Утро доброе

Прохоров резко оторвал тяжёлую с похмелья голову от подушки, разлепил один глаз и бегло осмотрел окружающее пространство. До боли знакомые обои, шторы, торшер и любимый мохнатый плед, небрежным комком валяющийся на кресле, говорили о том, что можно выдохнуть и расслабиться — он у себя дома. Будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, тоже был знаком до зубовного скрежета и как бы намекал, что хозяин проспал и ему пора поторопиться. Электронное табло гордо демонстрировало десять минут восьмого, и это значило, что на сборы и дорогу осталось менее часа. — Доброе утро, Владлен Сергеевич! — бодро прозвучало с другой стороны комнаты. Прохоров от неожиданности открыл второй глаз и развернулся всем корпусом к двери. — Я завтрак готовлю. Вы любите омлет с помидорами? — Эдичка улыбался так, словно это в порядке вещей — хозяйничать на кухне собственного начальника. Улыбающийся, свеженький, с озорным взглядом — Эдичка выглядел до неприличия притягательным. Владлену поневоле вспомнилось то, как Эдик проходил собеседование: совсем ещё мальчишка, учащийся на последнем курсе института, он тогда просто лучился энтузиазмом и желанием работать в поте лица. Своей деловитостью, сообразительностью и повышенной ответственностью он буквально не оставил Прохорову ни единого шанса. И, хотя последнему больше хотелось заполучить парня в своё личное пользование, собственные убеждения не позволили опуститься до кратковременного служебного романа. Так Эдичка и стал сначала так называемым «мальчиком на побегушках», а после — и личным помощником Владлена. Точнее, его личным помощником стал Веселов Эдуард Петрович, настойчиво просивший никогда не называть себя по имени-отчеству. Мол, дурацкое «Петрович» вовсе не подходит к имени Эдуард, да и вообще, молод я слишком, чтоб ко мне так официально обращались. Для Прохорова он раз и навсегда стал Эдиком, а чуть позже, с лёгкой подачи женской части коллектива, за ним закрепилось дурашливое «Эдичка». Нужно признать, вечно задорному и распространяющему вокруг себя хорошее настроение парню, такое уменьшительно-ласкательное шло просто до неприличия. Владлен сам не раз вертел это «Эдичка» на языке и так и сяк, и каждый раз сдерживался, чтоб не выйти за рамки отношений «шеф-подчинённый». Сегодня Эдикова лучезарная улыбка Прохорова несказанно бесила. Бесила, правда, не только улыбка, но и сам Веселов, одним только своим присутствием. Этим утром Владлену было вовсе не до веселья: мало того, что накануне изрядно перепил, так ещё и не помнил добрую половину вечера. Недаром первым делом при пробуждении ему хотелось понять, где оказался. И, хотя он никогда не был заядлым пьяницей, всё же в студенчестве несколько раз случалось просыпаться в незнакомых местах. А сегодняшнее самочувствие уж очень напоминало те самые «золотые» — студенческие — годы. Как оказался дома — да ещё и вместе с Эдиком! — Владлен тоже не помнил. Последнее, что сохранилось в памяти — то, как он со своими закадычными друзьями отмечал развод одного из их компашки. За время брака парня так вымотали женские «закидоны», что праздновать сие событие было решено непременно в гей-клубе. Владлен помнил счастливую улыбку приятеля, текилу, льющуюся рекой, ритмичную музыку и худеньких мальчиков, танцующих на специальных тумбах. Он даже себе одного такого мальчика заприметил… да, видно, что-то пошло «не так», раз в его квартире поутру обнаружился не тонкий да звонкий танцор, а личный помощник собственной персоной. Меньше всего Владлену хотелось бы когда-нибудь попасться с похмелья на глаза идеально-добропорядочному Эдику, который и в помятой рубашке-то ни разу замечен не был, но… поздно пить боржоми, когда почки отвалились. — Какого хрена ты делаешь в моей квартире? — Владлен Сергеевич! — скривился Эдик. — Я был бы очень признателен, если бы вы подождали восьми утра, перед тем, как начать орать. — Когда это я на тебя орал? Я вообще… не ору, — фыркнул Владлен и принялся выпутываться из одеяла, лишь бы не смотреть помощнику в глаза. Сам-то он прекрасно помнил тот случай, когда орал на несчастного Эдичку так, что стёкла в окнах звенели. Мальчишка тогда профукал серьёзную сделку, и Прохоров действительно был вне себя от ярости. Больше всего хотелось наказать его физически — по аппетитной заднице ремнём отходить, например, — чтоб как следует отложилось в сознании. Но проклятые моральные принципы не позволили даже развить мысль в данном направлении, поэтому пришлось ограничиться криком. Уже позже, приехав домой и успокоившись, он данную мысль всё-таки додумал… и дофантазировал со всех ракурсов, так сказать. А ещё позже, когда пришло осознание, что негоже дрочить на светлый образ собственного помощника, Владлен решил, что пора завязывать с парнями и надо полностью переключаться на девушек, чтоб работать было проще. — Лучше бы орали… — вздохнул Эдик, подняв взгляд к потолку. — А то этот ваш тон, когда вы сердитесь… бьёт по нервам похуже крика. Простите, — он виновато усмехнулся и скрылся за дверью. — Кофе мне сделай, — ворчливо крикнул в спину помощнику Владлен. — Уже! — бодро отозвались с кухни.

***

Выйдя из душа, Владлен застал на кухне ни много ни мало — картину своей мечты. В его любимой чашке был налит ароматный кофе, на тарелке исходил паром только что приготовленный омлет, а между раковиной и столом суетился Эдик. И суетился он до того органично, что Владлену в очередной раз захотелось получить его в своё единоличное пользование не только в рабочее время, но и в личное. — Спасибо, — улыбнулся Владлен и присел на отодвинутый стул. — На здоровье, — вернул улыбку Эдик. — Как я посмотрю, вы чувствуете себя неплохо, так что я могу быть свободен? — В смысле? — растерялся Владлен. — Вы вчера говорили, что утром я смогу съездить домой… — Это ещё зачем? — Переодеться… я же не могу в таком виде на работу явиться?! Эдик обрисовал руками свой торс, вероятно, призывая Владлена рассмотреть этот самый вид хорошенько. Откровенно говоря, того устраивало абсолютно всё, что он видел перед собой. Джинсы весьма привлекательно обтягивали аппетитный зад, футболка с орнаментом Эдику очень шла, и даже ремень — несколько вызывающий на самом деле, — смотрелся как нельзя кстати. — Я дам тебе рубашку, — отмахнулся от помощника Владлен. — Рабочий день вот-вот начнётся, нужно всё подготовить… Зная Эдика, Владлен был уверен, что всё необходимое к сегодняшним встречам подготовлено ещё со вчерашнего дня. Но отпустить его сейчас домой, самому сесть за руль и под аккомпанемент радио катить на работу — совершенно не хотелось. К тому же, он надеялся, что помощник поможет вспомнить прошлый вечер. Хотя бы частично. Эдик сделал глубокий вздох, широко раздув ноздри, и предсказуемо возразил: — А брюки как же? Да и ваша рубашка вряд ли подойдёт мне по размеру… — Не настолько уж я и больше, — усмехнулся Владлен, — будет незаметно. И ремень дам другой. А брюки — и джинсы подойдут. Пятница же, можно немного нарушить дресс-код. Тем более, его устанавливаю я. Эдик открыл было рот, да так и закрыл его, ничего не возразив. Владлен улыбнулся про себя и благодушно предложил: — Выпил бы тоже кофе… — Уже. — И рассказал бы мне, как тут оказался... — Неужели не помните? — несколько ехидно осведомился Эдик. Владлен лишь отрицательно качнул головой и испытующе уставился на парня, сидящего напротив. — Ну… — Эдик замялся и отвёл взгляд. — Мы столкнулись вечером в клубе. Вы были… как бы сказать? Не очень хорошо себя чувствовали… Владлен попытался скрыть смех за приступом кашля, но не преуспел в этом и заразительно рассмеялся. Эдик такой реакции явно не ожидал — запнулся на полуслове и ошарашено уставился на шефа. — Не очень хорошо себя чувствовал! — передразнил тот, отсмеявшись. — Называй вещи своими именами, я не кусаюсь. Я был пьян. Раз я ни хрена не помню, значит — я был очень пьян. — Ну, да, — нервно облизнув нижнюю губу, — чертовски сексуально, на взгляд Владлена! — согласился Эдик. — И вы попросили… э-э-э… вы настояли, чтоб я отвёз вас домой. Я и отвёз. И проследил, чтоб вам не стало плохо. Вот, в общем-то, и всё. Владлену безумно хотелось выяснить все подробности прошедшей ночи, но он понимал — видел по Эдику, — что тот больше ничего не расскажет. Не оставалось ничего другого, кроме как перестать задавать неуместные вопросы, доесть свой омлет и отправляться на работу.

***

Прохоров очень трепетно относился к своим вещам, но не мог не признать, что за рулём его машины Эдик смотрится как влитой. Будто бы он входил в базовую комплектацию, наряду с климат контролем и литыми дисками. Сосредоточенный, внимательный и совершенно расслабленный при этом, Эдик притягивал к себе взгляд. И мысли. В том числе пошлые. Особенно — пошлые. Владлен сам не заметил, как с его языка сорвался вопрос, который он с таким усилием сдерживал всё утро: — Что между нами было? — А? Между кем? Между вами и мной? Эдик на долю секунды взглянул шефу в глаза и мгновенно отвернулся, вновь нацелившись взглядом на дорогу. Впрочем, Владлену и этого хватило, чтоб отметить расширившиеся зрачки парня, почти полностью превратившие его обычно медово-золотистые глаза в чёрные. Сжавшиеся на руле руки и напряжённые скулы — так же не укрылись от его внимания. Эдик нервничал, чем только больше подстёгивал интерес Владлена к собственной персоне. — Ничего не было. Что между нами могло быть? — Мы встретились в гей-клубе… додумай сам, что могло бы быть. — Я бы никогда не стал… — Со мной? — Не стал бы… с начальником, — Эдик нервно сглотнул и резко замолчал. Владлен тоже не нашёлся, что ответить, потому уставился на автомобиль, едущий по соседней полосе. Водитель был примерно того же возраста, что и он сам, плюс-минус пара лет. Он улыбался своей собеседнице, а на заднем сиденье заливалась смехом девочка годиков трёх, сидящая в специальном кресле. И вся эта картина в целом была похожа на какую-то социальную рекламу из восьмидесятых. Такую, где идеальное счастливое семейство едет покупать дом или забирать котёнка из приюта… Невольно подглядывая за ними, Владлен вдруг осознал, что сам он ни капельки не счастлив и чертовски одинок к тому же. Конечно, у него есть его давнишние друзья, которые всегда поддержат и составят компанию в любом мероприятии. Есть девушки-коллеги, уже почти ставшие родными, — Ирочка, Катерина и Маша, — на которых, можно сказать, и держится его фирма. Есть, собственно, фирма — его детище, его гордость. Есть Эдик — идеальный помощник, умеющий, кажется, читать мысли и предугадывать заранее все просьбы руководителя. Только всё это совсем не то, чего хотелось бы для полного счастья. В памяти сам собой всплыл образ Эдика, колдующего на его кухне — это то, чего не хватало Владлену? Человека, с которым можно... с которым можно что? Вместе завтракать и проводить вечера в обнимку?.. Быть может, ему не хватало настоящих отношений, стабильности? Домашнего уюта? Того, кто просто будет рядом, кто примет его любым? Но примет ли?.. Почему же Владлен был таким слепцом, что не замечал этого раньше? Или то, уже забытое предательство некогда любимой девушки, так его подкосило, что чуть ли не десяток лет он боялся впустить в свою жизнь кого-то ещё?.. — Это из-за разницы в возрасте? Эдик вздрогнул от неожиданного вопроса и уставился на Владлена, удивлённо моргая. — Говорю, это из-за разницы в возрасте ты не стал бы… со мной? — Боже, — Эдик всплеснул руками, на долю секунды выпустив руль. — Говорите так, будто вам шестьдесят. Или сто шестьдесят. Вы же всего на пару лет старше, о чём вы вообще?.. Нет... просто… я так не могу. Мне очень нравится моя работа. И я не хочу… не готов её потерять.. Владлен не нашёлся с ответом, и остаток пути они провели в тишине.

***

Первая половина дня словно бы пронеслась мимо Прохорова. Не прошедшее до конца похмелье ощутимо мешало жить в целом и сосредоточиться на текущих вопросах в частности. Голова уже не раскалывалась от боли после выпитой таблетки анальгина, но всё ещё противно гудела. Незаданные вопросы без ответов, касающиеся предыдущего вечера, словно жгли Владлена изнутри, не давая толком взяться за дела. Проклятый Эдичка, прочно засевший в мыслях, тоже основательно отвлекал от работы. — Владлен Сергеевич, — после короткого стука, дверь приоткрылась, и в кабинете материализовался Эдичка собственной персоной. — До встречи с Кузнецовым есть ещё сорок минут, может, пообедаете? Владлен оторвал взгляд от разложенных на столе документов и мельком глянул на помощника. Тот, как всегда, улыбался и прямо-таки лучился почти искренней, не наигранной заботой. Вдруг, откуда-то, само собой, словно по щелчку, возникло смутное воспоминание о том, как дежурная улыбка на лице сменяется искренним беспокойством. Как в голосе, который зовёт его по имени-отчеству, вполне явственно слышатся встревоженные нотки. Как едва заметно подрагивают пальцы, сжимающие его ладонь. Как на бледных губах вновь расцветает улыбка, после его отрицательного жеста. Как эти самые губы из бесцветных становятся раскрасневшимися, после его поцелуев… Следом всплыло ещё одно воспоминание, более свежее и куда более ясное: «Я бы никогда не стал… с начальником…» В голове Владлена мгновенно созрела коварная идея, как вывести помощника на чистую воду, и он отрицательно мотнул головой: — Нет. Позови мне лучше Ирину, у меня тут цифры не сходятся. Эдик коротко кивнул и отправился за бухгалтером. А Владлен принялся обдумывать свой план. Конечно, Катя — секретарь — подошла бы лучше. Она моложе, фигуристее и куда больше сгодилась бы для того, чтоб вызвать ревность. Но Катя души не чаяла в своём парне, и всей фирме об этом прекрасно известно. А Ирина, хоть и выглядела не совсем как с обложки «Playboy», зато на Владлена всегда смотрела такими влюблёнными глазами с поволокой, что уже ни у кого не осталось никаких вопросов на её счёт. Так что с ней — вполне могло сработать. Чем чёрт не шутит?.. С другой стороны, если Эдичка вчера отвечал на поцелуи Владлена не от большой и светлой любви, а, например, из жалости или по доброте душевной, то никакие планы по разжиганию ревности и вовсе не помогут…

***

— …поэтому и процентная ставка тут выше, Владлен Сергеевич! Ирина смотрела на него снизу вверх, сидя в его рабочем кресле, и водя по документам изящным пальчиком. В её взгляде было столько преданности, что Владлену на какую-то долю секунды даже стало стыдно за свой коварный план. Впрочем, узнать всю правду про вчерашний вечер хотелось куда сильнее, чем чувствовать себя абсолютно порядочным человеком, поэтому он решил не отступаться. — Ах, вот оно что! — Владлен наклонился над бухгалтером, как бы невзначай коснувшись её волос: — Простите! — Что вы, Владлен Сергеевич, — смущённо улыбнулась та, даже не попытавшись привести причёску в порядок. — Я на все ваши вопросы ответила? Или… — Даже больше, чем на все, — он выпрямился и изобразил на лице раскаяние: — С друзьями вчера встречался, посидели так хорошо… до сих пор голова не варит! Девушка понятливо кивнула, поднялась и так и замерла возле стола, явно ожидая дальнейших указаний от шефа. Владлен же, глядя на её порозовевшие щёки и закушенную губу, решил выжать из ситуации максимум, и ослабил узел галстука: — Наверное, стоило отложить бумаги на завтра, тогда и глупых вопросов бы не возникло. Спасибо за терпение, Ирина. Не буду вас больше задерживать, наверное, уже все обедать ушли? — Тогда я пойду, — она медленно шагнула в сторону двери. — Если будут ещё какие-то… — Конечно, конечно… — растерянно перебил Владлен. — Попросите, пожалуйста, Эдика зайти. Девушка вежливо кивнула и взялась за ручку. — Ирина, у вас пуговка… расстегнулась, — мило улыбаясь, Владлен погладил указательным пальцем собственную рубашку. — Спасибо, — она открыла дверь и прямо на ходу принялась застёгивать пуговицу. Владлен отчётливо слышал, как она передаёт Эдику просьбу шефа зайти, а после — удаляющийся цокот её каблучков. Спустя мгновение в дверь постучали, и на пороге появился помощник: — Приготовить вам кофе? — предупредительно предложил он, попутно осмотрев начальника с головы до пят. — Лишним не будет, — согласился тот. — И зайди потом, просмотришь свежим взглядом договор…

***

Через четверть часа Владлен понял, что тянуть время больше нельзя. К тому моменту договор был проверен и перепроверен дотошным Эдиком от и до. К огромному огорчению Владлена, его самого помощник так тщательно не проверял, напротив — едва ли удостоил взглядом с тех пор, как вернулся в кабинет с чашкой ароматного кофе. Ни ослабленный узел галстука, ни взъерошенные волосы — насколько вообще можно взъерошить короткую стрижку! — не произвели на него ни малейшего впечатления. — Отлично, всё готово, пора выдвигаться, — заявил разочарованный Владлен, перекладывая свежеотпечатанные документы из принтера в деловую папку. — Да? — Да. Эдичка согласно кивнул, взял у него папку и двинулся к двери. Даже за ручку взялся и уже нажал на неё, как передумал и резко развернулся к Владлену: — Нет… Эдик порывисто шагнул обратно к столу, буквально прижав начальника к полированному краю: — У вас тут… галстук сбился. Позвольте… На автомате Владлен отметил расширенные зрачки, сбившееся дыхание и подрагивающие пальцы. И совершенно не успел обдумать свои действия, прежде чем схватить помощника в охапку и прижаться к его бледным губам жадным, требовательным поцелуем. Владлен вовсе не рассчитывал, что Эдик не оттолкнёт его. Или что ответит на его поцелуй. Он просто не сдержал собственных эмоций, когда горячо желанный объект оказался настолько близко. Однако Эдик удивил начальника. Чуть напрягшись сперва, уже через мгновение он расслабился и подался навстречу, покорно пропуская язык Владлена в собственный рот, и пылко отвечая на его объятья. Ещё через несколько секунд, он уже пытался перехватить инициативу в поцелуе, пусть пока и безуспешно. — Приревновал? — оторвавшись от губ Эдика и сделав глубокий вдох, довольно спросил Владлен. — Нет, — потупился тот и невинно пояснил: — Я, правда, просто хотел поправить галстук, чтоб вы выглядели на встрече идеально. — Зачем ты мне соврал? Почему сказал, что ничего не было? — Надеялся, что вы об этом не вспомните, — практически шёпотом ответил Эдик. — Там и вспоминать-то не о чем! Всего несколько поцелуев в такси… — Таких же, как этот? По-твоему, это был такой поцелуй, о котором и вспоминать нечего? — Владлен Сергеевич! — в его голосе отчётливо послышалась мольба. — Мы сейчас опоздаем на встречу! Пожалуйста, идёмте… Меньше всего на свете Владлену хотелось выпустить Эдика из объятий и отправиться на деловую встречу. Таких встреч сейчас, когда фирма уже раскрутилась и стала известной в определённых кругах, у него было по три в неделю. А возможность выяснить отношения с собственным помощником выдалась впервые за несколько лет. Даже разум сейчас был за то, чтоб расставить с Эдиком все точки над и. Но, Эдик не стал бы личным помощником, если бы не смог вернуть мысли начальника в деловое русло: — Пожалуйста, идёмте, — настойчиво повторил он, совладав с голосом и интонациями. — Поговорим после… обещаю. — Попробуй только не сдержать своего обещания, — пригрозил Владлен. — Уволю! Уволю к чёртовой бабушке, так и знай!

***

— Ты чудесно смотришься за рулём моей машины, — благодушно улыбнулся Владлен. Эдик в ответ лишь раздражённо фыркнул и пристальней всмотрелся в дорогу. — Не злись… не мог же я сесть за руль пьяным? — Нечего было отмечать сделку коньяком, — кисло буркнул Эдик. Владлен тихо усмехнулся себе под нос: парень, определённо, оттаивал. Хоть он и старался сохранить недовольный и даже несколько сердитый вид, забота и беспокойство всё равно пробивались наружу. Подобное отношение Владлену откровенно льстило. А ещё оно давало ему какую-то призрачную надежду. — Тебе всё равно нужно забрать свои вещи, вернуть мне рубашку… — Я вполне прожил бы без своей футболки до понедельника, — саркастично откликнулся Эдик. — Да и у вас достаточно рубашек, чтоб не заметить пропажу одной из них. — Ай-яй-яй! Грубим руководителю?.. — Мой рабочий день уже закончен, так что я грублю всего лишь несостоявшемуся любовнику, — парировал Эдик. — К тому же, что-то мне подсказывает, что терять мне, наверное, уже нечего?.. Последний вопрос совершенно определённо был риторическим, но Владлен в очередной раз не удержал язык за зубами: — Если терять тебе нечего, то почему бы не исправить ситуацию с несостоявшимися любовниками?.. Владлен не рассчитывал, что он ответит. Владлен не ждал ответа. Он боялся даже надеяться на ответ. Но Эдик не сдержался тоже. Он скрипнул зубами, вцепился в руль до побелевших костяшек и гневно воскликнул, едва ли не срываясь на крик: — Вам мало всего этого, да?! Вам обязательно нужно меня… добить?! — Вовсе нет, — моментально пошёл на попятную Владлен. — Я, действительно, хотел просто поговорить… для начала. Эдик на долю секунды скосил на него взгляд, после чего неуверенно кивнул в знак согласия. Остаток пути Владлен размышлял о том, как выяснить с помощником отношения, не доводя его при этом до белого каления.

***

— Чай? Кофе? Вино? — любезно перечислял Владлен. — Вино, — кивнул Эдик, даже не взглянув на хозяина квартиры. — Немного. После своего молчаливого согласия в машине, он смотрел куда угодно, только не на Владлена. На дорогу — пока они ехали, в зеркала на парковке, себе под ноги на улице. После он увлечённо изучил стены лифта и обивку двери соседней квартиры. Теперь же его внимания удостоился холодильник Владлена с двумя несчастными магнитиками на дверце. Владлен был уверен, что после холодильника придёт очередь этикетки с винной бутылки. — Спасибо, — Эдик принял у него бокал. — Можно мне позвонить? — Ты же не в плену, — чересчур нервно хохотнул Владлен. — У меня сел телефон, — парень развёл руками и несмело заглянул ему в лицо: — Можно позаимствовать ваш? Владлен молча достал из кармана сотовый, разблокировал его и протянул Эдику, за что тотчас был вознаграждён благодарной улыбкой. Он видел её всего долю секунды, но был абсолютно уверен, что ему не померещилось. — Алло, мам? — окликнул Эдик уже в трубку и, послав Владлену ещё одну короткую улыбку, покинул кухню. — Ты живёшь с мамой? — недоумённо поинтересовался Владлен через несколько минут, когда парень вернулся. — А? Да. Да, я живу с мамой… и сестрой. По-вашему, это странно? — Тридцатилетний мужик, который живёт с мамой? Да, немного странно. — Мне ещё нет тридцати, — покачал головой Эдик. — К тому же, у меня есть причины, чтоб жить с ними. Владлен неопределённо хмыкнул и выставил на стол тарелки с наскоро нарезанным сыром и оливками. Впрочем, вскоре он пожалел и о насмешке, и о резком тоне: по всему было видно, что тема для парня болезненная. Он сидел сгорбившись, будто бы даже уменьшившись в росте, и невидящим взглядом смотрел на свой бокал. — Извини, — Владлен тронул его за плечо кончиками пальцев. — Я просто… наверное, я просто завидую. Может, я и сам был бы не прочь жить с мамой. Но она умерла, когда мне и восемнадцати не было. — Сочувствую, — ровным тоном произнёс Эдик. — Ничего. Первое время было тяжело, а спустя столько лет… уже нормально. А поначалу я не знал: то ли самому хандрить, то ли отца вытаскивать из депрессивного состояния, — пустился в воспоминания Владлен. — Тогда не было всяких там психологов. Или мы просто о них не знали. Тогда каждый справлялся сам, так как умел. Мой отец оказался очень слабым человеком. Ему было слишком трудно жить без неё, и он умер через пару лет… — Это не слабость, — возразил Эдик. — Слабость — это когда у тебя рождается ребёнок инвалид, и ты так этого боишься, что сбегаешь, бросив всех, кто ещё вчера был тебе дорог. Уходишь из семьи, — от любящей жены, от сына, от слабой новорождённой дочери, — чтоб больше никогда о них не думать и, вероятно, не вспоминать. Вот что такое слабость. А то, что ваш отец не смог жить без любимой женщины — может, это та самая любовь? Большая и светлая, которая встречается лишь раз в жизни? — Это из-за болезни сестры ты вынужден жить с мамой? — Я стараюсь помогать ей… деньгами и вообще… с сестрой. Поэтому не могу позволить себе снимать квартиру. Поэтому и не хотел терять работу… В комнате повисла гнетущая тишина. Эдик явно не собирался развивать столь щекотливую тему, а Владлен не знал, как перевести разговор в иное русло. Он вовсе не собирался разводить парня на откровенность. Да и открывать свою душу в его планах не было. Всё, что его на данный момент интересовало — вчерашний вечер в гей-клубе. — Простите, вы явно не это хотели от меня услышать, — вежливо улыбнулся Эдик, совладав с эмоциями. — О чём вы хотели поговорить? Сбитый с толку Владлен лишь пожал в ответ плечами. Спрашивать в лоб о том, нравится ли он Эдику, казалось неправильным. А признаваться в собственной симпатии к нему — чересчур преждевременным. — Почему ты не оттолкнул меня? — выдал он первый попавшийся «нейтральный» вопрос. — В офисе… когда я полез целоваться. — А смысл? — Эдик безразлично пожал плечами и секундой спустя пояснил: — У вас на лице было написано, что вы всё вспомнили. — Не всё, — Владлен с сожалением покачал головой. — Только то, что мы целовались. И ещё... — он замялся, подбирая слова. — Что? — Что ты был не один там, в клубе… ты был с кем-то, когда мы столкнулись. Это был твой парень? Внезапно проснулась совесть. Совесть, которая говорила, — прямо-таки кричала! — о том, что Владлен ведёт себя в корне неправильно. Что подобные вопросы нужно было задавать до того, как лезть к парню с поцелуями или приглашать того к себе домой. Эдик отрицательно качнул головой: — У меня нет парня. А тот парень... мы не строили каких-то особых планов, только познакомились. — Значит, вместо того, чтоб завести стабильные отношения, ты снимаешь кого-то в клубах? Прозвучало довольно жестоко, поэтому Владлен совершенно не удивился, когда Эдик вскочил на ноги и, искрясь негодованием, воскликнул: — Не ваше дело! Если вас так беспокоит моя нравственность… — Не беспокоит, — перебил Владлен. — Меня ни капли не беспокоит твоя нравственность. Меня беспокоишь ты. Ты сам. Целиком. Эдик замер, то нерешительно открывая рот, то вновь его закрывая, так и не произнеся ни слова. Владлен видел, как тяжело ему даётся молчание, как бегает его взгляд. Слышал, как он тяжело сглатывает и шумно дышит. Он даже чувствовал переполняющее его волнение, хотя и считал это невозможным по всем известным со школьных времён законам физики. Эдика хотелось прижать к себе. И обнять. В утешающем жесте провести по спине ладонью, ощущая каждый позвонок. Прошептать на ухо, что всё будет хорошо. Легонько потрепать по макушке и невинно чмокнуть в лоб, чтоб разгладились складки, которые залегли там сейчас. Хотелось впитать его беспокойство. Успокоить. — Оставайся у меня?.. на выходные. Владлен произнёс это и лишь потом запоздало сообразил, что нужно было сказать что-то другое. Что это предложение вовсе не ко времени и не к месту. Что Эдик, если и хотел что-то услышать от Владлена, то явно не это. И всё же, наперекор всякой логике и морали, он согласно кивнул в ответ, на грани слышимости выдохнув безжизненное «ладно».

***

Получив на своё предложение согласие, Владлен думал, что не выпустит Эдика из кровати до самого понедельника. Но, вопреки ожиданиям, выходные прошли куда более насыщенно, чем подсказывало его пошлое воображение, которое рисовало исключительно неприличные сцены, от которых закипала кровь, учащалось дыхание и вставали дыбом волоски на руках. Эдик оказался куда более сексуальным и чувственным, чем представлялось Владлену. Парень превосходил все, даже самые смелые мечты, и был чертовски горяч во всех возможных смыслах этого слова. Он отдавался как в последний раз, донельзя раскрепощённый и соблазнительный, заводился с пол-оборота и отзывался на малейший намёк или жест. Временами происходящее казалось Владлену невозможным, но Эдик неизменно возвращал партнёра в реальность громкими стонами и откровенными дразнящими касаниями. Но потрясающим Эдик оказался и помимо постели. Он понимал Владлена с полувзгляда и предугадывал его желания. С ним было легко говорить обо всём на свете и ни капли не пугало то, что он может не понять или осудить. С ним хотелось делиться самым сокровенным. С ним было комфортно молчать. С ним не возникало того неловкого желания, когда не терпится выпроводить из своей квартиры задержавшегося любовника. Его, напротив, хотелось уговорить остаться у себя как можно дольше. В идеале — насовсем. Два дня парни готовили вместе завтраки, а вечером смотрели кино и хоккей. В субботу они сходили в магазин, чтоб пополнить запасы продуктов, а в воскресенье, с подачи Эдика, внезапно отправились гулять в парк неподалёку. Там они кормили уток и хохотали как сумасшедшие, хотя Владлен совершенно не помнил — над чем или кем они смеялись. После они до темна бродили по извилистым дорожкам, держась за руки и ни капли не боясь нарваться на осуждающие взгляды, и рассказывали друг другу о себе. Эдик предельно откровенно повествовал о своей жизни с матерью и сестрой и о том, чего он боится больше всего на свете. Владлен отвечал взаимностью и выкладывал тому свои секреты, которых не рассказывал прежде даже друзьям. Как ни странно, делясь несколько болезненными воспоминаниями и обсуждая столь неоднозначные темы, оба чувствовали себя абсолютно счастливыми.

***

Таким же счастливым, как накануне, Владлен проснулся и в понедельник. Не став будить Эдика, отправился готовить завтрак. Конечно, рассчитывал, что парень, которому теперь прекрасно известно о нелюбви Владлена к готовке, оценит подобный подвиг. Когда всё было готово, он отправился будить Эдика и был немало удивлён, обнаружив, что тот уже проснулся. Он стоял спиной к двери, совершенно обнажённый, и Владлен несколько завис, рассматривая своего гостя. Он видел его голым не впервые, но в свете пробивающихся сквозь тюль лучей рассветного солнца, Эдик и впрямь смотрелся сногсшибательно. — Утро доброе! — прохрипел Владлен, вспомнив об остывающем завтраке. Эдик ойкнул, громко сглотнул и развернулся, стыдливо прикрыв рукой пах и вызвав этим жестом у Владлена улыбку умиления. — Доброе, — робко кивнул он и сразу же сменил тон на деловой: — Владлен Сергеевич, как мне поступить теперь?.. сразу уйти? Или отработать две недели? — Зачем ты так? — болезненно поморщился Владлен. Он никогда не верил в сказочное «жили долго и счастливо и умерли в один день», особенно для гей-пар в реалиях современной России. И всё же, после проведённых с Эдиком выходных, хотелось если не этого самого «умерли в один день», то хотя бы «долго и счастливо». Или пусть даже «жили счастливо» продолжительностью несколько дольше, нежели пара дней. Гораздо дольше. Как можно дольше. Пусть даже в конце их ждёт вовсе не «happy end», а типичное расставание со скандалом и битьём посуды — всё равно хотелось попробовать. Не попытаться вовсе казалось ужасным упущением. Грандиозной ошибкой, о которой будешь жалеть если не всю оставшуюся жизнь, то очень и очень долго. — Я не собираюсь тебя увольнять, — пояснил Владлен, наткнувшись на непонимающий взгляд Эдика. — Думаете, я смогу и дальше работать с вами после этих выходных? — с горечью спросил тот. — Разумеется, в первую очередь я теперь хочу, чтоб ты со мной встречался. Но, будет просто отлично, если бы ты смог совместить это с работой, — моментально растеряв весь запал, промямлил Владлен. — Где же мне искать такого замечательного помощника?.. Уверенность слетела с Владлена, как пушинки с одуванчика под порывом ветра. Он нервничал. Переминался с ноги на ногу и беспокойно сжимал и разжимал кулаки. Пытался заглянуть Эдику в глаза, чтоб понять, что творится у него на душе, но не преуспел в этом. Парень не поднимал взгляд от пола. И ничего не говорил. — Владлен, ну где я и где вы? — понуро пожал он плечами, спустя несколько минут гробового молчания. — О чём вы?! Я ведь говорил, что… — Эдик! — горячо перебил Владлен. — Я прекрасно помню всё, что ты мне говорил. Мать, сестра, помощь им, никакой возможности устроить собственную личную жизнь… но! Я же не предлагаю тебе прямо сейчас улететь в Норвегию и там пожениться, забыв про семью, друзей, работу и прочее? Даже жить вместе не предлагаю… хотя, я вообще-то не против. Просто я… я хотел бы сказать, что люблю тебя, но это было так давно, что я уже и не помню толком, что это за чувство. И не уверен, что чувствую к тебе именно это. К тому же, в данной ситуации это, наверное, прозвучало бы слишком пафосно и совершенно не к месту?.. С каждым произнесённым словом Владлен волновался всё сильнее. Оттого он торопился, тараторил, проглатывал окончания слов… и тем самым вызывал столь желанную улыбку Эдика. — Но я точно знаю, что ты мне чертовски нравишься. Давно, безумно давно. Мне было очень хорошо с тобой, и я не хочу, чтоб всё это закончилось вот так… чёрт! Я вообще не хочу, чтоб это заканчивалось! Эдик окончательно расплылся в мягкой понимающей улыбке и шагнул прямо в объятья Владлена: — Боже, ты такой милый, когда волнуешься. Честно говоря, я влюбился в тебя с первого взгляда… ещё на собеседовании. Но, проведя столько лет рядом, работая бок о бок, я никогда не замечал… ничего такого. Конечно, я видел, что ты ценишь меня, как сотрудника, но совершенно не улавливал никакого подтекста. — Подтекста и не было. Я против служебных романов, поэтому строго настрого запретил себе думать о тебе так. И не думал… ну, или почти не думал всё это время. — В общем, я никогда не подозревал, что это хоть как-то возможно, — Эдик смущённо опустил взгляд. — Встретив тебя в том клубе, я готов был пойти за тобой куда угодно… хоть на край света. И все эти дни… это было прекрасно, но я действительно не думал, что у нас всё по-настоящему. То есть, ты же даже не намекнул, что ты всерьёз… и я хотел… сохранить лицо? Не знаю даже… Эдик тоже волновался, краснел, бледнел, тараторил и заикался. И выглядел в глазах Владлена в тысячи, миллионы раз притягательней, чем когда-либо. — Нет, знаешь, Эдик?.. Я всё-таки тебя люблю. Определённо люблю. Точно. Совершенно точно.