Изменение на 180 градусов

Темноволосый молодой человек небрежно скинул черное пальто, отбросив на красное кожаное кресло, стоящее в углу кабинета. Глаза бегали из стороны в сторону, а настроение ухудшалось в геометрической прогрессии. Мысли крутились только около того, чтобы погасить свою злость за счет 300-летнего коньяка, покоящегося в шкафу, что парень и делает. Кадык бегал и хорошо был виден, а горечь во рту вызывала до боли фееричное удовольствие, но всему приходит конец. Стакан допит, а остальное надо оставить на другие случаи. С сожалением прикрыв шкафчик, молодой человек от духоты растегнул верхние пуговицы рубашки, скинув свое тело на такого же красного цвета диван, как и кресло. Устало потерев глаза, темноволосый закинул ноги на бортик, постепенно погружаясь в дрёму, но конечно - кто же даст. В кабинет даже не постучались, а спокойно вошли, как ни в чем не бывало и положили бумаги на стол. Начальник надеялся, что сотрудник так же быстро свалит и даст плыть дальше по пути страданий, но только не этот гаденыш, который пользуется тем, что является другом и по совместительству правой рукой. — Дьявол, Марк, смени уже этот одеколон, он мне весь нюх сбивает, — темноволосый недовольно приоткрыл один глаз, роговица которого преобрела красный цвет и через секунду вернула карий оттенок. — Эй, да хорош так кипятиться, ты сейчас всю душу высосешь, демон проклятый, — коллега присел в кресло, смотря на пустой стакан. С помощью силы мысли, так называемый Марк наполнил емкость своим любимым вишневым соком с щепоткой крови девственницы. Друг, учуяв секретный ингредиент, скривил физиономию в мучительской гримасе, клыками прикусив губу. — Серьезно, смени уже этот дерьмовый напиток. — Если ты пьешь, как черт последний, то это твой выбор, нечего других к этому привязывать, Джебом-а, — блондин отпил жидкость, смотря, как друг начинает заводиться, — и это, успокойся, уже ничего не изменить. Им в порыве гнева стукнул кулаком по стеклянному кофейному столику, где на месте удара пошла трещина. Туан вполне ожидав такой реакции за секунду до случившегося успел спасти напиток, продолжив спокойно пить. Из-за спины Джебома образовывались темные, как глубины Тартара, крылья и демоническая натура стала выходить наружу, но вовремя остановившись, Им осел обратно на диван, предотвратив обращение. — Марк, Юнги был нашим другом и когда он нарушил первое правило кодекса:" Ни... — "Ни за что не влюбляться в человека" , да-да, я помню, продолжай, — махнув рукой, блондин подмял под себя худощавые ноги. — И второе правило: " Не... — "Не менять ход судьбы человека: если ему предназначено умереть в этот день - значит это должно случиться. Нельзя вмешиваться в предначертание.", хватит читать каждый день кодекс на ночь, ты уже как параноик. — Так вот - он их нарушил. Когда я узнал об этом, то даже не знаю, какое чувство меня посетило... я был в ярости... и мне было его очень жаль. — У меня так же, я до сих пор не знаю, как буду смотреть завтра на то, что его будут убивать в чистилище, — Марк приложил ладонь ко лбу, сминая утреннюю укладку, — ох, Дьявол правый, что же он натворил.. — Нельзя больше говорить о нем, завтра же Юнги станет покойником, его больше нет для ада, он превратится в пыль, в ничто, о нем сотрется в памяти. — Даже у нас? — Даже у нас. — Не хотелось бы, чтобы меня кто-то забыл так же, будто я вообще не существовал. — Такова кара. — Но он же изменил судьбу Чимина, когда ему теперь следует умереть вновь? — А вот это теперь не от нас зависит, а от пророческого дневника. — Тоже верно. Полчаса дружеских посиделок переросли в два часа безделья на работе, пока другие горбатились в поте лица. Друзья вспоминали хорошие моменты, связанные с Юнги, пока эти воспоминания были живыми. Ностальгировали по тому, как Юнги в пятом классе из-за переизбытка злости поджег своим взглядом журнал учителя, вспоминали, как втроем ходили после университета пить «Кровавую Мэри» у старика Дьюка, вспоминали, как в последнее время поведение друга резко изменилось и теперь стало ясно, с чем это связано. — Знаешь, все-таки, думаю, у меня будет чувство тоски, вот только по кому, я так и не вспомню, — Марк пьяненько хихикнул, пытаясь встать на ноги, но ничего не вышло. Рухнув на мягкий пол из медвежьей шкуры, Туан заинтересованно пересчитывал ворсинки, отвлекая этим Джебома. — Так, друг, пойдем-ка домой, — Им силком поднял худую тушку на ноги, выволакивая того из кабинета на себе. Блондин недовольно пыхтел, но доверился начальнику, который негласно согласился отвезти пьяного в хлам коллегу вплодь до дома. Сотрудники старались не отвлекаться от работы, но в глубине души завидовали везучим засранцам, которых любит Люцифер. Погрузив в машину друга, Джебом сел на водительское сидение, вбивая автопилот-навигатор до дома блондина, потому что самому водить не лучший вариант. Марк крутил кнопки, чуть ли не пуская слюнки на дорогие чехлы в салоне, но, добравшись до нужной песни, оставил свои поползновения. — Вот черт, я же совсем забыл тебе сказать. — О чем? — Чихо послезавтра сидит с дочерью дома, потому что та приболела. Как бы у вас должности одинаковые, следовательно, ты возьмешь его дела на себя. — Я давно не практиковался в забирании жизней у людей, почему других не попросить? Я занимаюсь убийствами бесов, чертов, да и демонов, но люди это же скука полная, — темноволосый закатил глаза, делая тише, — все же этим занимаются, даже ты. Я не особо горю желанием подниматься в мир людей, чтобы каким-то людишкам перерезать горло или тупо вытягивать из них душу. — Именно поэтому Зико попросил тебя, потому что тебе лень слишком долго убивать людей и ты быстро с этим справишься, а наших не так много, которых надо самостоятельно карать, считай, что это тебе для разнообразия. — Окей-окей, так эта папка была с именами жертв, которых мне надо прикончить? — Да, именно так. — Хах, но я оставил ее в офис.. — в эту же секунду в руках Марка появляется папка, — до сих пор не могу привыкнуть к тому, что ты обладаешь таким до чертиков пугающим даром. — Ты тоже обладаешь своим, но еще не раскрыл его. — Или его вообще нет... — Брось, всему свое время, — Туан вручил бумаги Джебому, выходя из машины, — спасибо, что подвез, мой сааамый любимый босс. Завтра в четыре пойдем? — Да, до встречи. Как обычно в своей манере блондин беззвучно захлопнул дверцу, удаляясь в свое жилище. На улице стемнело и дорогу озаряли яркие фонари, давящие слегка на глаза. Джебом еще некоторое время стоял около дома друга, но вскоре поехал домой, продолжив вливать все подряд. Квартира встретила жаровней, потому что кто-то снова забыл включить кондиционер. Кошка грациозно подошла к хозяину, но увидев его отвратительное состояние, смоталась. На четвереньках доползая до спальни, Им сорвал с себя рубашку, не приятно прилипавшую к телу, оставив ее где-то рядом с кроватью. Из последних сил сев на мягкую поверхность, Джебом включил пультом плазму, где шло какое-то видео. Это не было похоже на тв-шоу или запись чего-то, скорее на съемку своими глазами, объектом слежки которой на данный момент был парень, с растрепанными в разные стороны черными волосами и сползающей на нос красной шапкой. Темноволосый тыкал во весь экран мороженым в камеру, пробуждая в Име чувство влюбленности до кончиков пальцев, будто протяни руку и тебе из телевизора дадут попробовать. Собеседник, заподозрив что-то, стал расспрашивать друга, с которым проводил сейчас время, как будто спрашивая через телевизор у самого Джебома, а не человека, через которого общается Им. — Хей, Джексон, все в порядке? Джебому хотелось много раз ответить самому, но ему запрещено под семью печатами. Парню нельзя знать, что порой друг отключается от мира и вместо него он общается с демоном. Ни в коем случае. « Да, вот только у тебя на щеке след от мороженого, Енджэ-я» — проговорил Джебом голосом Джексона, передавая свою реплику объекту воздыхания. — Ахах, спасибо, — Чхве смущенно улыбнулся, заправив прядь волос за ухо, от чего Джебом растянулся на кровати как довольный кот, — у меня послезавтра родители в Пусан уезжают, может, сходим на вечеринку к Томасу? « Отличная мысль!» — Ох, мне пора, завтра увидимся, доберешься сам? « Да, не переживай, до скорого. » Отключив от Джексона управление, Джебом выключил телевизор, получив суточную дозу любимого... Человека. Им не мог нарадоваться этому, прекрасному чувству...любви? Да, он нарушает кодекс, его этот стыд и позор к самому себе пожирает изнутри, а рассказать кому-то — себе дороже. Но ради такого стоит рисковать. Или не стоит? «Не хочу покончить как Юнги, не хочу » «Упрекаю других, а сам туда же» С жертвами любви к людям обращаются плохо, ужасно убивая, терзая, расчленяя на глазах многих других падших тварей и существ в чистилище, где все чувствуется в десятичном размере. Однако Енджэ прекрасный человек и если бы он был в его мире, то неприменно бы Джебом позвал его в самый лучший ресторан и носил каждый день на руках, но Они живут в разных мирах. Дело Енджэ - быть человеком и жить, пока смерть не постигнет его. Дело Джебома - быть демоном и лишать жизней. Джебом каждый день молился, что запрещено в аду, за жизнь Енджэ, чтобы тот был счастлив и жил долго. Каждый день надеялся, что с его мальчиком все будет хорошо, что его сокровище уберегут, ведь он человек-солнце, никому ничего плохого не делает, всем помогает, как можно его не любить? Чтобы не уснуть в рабочих штанах и грязном белье, Им пошел(пополз) в ванную, чтобы смыть с себя остаток сегодняшнего дня. Под холодными струями воды темноволосый хорошо искупался и добротно протрезвел для того, чтобы обратный путь пройти на ногах. Обмотавшись полотенцем, Джебом вышел из душа и от контраста температур было еще лучше. Демон подошел к кинутой на полу папке, где были указаны неудачники, чья жизнь прекратится уже через день. Скучающе зевнув, Им внимательно читал имена, на сколько позволяла вздутая голова. —« Пак Нен, 53 года; Джу ЛиХен, 23 лет; Кан ЫмДже, 46 лет; Чхве ЕнДжэ, 21 год » Бумага выпала из трясущихся рук, сам Джебом схватился за голову, до боли в костяшках зарываясь себе в волосы.