Потанцуем

Макки выходит на импровизированный подиум, её движения точны и игривы. Она откровенно заигрывает с Мацун, смотрит из-под полуопущеных, не в меру густых ресниц, улыбается, показывая щербинку между зубов, оттенённых тёмной помадой и неоновым светом в какой-то нездоровый белый. Эти колготки в мелкую лиловую сетку, высокие шорты, из-под которых видно их резинку, корсетное бюстье, удерживаемое на почти плоской груди Макки на честном слове, мерцающая от блеска и пота полупрозрачная кожа… Сердце Мацун, нанизанное на двенадцатисантиметровую шпильку её каблуков, колотит по рёбрам с ужасающей силой. Зал беснуется, гремит в ушах музыка, пульсирует в висках знакомый бит - Мацукава выходит против неё, и это даже не соревнование. Они даже не пытаются делать вид, что желают победы. Мацукава знает, что хороша. Знает, что высокие сапоги и ремни портупеи выгодно расчерчивают её тело. Знает, как короткие зеленоватые кудри, тяжёлые от лака, обрамляют треугольное лицо, делая её почти по-кукольному миловидной. Знает, и заводится от этого лишь сильнее. Это нереально - думает Мацун. Даже не думает, а имеет иррациональную, абсолютно далёкую от оформленной формулировки идею. Они дурачатся, их танец по-невинному детский, гиперболизированно наивный, становится с каждым тактом всё более эротичным, почти приватным. Их тела движутся в какой-то неопределённой гармонии, словно весь этот псевдобатл давно отрепетирован под потрескивающими лампами репетиционного зала. Руки Макки проводят вдоль её тела, не касаясь, взгляд Макки сожрал её целиком ещё до выхода на подиум. Тело движется точно и безотчётно, словно им управляет счётный механизм. Мацукава максимально наглядно и привычно ощущает на себе действие всех этих мудрёных гормонов, заставляющих человека чувствовать себя почти на физическом уровне счастливым, влюблённым, желающим… Они замирают в пяти сантиметрах от лиц друг друга. Вязкое, густое, пульсирует в сосудах возбуждение. Аплодисменты взрываются со всех сторон как выпущенный в их честь салют. Мацукава слышит крики своей семьи, свист, чувствует горячее дыхание Макки. Они сбегают с бала, словно напакостившие девчонки: не разбирая победителей и проигравших, хватают тёплые пальто, закутываясь и вылетая в темноту токийской ночи прозрачными мотыльками. Изо рта Макки вылетает облачко сиреневого пара на выдохе, усыпанная блёстками кожа без источника света кажется на половину металлической. Ханамаки смеётся, дёргает её за руку, заставляя повернуться, чудом не растянувшись на едва схватившейся гололедице, и утягивает в переулок справа от клуба, как в дорогих голливудских фильмах - классика. Мацун подрагивает, прижатая лопатками к неровной кирпичной кладке, эмоции закипают в ней, бьются молекулами о тонкую кожу, больно ошпаривают диафрагму. Она тянется к губам Макки, как к стакану воды после шести часов репетиций, но не касается их. Цепляет её нос своим, отражает улыбку, переплетается с ней ногами. Пальцы забираются в полы пальто, обжигая ледяным воздухом разгорячённую кожу. Они цепляются языками, вылизывают друг другу зубы и носы и смеются, как сумасшедшие, стукаясь подвздошными костями. Мацукава выдыхает в рот Макки, в который раз проходясь языком по её нижней губе, пытается поймать её зубами, когда та, наконец, целует по-настоящему - глубоко и влажно, стукаясь зубами и оставляя лёгкие гореть от нехватки кислорода. Им следует взять такси и поехать к Мацун домой - забраться в душ, дурачась и брызгаясь, целуясь, чтобы переместиться потом в комнату, заперевшись до самого обеда. Им следует вернуться в клуб, переодеть обувь и добежать до ближайшего отеля - снять номер, в конце концов. Им следует сделать хоть что-нибудь, но ночной мороз кусает ноги Макки сквозь колготки в сеточку, забирается по высоким сапогам Мацун, щипая голые бёдра, а они продолжают пожирать друг друга заживо, рассаживая губы до кровоточащих трещин. Сквозь этот почти наркотический туман Мацун слышит, как распахивается дверь клуба, выпуская наружу перегревшихся танцоров, разрываемых эйфорией, и больно кусает Макки за верхнюю губу, отстраняясь. Взгляд той расфокусировано мерцает, припухшие губы растягиваются в улыбку. Она негнущимися пальцами вытягивает из кармана пальто подводку, находит руку Мацукавы, снимая её со своего бедра и быстро расчерчивает её рядом цифр и иероглифов. - Позвони мне, - она отрывает своё тело от Мацун, позволяя ледяному воздуху хлестнуть обеих по лихорадочно пылающей коже. - Станцуем вместе. Макки подмигивает и дёргается уйти, но Мацун ловит её запястье, достаёт второй рукой телефон из сапога и быстро вбивает не успевшие подсохнуть цифры. Ханамаки хихикает, возясь с извлечением из шорт телефона, поднимает трубку. - Потанцуем, Макки?