плохого качества и твердить себе ночью слова «как же я себя ненавижу», потому что это действительно так, и Юнги нужно отвлечься.

***

Чонгук неловкий. Настолько, что даже забывает взять номер Юнги или же дать свой. И Юнги на следующий день опять тащится в банк, потому что в его планах всё-таки оказаться трахнутым в ближайшие выходные. Чонгук удивлённо, но радостно улыбается. Вбивает свой номер в телефон Юнги, и долго выбирает между «Мин Юнги» и просто «Юнги» в своей телефонной книге. Юнги хочет сказать, что через месяц этих телефонов не будет ни у кого из них, но молчит, лишь надеясь, что Чонгук не окажется ещё хуже Тэхёна (хотя, что может быть хуже «смотри, я магистр Йода!» и зелёного члена). Но Чонгук предлагает ему поесть шашлык из баранины, и уже только это накидывает ему дополнительные сто очков в личном рейтинге Юнги (не то чтобы ему особо есть с кем сравнивать, но всё-таки). Юнги утвердительно кивает, просит встретиться на час позже, так как ему надо будет ещё встретиться с мастером. И надеется, что вечер не будет проходить под знаменем неловких разговоров ни о чём и обсуждением погоды за окном. И хоть вероятность этого если не равно ста процентам, то точно приближена к этому значению, это всё-таки лучше, чем лежание в одиночку в пустой квартире и неспособности выбрать песню к прослушиванию, потому что Тэхён, Тэхён, Тэхён. И не то чтобы Юнги сильно переживал из-за их расставания (скорее, наоборот, он ждал этого), но это не мешает Юнги смотреть все обновления Тэхёна в инстаграме, твиттере и фэйсбуке с фейковых аккаунтов. Потому что полтора года – это уже что-то, а Юнги всегда с трудом забывал и отпускал прошлое. Поэтому Юнги боится поставить лайк под новой фотографией Тэхёна и давится обидой, видя в историях в инстаграмме маленького щенка и слыша там же радостный смех Кима. Юнги мерзко, противно и обидно. И, словно пытаясь что-то кому-то доказать (в первую очередь самому себе), пишет в твиттере «Надеюсь, наше свидание не перерастёт как обычно в жаркий секс, и мы всё-таки сможем досмотреть тот фильм». Юнги знает, что врать плохо, но у него правда свидание в этот выходной. И всё правда, возможно, закончится сексом. И Юнги знает, что Тэхён так же заходит на его страницы в социальных сетях, поэтому Юнги ни о чём не жалеет. Юнги смотрит в потолок, слышит протекающий кран в ванной и думает, что жизнь – чертовски странная штука.

***

Когда Юнги приходит, Чонгук уже стоит у дверей ресторана, водя мыском ботинка по асфальту. Юнги давит улыбку, будто действительно рад его видеть, и подходит к Чону. Чонгук не отвечает на «привет», достаёт телефон и показывает Юнги его же пост в твиттере. И на почти сорвавшееся с губ «что» спешит ядовито ответить (Юнги даже не знал, что голос Чонгука может быть настолько пропитан ядом): – Чувак, я вбивал твои данные в компьютер, конечно, я смог найти тебя в твиттере. Я, конечно, знал, что у нас не любовь с первого взгляда и не сжигающая всё вокруг страсть, но два свидания в один день – это как-то слишком. Или ты всегда хочешь успеть везде? Господи, а я ещё поверил в мастера. Юнги смотрит на сведённые к переносице брови, на широко открывающийся рот в процессе говорения. Юнги чувствует чужое негодование и злость и думает, что он всё-таки дурак. Чонгук собирается развернуться и уйти, а Юнги ему этого почему-то не позволяет.

***

Чонгук с трудом, но верит (или просто показывает, что верит) в слова Юнги о том, что это всё для того, чтобы задеть бывшего. И не было никакого кино, и секса не было уже долгое время. Юнги искренне извиняется, потому что ему действительно стыдно. И даже баранина не кажется такой же вкусной, как обычно. Скорее, жёсткой, не прожаренной и горькой. Юнги вызывается сам оплатить счёт, но Чонгук всё-таки кладёт деньги на стол за свою порцию. Юнги устало выдыхает и думает, что ему даже не светит хотя бы короткий и быстрый перепихон. Но Чонгук неожиданно уверенно выдаёт: – Сегодня у тебя по планам жаркий секс, так что я тебе его всё-таки устрою по доброте душевной.

***

Либо после Тэхёна у Юнги слишком сильно понизились стандарты, либо Чонгук действительно неплох. Юнги думает, что, вероятно, дело и в первом, и во втором. Потому что на просьбу Юнги не ставить его на четвереньки Чонгук спокойно развернул его к себе лицом. Потому что его растягивали тщательно и трепетно. Потому что у Юнги в тумбочке остались лишь радужные презервативы, и единственное, что сказал Чонгук, – это «порви упаковку сам, у меня пальцы в смазке». И потому что Юнги целовали, обнимали и оглаживали руками. Может, потому, что Чонгук хотел показаться лучше, чем есть. Может, потому, что Юнги отвык от того, что ему не нужно дрочить во время секса, чтобы всё-таки кончить. Может, дни воздержания дали о себе знать. Может, чужие прикосновения оказались нужнее, чем Юнги когда-либо мог предположить. Чонгук остаётся на ночь, прося завести будильник на семь, так как завтра на работу. У Юнги итак стоит свой на это же время, потому что ему завтра в школу объяснять детям разницу между Бахом и Штраусом. Чонгук остаётся на ночь, а на утро просит заварить себе американо, параллельно с этим варя им обоим рис. Юнги не может перестать его сравнивать с Тэхёном. И Юнги не может, но упорно хочет перестать считать Чонгука лучше Тэхёна, потому знает, что в конце его ждут собранные чемоданы, ругань на почве разбросанных грязных носков по квартире и банальная усталость друг от друга. Юнги провожает Чонгука на работу и надеется, что они больше никогда не пересекутся.

***

Они пересекаются. У Чонгука оказываются билеты на Паганини, а у Юнги с тринадцати лет любимая композиция – это каприс 24. И Юнги просто оказывается бессилен. Они сидят далеко не на первом ряду, потому что билеты в консерватории никогда не были из разряда дешёвых, а Паганини тем более всегда выходит дороже просто по причине сложности исполнения. Они сидят рядом с ворчливой пожилой парой и молодыми первокурсниками, урвавшими билеты за пять минут до начала. Они сидят без возможности толком рассмотреть оркестр, но они сидят и до них долетают божественные звуки скрипки. Юнги на ухо никто не храпит, и Юнги никто не жалуется после окончания представления, что хотят домой. Юнги почти тает. И Юнги расплачивается кофе в постель на следующее утро. Юнги расплачивается домашней едой в пакете на работу. Юнги расплачивается уверенным «да», в котором нет ни капли сомнений, отвечая на вопрос о следующей встрече. И Юнги снова захватывает этот же трепет от первых встреч, касаний и разговоров. Юнги уже привычно улыбается чужим сообщениям. Юнги уже знакомо уступает выбор фильма другому (Юнги совершенно непривычно приятно удивлен выбранной «Маленой»*). Юнги уже знает это чувство внутри живота, скручивающее внутренности от поцелуев. Юнги знает все эти пустые слова. Юнги уже слышал эти обещания, просьбы и комплименты. Юнги не пятнадцать, и Юнги знает, как работает этот мир. И Юнги знает, знает, знает, что в один прекрасный день он проснётся и поймёт, как его раздражает один только голос Чонгука. Юнги просит остаться его на ночь, зная, что в итоге пожалеет. И если не сегодня, так завтра.

***

Чонгук любит американо, поэзию и знает наизусть стихи, которые читает вечерами Юнги. У Чонгука приятный голос, горящие глаза и робкие улыбки на словах «ты – мой грех, и ты – мой вечный ад»**. У Чонгука домашняя обширная библиотека, два костюма и тяга к белым футболкам. У Чонгука натянутые отношения с семьёй, детский восторг к художникам-маринистам***, потому что он вырос в Пусане и шум волн – его любимая музыка. У Чонгука уважение к личному пространству, молчаливое принятие тех фактов, что Юнги ненавидит, когда его обнимают, трахают или даже окликают со спины. У Чонгука тёплые руки, всего лишь два будильника (второй даже никогда не звонит, потому что Чон всегда встаёт по первому). Чонгук бережно перекладывает детские тетради со стола на тумбу, чтобы не залить их кофе. Чонгук не храпит, не просит сходить с собой на выставки и не уговаривает выйти на прогулку, потому что он любит тепло, гул людских голосов и огни ночного города. Но Юнги сам находит новые выставки, натягивает на ноги кеды, когда видит устремлённый за окно чужой взгляд. И Юнги трепетно убирает со лба чужие волосы ночами, прижимаясь ближе и сплетая их ноги. Юнги не хочет думать, что это закончится. Потому что всегда заканчивается. Они начнут ссориться, ругаться. Не понимать друг друга. Уставать друг от друга. Хотеть запереться в одиночестве. Они перестанут трепетно целоваться, игнорируя запах изо рта. И они не будут ждать друг друга, чтобы вместе заснуть. Они не будут сидеть в обнимку на диване, вместе готовить, гулять, разговаривать и молчать. Они перестанут посещать музеи, театры и ночные показы кино глупых французских комедий. Чонгук перестанет ходить на школьные концерты, где выступают ученики Юнги, а сам Юнги нервничает больше детей. А Юнги перестанет слушать чужие рассказы о новых клиентах и перестанет дарить футболки всех оттенков белого. Юнги знает, что однажды они станут настолько чужими, насколько сейчас же они родны друг другу. Но Юнги просыпается и решает прожить и этот день тоже в качестве парня Чонгука.

***

Юнги смотрит новые фотографии в профиле Тэхёна, мысленно сравнивая его с Чонгуком. Юнги понимает, что Чонгук не на много лучше Тэхёна. Чонгук, оказывается, любит Железного Человека, но не любит фильмы про супергероев как раз из-за их однообразности. У Чонгука тоже есть коллекция компьютерных игр. Чонгук каждый вечер читает стихи, иногда сбиваясь на самых красивых строках. У Чонгука раздражающая любовь к клубничным жвачкам и непреодолимая тяга к однотипным футболкам. Чонгук с завидным постоянством ругается с начальством, делит музыку лишь по принципу «нравится и не нравится», не зная разницу между каприсом и прелюдией. Чонгук не любит оперы, восторгается балетом и не считает Микеланджело таким уж гением. Чонгук плох в английском, подборе галстуков (поэтому они у него все одинаково чёрные) и глажке брюк так, чтобы в итоге получить ровные стрелки на них. Юнги открывает глаза, встречаясь с глазами Чонгука. Чонгука, который обожает красный перец, ненавидит смотреть фильмы больше одного раза и вечно забывающий о перегоревшей лампочке в коридоре. Чонгука, что всегда подбирает на улице мусор, чтобы выбросить его в положенном месте. Чонгука, что любит пледы, мягкие ткани и долгие объятия. Чонгук улыбается, сонно говорит, что сейчас час дня и воскресение и они могут позволить себе ничего не делать. Юнги просыпается так которое воскресенье подряд, каждый, каждый чёртов раз выбирая Чонгука вместо одиночества, Тэхёна и сотни других. Юнги ещё ни разу не жалел об этом. И Юнги ни разу не пожалеет.